Проклятый Врач. Том I (СИ), стр. 11

— Саша, — она говорила тихо, чуть наклонив голову. — Борисыч сказал, что ты здесь, и я это… принесла тебе кофе.

В руке у неё был стаканчик с надписью «Медисфера», из которого поднимался пар. Она протянула его мне, и я машинально взял — не потому, что хотел кофе, а потому, что руки делали это на автопилоте. Пальцы обхватили тёплый картон, и я почувствовал, как немного отпускает напряжение в кистях.

— Спасибо, — сказал я, не глядя на неё.

— Я слышала про твоего пациента, — она отошла от стола и облокотилась плечом на стеллаж, скрестив руки под грудью. — Что с ним?

— Работаю над этим, — я отвёл взгляд в сторону, покручивая стаканчик в руках.

— А ещё, Саш… — её голос стал тише. — Я узнала, что Зуев-старший позвонил в министерство здравоохранения! Пять минут назад. Ну и Борисыч просил тебе передать, что, если парень помрёт, нас закроют. Не просто штраф, а лишение лицензии.

— Ага.

— И что делать-то теперь?

Я отпил кофе. Он был хороший, крепкий, с правильной горчинкой. Лиза знала, как я люблю. И это было частью проблемы… она слишком много знала обо мне, а я не знал о ней почти ничего. Кроме того, что она старшая медсестра оперблока, ей двадцать семь лет, не замужем и хочет меня.

— Лиз, — я поставил стаканчик на стол и повернулся к ней лицом. — Мне нужно побыть одному.

— Я могу помочь, — она оттолкнулась от стеллажа и сделала шаг ко мне.

— Нет, не можешь.

— Почему? — её брови сошлись к переносице, а затем она прикусила нижнюю губу. — Потому что я медсестра? Не мой профиль?

— Потому что ты не понимаешь, с чем мы имеем дело, — я посмотрел ей прямо в глаза, и, кажется, ей что-то не понравилось в моём лице. Девушка чуть отступила.

— Так объясни! — она шагнула обратно, вцепившись пальцами в край халата, и в её лице появилось упрямство, а может, и обида.

— Лиза, — я говорил тихо и ровно. — Я ценю, что ты беспокоишься. Но есть вещи, с которыми я должен разобраться сам. Не потому, что я не доверяю тебе, а потому, что это… не медицинская проблема.

— Не медицинская? — она приподняла бровь. — У твоего пациента внутреннее кровотечение! Как это не медицинская проблема?

— Нет, это не оно. И поверь: в учебнике анатомии нет раздела про чёрные нити, которые пожирают сосуды.

Тут же воцарилась тишина. Я видел, как меняется её лицо. Упрямство сменилось замешательством, замешательство — чем-то похожим на страх или непонимание.

— Какие нити? — прошептала она.

И вот тут я понял, что ляпнул. Потому что объяснить то, что я вижу ненормальные вещи, это прямой путь в палату номер шесть, в психиатрическое отделение.

— Фигура речи, — быстро сказал я. — Я имею в виду тромбы. Микротромбы. Сложный случай, нужна консилиумная диагностика.

Она не поверила. Я видел это по её глазам. Но кивнула и отступила от дверного косяка.

— Хорошо, — сказала она. — Но, если тебе понадобится помощь, любая, я рядом.

И ушла. Каблуки цокали по плитке быстро, нервно. Я слушал этот звук, пока он не затих, и потом выдохнул.

Ладно, теперь я один… надо подумать…

Вернулся к микроскопу. Снова посмотрел на эритроциты. Чёрные точки по-прежнему двигались, делились, жили. И они не были похожи на что-то известное.

И вдруг мне в голову пришла мысль, от которой стало как-то не по себе.

Что, если это не живой организм? Что, если это… реальное проклятье, мать его? Что-то, что было заложено в осколок и активировалось при контакте?

Проклятый объект. Система называла его именно так. Проклятый. Не инородный, не паразитический, не инфекционный, а проклятый. Это слово имело не биологическую, а мистическую природу. И если природа мистическая, то и лечение должно быть…

Каким?

— Да не, это вообще уже ни в какие ворота, — я аж опешил от собственного предположения. — Какая ещё, на хрен, мистика?

Я отодвинулся от микроскопа и уставился на интерфейс. Он по-прежнему молчал, показывая только статус, осколки и задание. Никакой кнопки «помощь», никакого меню, никаких настроек.

Но в предыдущий раз, когда я подумал про статус, он появился. Когда я подумал про Лёху, появилась информация о нём. Может быть, система реагирует на мысли? На намерения?

Я закрыл глаза и сосредоточился.

«Так, проклятье ты там, осколок или прочая ересь… в общем, мне нужно знать, как лечить тканевую деградацию. Мне нужно знать, что убивает чёрные нити!»

Открыл глаза. Интерфейс по-прежнему не изменился.

— Ну же, — процедил я. — Ты же показала мне статус, осколки, задание. Покажи лечение!

Ничего.

«Может, не так формулирую? Как там было…»

— Способность: Видение Аномалий, — сказал я вслух. — Информация о лечении тканевой деградации.

И в этот момент появилось новое окно — серое, с красной рамкой. Текст мелкий, плотный, как выписка из медкарты.

ТКАНЕВАЯ ДЕГРАДАЦИЯ

Механизм: внедрение паразитических нитей в сосудистое русло с последующим разрушением тканей. Нити питаются гемоглобином, размножаются за счёт деления внутри эритроцитов.

Лечение: не существует в традиционной медицине.

Альтернативный вариант: введение коктейля из трёх компонентов, который создаст среду, токсичную для нитей.

Состав коктейля:

Хлорид натрия 10% — 50 мл (гипертонический раствор, разрушает клеточные мембраны нитей)

Аскорбиновая кислота 5% — 20 мл (окислитель, повреждает структурные белки нитей)

Калия хлорид 4% — 10 мл

Я читал и чувствовал, как рот сам собой открывается… Наверное, челюсть в скором времени должна была упасть на пол… ибо… десять миллилитров четырёхпроцентного калия хлорида — это жопа!

Для непосвящённых я бы пояснил, что калия хлорид — это препарат, который используют при дефиците калия. В малых дозах, разумеется, полезно, в средних — только для терапии, а в больших — смертельно. Десять миллилитров четырёхпроцентного раствора содержат четыреста миллиграммов калия. Это огромная доза. При внутривенном введении она может вызвать остановку сердца.

Я знал это, потому что именно калия хлорид использовали или используют в смертельных инъекциях в некоторых штатах США. Это один из трёх компонентов, которые вводят осуждённым. Два других — тиопентал натрия и панкурония бромид.

И система предлагала мне ввести его пациенту.

В интерфейсе появилась дополнительная строка — красная, мигающая:

ВНИМАНИЕ:

Компонент № 3 (калия хлорид 4% — 10 мл) при раздельном введении является смертельным ядом. При совместном введении с компонентами № 1 и № 2 в указанной пропорции нейтрализует нити, не нанося непоправимого вреда организму носителя.

ТОЧНОСТЬ ДОЗИРОВКИ КРИТИЧЕСКАЯ. Ошибка ±5% — летальный исход.

Пять процентов — это двадцать миллиграммов калия. Двадцать миллиграммов — это примерно половина капли. Если я ошибусь на половину капли, то Артём умрёт. Не от тканевой деградации, а от моей руки.

Я закрыл глаза…

Да что мне делать-то? Это уже ни в какие рамки не лезет!

А если я вызову консилиум? Скажу, что обнаружил странную патологию и предлагаю экспериментальное лечение? Кто-нибудь подписал бы протокол, в котором указана смертельная доза калия? Нет, никто из врачей моей клиники это не подпишет!

Значит… рискнуть?

Открыл глаза, поднялся, подошёл к шкафу с реагентами и начал искать… Хлорид натрия 10% есть, это стандартный гипертонический раствор, лежит в каждом отделении реанимации. Аскорбиновая кислота 5% тоже есть, используется при интоксикациях. А вот калия хлорид 4%…

Нашёлся! Третья полка, крайний флакон. Двадцать миллилитров, стеклянная ампула, сине-белая этикетка. Я взял его в руки и повернул: калия хлорид 40 мг/мл. Растворитель: вода для инъекций.

Сорок миллиграммов на миллилитр. Мне нужно десять миллилитров, то есть четыреста миллиграммов. Десять миллилитров из двадцати — ровно половина ампулы.