Проклятый Врач. Том I (СИ), стр. 33
— Саша, ты с ума сошёл? При его симптоматике миорелаксанты убьют его… то есть её!
— Лиза, — я понизил голос. — Ты сказала, что поможешь. Без вопросов. Делай.
Она сглотнула. Её пальцы сжали поднос так, что костяшки побелели.
— Хорошо. Дай мне десять минут.
— Пять!
Я оставил её, взял телефон и набрал главврача, направляясь к лестнице. Тот не сразу, но ответил, сообщил, что находится в главном холле. Я не стал терять времени даром и бегом, как это любил делать Лёха, рванул вниз по лестнице.
Дмитрия Борисовича я застал у стойки ресепшена. Он тоже был на грани, пытался одновременно говорить по телефону, отмахиваться от кричащих родственников и вытирать пот со лба. Картина была плачевной.
— Дима! — я рывком развернул его к себе. — Мне нужна изолированная палата в реанимации! И мне нужно, чтобы ты очистил весь коридор и приставил охрану.
— Какая палата⁈ У нас все заняты! И куда я их дену⁈
— Дима, — я положил ему руки на плечи и сжал пальцы. — Если ты сейчас не сделаешь, как я говорю, к вечеру в этой клинике будет морг, а не больница. У нас эпидемия. Эта девчонка — источник!
— Какой источник? Отравление!
— Это не просто отравление! — я перешёл на шёпот, наклонившись к его уху. — У неё подозрение на сибирскую язву! Понял? Сибирская язва. И если об этом узнают за пределами этого здания — нас закроют не на переоформление, а на карантин с прожекторами и военными.
Дима позеленел. Слово «сибирская язва» подействовало лучше любой склянки с адреналином.
— К-к-какая язва? Ты с ума…
— Делай! — рявкнул я и побежал обратно.
Примечательно, что ложь про сибирскую язву сработала так, как надо! Сотрудники клиники разбегались, как тараканы от дихлофоса, когда я вёл каталку с Викой в единственную свободную боксовую палату реанимации.
Охранники, которых Дима всё-таки прислал, стояли у дверей с таким видом, будто внутри не девчонка с проклятием, а контейнер с плутонием. Никто не хотел лишний раз подходить.
Лиза уже была внутри. Она подключила аппаратуру, её руки двигались быстро и чётко. Ни единой ошибки. Девушка молча подала мне интубационную трубку, когда я кивнул, и подготовила ларингоскоп.
— Давай, — я взял трубку.
Вика уже была под действием пропофола, её глаза закрылись. Я ввел сукцинилхолин. Мышцы расслабились, челюсть подалась. Лёгкое движение ларингоскопом — и трубка в трахее. Лиза тут же подключила мешок Амбу, а затем — аппарат ИВЛ. Ритмичное шипение наполнило палату. Девушка больше не дышала сама. Её лёгкие накачивались кислородом механически, а значит, яд не выходил с её выдохом.
— Плазмаферез? — спросила Лиза, уже накладывая жгут на левую руку Вики.
— Да. И гемодиализ. Надо вымыть из неё всю дрянь, что уже гуляет по крови.
Я подключил магистрали. Кровь Вики начала медленно вытекать по трубкам в аппарат, проходить через центрифугу, где плазма с растворённым в ней токсином отделялась от эритроцитов и возвращалась обратно с заменителями. Параллельно диализный аппарат вычищал её почки.
Я стоял, глядя на мониторы, и ждал.
Система молчала. Задание, которое требовало извлечь объект, всё ещё висело в углу моего зрения, но текст перестал пульсировать. Он словно завис, пытаясь осмыслить мои действия.
А потом…
ВНИМАНИЕ!
Действие носителя заблокировано!
Выделение токсина прекращено!
Статус: носитель временно изолирован.
Диагноз: искусственная кома. Паралич мышечного аппарата.
Внимание!
Из-за невыполнения условия полного устранения угрозы к вам применены штрафные санкции.
Таймер смерти обновлен: 48 часов.
Чего-чего? А где мои дни… что за чертовщина⁈
Мне тяжело далось решение свыкнуться с тем фактом, что у меня есть система. Так же, как и с тем фактом, что в моей голове есть непонятный, неизвестный старик. Правила её игры были мне предельно понятны: искать осколки, лечить пациентов и продолжать жить.
Но сейчас вот этот вот штраф напомнил мне прочитанную ранее книгу из корейской литературы. Мол, не играешь по правилам? Жопа тебе, доктор Ким.
И это говорило о многом. Например, что система — это не ИИ, а нечто живое, что следит за всеми моими действиями. И велик шанс того, что тот самый старик, который напрочь игнорировал вопросы о себе, — и есть та самая система.
Ещё у меня была догадка, которую не хотелось проверять. Как только интеграция заполнится до ста процентов, я перестану быть человеком. Система возьмёт контроль над моим телом, как было с проклятым ранее.
И, что было самым печальным, выбор свой я уже сделал. Получил штраф. Система наказала меня за неповиновение, и уже ничего не изменить.
«Хитро ты придумал, хирург, — Старик услышал мои „догадки“. — Но они лишь на долю верны. Когда-нибудь, когда я получу контроль над твоим телом, мы обо всём поговорим. А теперь что будешь делать? Предпочтёшь сдохнуть?»
— Я предпочитаю победу, — огрызнулся я. — У нас есть сорок восемь часов…
«У тебя, — хмыкнул Старик. — У меня времени гораздо больше».
Оставив внутренний шизо-диалог, я повернулся к Лизе, которая в данный момент проверяла скорость инфузии. Она словно почувствовала мой взгляд и обернулась.
— Ну? — её голос был тихим. — Что дальше?
— Теперь ждём, — я устало опустился на стул у стены. — Токсин перестанет поступать в воздух. Те, кто отравился, должны начать приходить в себя, когда их кровь очистится антитоксином. А Вика… Вика будет спать.
Лиза подошла ко мне. Не слишком близко, но достаточно, чтобы я снова почувствовал запах её духов, смешанный с антисептиком. Она присела на корточки, так что её лицо оказалось на уровне моего.
— Саша, — её голос был непривычно мягким, без обычных игривых ноток. — Я всё понимаю, но что это такое? Почему ты уверен, что если Вика спит, то все остальные пойдут на поправку? Что происходит? Ты не хочешь мне объяснить⁈
— Нет, — я устало прикрыл глаза. — Просто знай: я соврал Диме. У неё нет язвы. Но доказывать что-то консилиуму я не буду. Надоело.
— Я знаю, что ты соврал, — спокойно ответила она. — Я видела её анализы. И я видела зелёный пот, Саша.
Видела? Я думал, он есть из-за моего навыка…
— Я не слепая, — продолжила она. — И мне кажется, ты чего-то не договариваешь… Мне порой кажется, что ты одновременно здесь и блуждаешь в своих мыслях… скажи мне, что с тобой произошло⁈
— Лиз… — я открыл глаза. — Поверь, мне…
— Не надо, — она покачала головой и вдруг сделала то, чего я никак не ожидал.
Она просто положила свою ладонь на моё колено. Без кокетства, без попытки погладить или соблазнить. Просто жест поддержки.
— Ты спасаешь людей. Я вижу это. И мне плевать, как ты это делаешь. Я помогу тебе.
— Спасибо, — тихо сказал я. И впервые за долгое время сказал это искренне.
Она чуть сжала моё колено и встала.
— Я скажу Семёну Ильичу, что тут карантин по язве. Пусть носа не кажет. А ты… ты отдохни. Ты выглядишь как смерть.
— Комплимент от медсестры? — хмыкнул я.
— Констатация факта, доктор Ким, — она слабо улыбнулась и вышла.
Следующие несколько часов были просто отвратительными.
Дима, напуганный до усрачки моей байкой про сибирскую язву, умудрился закрыть половину реанимации на карантин. Света, которая пыталась пронести в отделение чай, была остановлена охраной и чуть не расплакалась, когда Лёха с абсолютно серьёзной физиономией заявил:
— Тут биологическая угроза первой степени, марш в ординаторскую!
Больничное радио, естественно, сошло с ума. Версии множились, как кролики: от теракта до пришествия антихриста. Но меня это больше не волновало.
Когда всё закончится — а я обязательно найду решение, — мне крышка. Нужно будет выкручиваться из ситуации всеми доступными способами.