Проклятый Врач. Том I (СИ), стр. 10
«СЛЕДСТВИЕ ПРОКЛЯТОГО ОБЪЕКТА: ТКАНЕВАЯ ДЕГРАДАЦИЯ»
Я моргнул. Надпись не исчезла.
Стадия: прогрессирующая
Распространение: 14% сосудистого русла
Прогноз без вмешательства: летальный исход в течение 18 часов
Восемнадцать часов. У Артёма было восемнадцать часов. Я вцепился в край матраса, потому что пальцы вдруг ослабли сами собой.
— Саша? — голос Димы прозвучал откуда-то издалека. — Ты чего замер?
Я не ответил. Потому что в этот момент интерфейс сделал что-то новое. Не просто показал текст — он показал… оптику.
Мир перед глазами сменился. Как будто я надел очки, только вместо стекла — красный фильтр. Обычные цвета побледнели, а то, что было скрыто, стало видимым.
И я увидел нити.
Чёрные, тонкие, как паутина, нити, которые тянулись от места введения катетера внутрь руки Артёма. Они были в его венах, обвивались вокруг сосудов, врастали в стенки. Я мог видеть, как они пульсируют! И не в такт сердцу, а в собственном ритме, более медленном. Как будто внутри Артёма жил кто-то другой. Со своим сердцебиением и пульсом.
Я перевёл взгляд на шею, чуть наклонив голову, — нити были там. Потом на грудь — и там тоже. Они расходились от места введения катетера по всей сосудистой системе, и везде, где они проходили, вены были тёмными. Я машинально провёл рукой перед глазами… нет, это не мерцание, не галлюцинация от усталости. Нити оставались на месте.
— Боже мой… — прошептал я, и собственный голос показался чужим.
— Что боже мой? — Дима подскочил ко мне, заглядывая через плечо. — Что ты видишь?
Он схватил меня за локоть. Я дёрнулся, непроизвольно, и его рука соскользнула.
Я не знал, что сказать.
«Я вижу чёрные нити, которые пожирают сосуды нашего VIP-пациента»?
Это был хороший способ получить направление в психиатрическую клинику. И не в ту, куда кладут богатых пациентов, с мягкими стенами, а обычную, с решётками на окнах.
Да и вообще, что бы я сделал дальше? Откровенно признался Диме? Попросил его тоже посмотреть?
Он же ничего не увидит. Никто не увидит. Только я. И эта красная надпись, которая всё ещё пульсировала над Артёмом! Но я должен был проверить…
— Ничего странного, кроме серости кожи не замечаете? — я провёл пальцем по коже, там, где были нити.
— Не, а что такое, Саш? — спросил Дима.
— Ничего, — я мотнул головой, и мир вернулся к нормальной цветовой гамме.
Нити исчезли, надпись тоже. Артём лежал бледный, с обычными венами… никаких нитей… твою же мать…
— Мне нужно в лабораторию.
Я разжал пальцы, которыми машинально сжимал край матраса… да так, что фаланги были белыми. Вытер ладонь о штаны. Встал, отошёл от койки на шаг, потом ещё на один…
— Какую лабораторию? — Дима развёл руками, не понимая. — Там же всё отправлено!
— Мне нужно посмотреть кровь собственными глазами. Не на бумаге!
Я уже шёл к выходу, и в голове стучала одна мысль: четырнадцать процентов. Если нити распространяются с такой скоростью, то к утру они доберутся до жизненно важных органов. И тогда никакая хирургия не поможет. Никакая.
Я был уверен: внутреннего кровотечения у него не было!
Может, может, в крови будет что-то видимое? Под микроскопом, например…
Что-то, что объяснит, почему этот мальчик умирает.
Дима тут же бросился за мной.
— Саня, постой! Ты мне ничего не объяснил! Что с парнем?
— Не знаю.
— Как «не знаю»⁈ Ты же главный хирург! У тебя опыта — хоть жопой жуй!
— В том-то и дело, что хирург, а не ясновидящий! — я резко обернулся. — Дима, послушай меня, мне нужно время. И мне нужно, чтобы ты отвлёк Зуева и его мента! Понимаешь? Не надо решать проблему, а просто… сделай так, чтобы у меня было время!
— Так это внутрянка всё же?
— Нет. Похоже, но не оно!
Лаборатория находилась в подвальном этаже, рядом с моргом. Это было ещё одно решение Димы, которое я не одобрял: размещать лабораторию рядом с моргом «для экономии пространства». В итоге лаборанты ходили мимо холодильников с покойниками и, по словам Наташи, одной из медсестёр, иногда слышали странные звуки. Я объяснял это вентиляцией, а Наташа — призраками.
Лаборатория была пустой, а выглядела, наверное, как любая другая частная лаборатория: с рядами анализаторов и микроскопов. Я включил свет, подошёл к центрифуге и достал пробирку с кровью Артёма. Она стояла в ряду с другими, помеченная этикеткой «Зуев А. П., 22 года, реанимация».
Кровь была тёмной. Не коричневой, как бывает при гемолизе, а именно тёмной, почти чёрной.
Я набрал каплю на стекло, накрыл покровным и сунул под микроскоп. Включил, настроил фокус…
— Твою же мать…
Эритроциты. Они были… неправильными. Они были нормальной формы, двухвогнутые диски, как и положено. Но внутри каждого из них было что-то. Точки. Чёрные крошечные точки, которые двигались.
Я отодвинулся от микроскопа и уставился на стену.
«Это невозможно», — сказал мой внутренний голос.
«А что тогда возможно?» — ответил другой внутренний голос — тот, который больше походил на голос ворчливого старика.
И нет, я не страдаю раздвоением личности… просто… иногда так проще.
Я снова посмотрел в микроскоп. Точки по-прежнему двигались, и, присмотревшись, понял: они делились! Одна точка становилась двумя, две — четырьмя, ну и так далее…
— Чёрт, — выдохнул я.
«Способность разблокирована: Видение Аномалий»
Новое окно всплыло перед глазами, но на этот раз не красное, а серое, с зелёной рамкой.
«Видение Аномалий позволяет обнаруживать и идентифицировать следствия проклятых объектов в живых организмах. Уровень 1: базовая визуализация».
Базовая визуализация. Отлично. Я видел чёрные нити в венах и в эритроцитах. Очень полезно. Если бы мне ещё и объяснили, как это лечить…
Я закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Интерфейс не исчез, но перестал быть таким навязчивым: текст побледнел, словно понял, что я не собираюсь с ним взаимодействовать.
«Думать! У меня опыта — хоть жопой жуй! Дима же правильно сказал! Я решал проблемы, которые казались нерешаемыми. Дифференциальный диагноз — мой братан!»
— Итак, что мы имеем?
Пациент с панкреонекрозом, успешно прооперированный. После операции — резкое ухудшение: гемолиз, тромбоцитопения, потемнение крови, тёмные вены, чёрные точки в эритроцитах, чёрные нити в сосудах. Это явно не внутреннее кровотечение… точнее, часть из того, что казалось нормальным, указывало именно на него. Но вся эта чернота…
Осколок…
Я снова открыл глаза и посмотрел на ладонь. Геометрический рисунок, круги с линиям. Не стирался, не реагировал на воду. Это не ожог. Это не татуировка.
Это… метка? Печать? След контакта с чем-то, что не принадлежит этому миру?
И если осколок оставил след на мне, то что он оставил в Артёме?
«СЛЕДСТВИЕ ПРОКЛЯТОГО ОБЪЕКТА: ТКАНЕВАЯ ДЕГРАДАЦИЯ»
Проклятый объект. Система, или как ещё назвать эту хрень, называла осколок проклятым объектом. И последствием его воздействия стала тканевая деградация. Чёрные нити, чёрные точки — это и есть деградация. Разрушение тканей изнутри.
«Но как это остановить?»
Я посмотрел на эти все «буковки текста» перед глазами, которые словно понимали моё состояние и были не такими яркими. Но интерфейс молчал, не давал мне никаких инструкций, подсказок или прочей дичи.
Перед глазами всё так же был только статус, осколки и задание найти второй.
— Ну и нахрен ты мне тогда нужна? — процедил я сквозь зубы.
И в этот момент кто-то постучал в дверь лаборатории.
Я тут же машинально закрыл микроскоп крышкой и обернулся. В проёме стояла Лиза.
Она была всё в том же белом халате, который идеально подчёркивал её фигуру, с каштановым пучком на голове и той самой родинкой над губой. Но в этот раз её лицо было не кокетливым, а обеспокоенным. Настоящим обеспокоенным, не игровым. Глаза чуть распахнуты, губы поджаты.