Проклятый Врач. Том I (СИ), стр. 12
Половина. Ничего сложного. Медсёстры набирают дозы каждый день, по десять раз на дню. Это рутинная процедура. Только вот в данном случае от этой рутинной процедуры зависит чья-то жизнь. И моя свобода.
Я поставил флаконы на стол и пошёл к раковине. Открыл кран, пустил холодную воду, подставил руки.
— Ладно, — сказал я своему отражению в тёмном стекле шкафа над раковиной. — Делай что должен.
Высушил руки. Вернулся к столу. Взял шприц на сто миллилитров, большой, для химиотерапии. Вскрыл упаковку, присоединил иглу.
Первый компонент — хлорид натрия 10%, пятьдесят миллилитров. Набрал до отметки.
Второй компонент — аскорбиновая кислота 5%, двадцать миллилитров. Набрал в тот же шприц. Жидкости смешались, цвет не изменился.
Третий компонент — калия хлорид 4%, десять миллилитров. Половина ампулы.
Я взял ампулу, отломил кончик… взял воду для инъекций… смешал полностью. Затем поднёс к шприцу, начал набирать. Жидкость поднималась в цилиндре: один миллилитр, два, три…
Медленно, стараясь не дышать, набрал последний миллилитр. Стоп. Десять!
Поднял шприц на уровень глаз, посмотрел на отметку. Убедился, что было точно десять.
По итогу в шприце было восемьдесят миллилитров жидкости: пятьдесят натрия хлорида, двадцать аскорбиновой кислоты, десять калия хлорида. Бесцветная, прозрачная, невзрачная ересь, которая должна была сжечь чёрные нити и спасти жизнь.
Или убить.
Я вышел из лаборатории и направился к реанимации. Дошёл… остановился. Вдохнул. Выдохнул. Вдохнул ещё раз.
Красный интерфейс показывал:
«СЛЕДСТВИЕ ПРОКЛЯТОГО ОБЪЕКТА: ТКАНЕВАЯ ДЕГРАДАЦИЯ»
Стадия: прогрессирующая
Распространение: 17% сосудистого русла
Уже семнадцать… за двадцать минут набралось три процента. И, как мне показалось, скорость увеличилась…
Я набрал код, открыл дверь и вошёл.
В реанимации по-прежнему было тихо, посторонних не было. Марина сидела на своём месте, листая что-то в планшете. Артём лежал неподвижно, мониторы пикали в своём ритме. Капельницы капали. Жизнь текла.
— Что это у тебя? — Марина кивнула на шприц.
— Экспериментальное лечение, — ответил я, подходя к койке.
— Какого рода?
— Я не могу объяснить, просто выйди на пять минут…
Она округлила глаза и уставилась на меня… в общем… пялилась долго, внимательно, а затем без лишних слов просто встала и вышла, закрыв за собой дверь на ключ.
Фух… слава богу…
— Ну, дружище, — обратился к пациенту. — Поехали…
Система тут же уведомила меня, что интеграция стала ещё больше. И я даже не понимал, по какой причине она росла. Может, потому что я принял решение, которое бы не принял раньше… может, потому что я использовал непонятный навык.
А может, и не было никакой причины, почему эта хрень росла.
«Интеграция: 5%»
Включил Видение Аномалий по тому же принципу. И мир перед глазами тут же приобрёл красный оттенок.
Надел перчатки, а затем поднёс иглу к вене… сосчитал до трёх, и… началось.
Ввёл один миллилитр жидкости внутривенно!
Интерфейс тут же уведомил:
«Распространение: 17%»
Два миллилитра.
«Распространение: 16%»
Чёрт возьми, да они реально умирали! Нити пропадали! Аху…
Семь. Восемь. Девять.
«Распространение: 14%»
Я видел, как нити бледнеют, становятся серыми, а потом тупо растворяются! Моё сердце бешено колотилось — то ли от восторга, то ли от триумфа… ведь я нашёл решение!
Десять. Одиннадцать. Двенадцать.
«Распространение: 10%»
Тринадцать. Четырнадцать.
«Распространение: 7%»
Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать. Восемнадцать. Девятнадцать.
«Распространение: 3%»
Двадцать.
«Распространение: 0%»
«ТКАНЕВАЯ ДЕГРАДАЦИЯ: НЕЙТРАЛИЗОВАНА»
Я закончил вводить препарат и вытащил иглу. Прижал вату к месту инъекции, держал, считал до десяти. Поднял глаза на мониторы. Пульс — 86. Давление — 115 на 75. Сатурация — 99. Всё в пределах нормы. Лучше, чем было до инъекции.
И тут Артём вздохнул! Глубоко, полной грудью, как будто впервые за долгое время. Кожа начала розоветь на глазах. Сероватый оттенок уходил… вообще с неестественной скоростью!
Я выпустил вату, снял перчатку и посмотрел на свою ладонь. Геометрический рисунок по-прежнему был на месте, но, если присмотреться, он стал чуть ярче, чуть чётче. Как будто он тоже получил что-то от того, что я только что сделал.
«Интеграция: 6%»
«Награда: опыт носителя +10»
Опыт носителя? Боже, реально как в игре!
Но вот только я играл с жизнью человека, и за это система выдала мне опыт.
«Задание выполнено: пациент спасён от тканевой деградации»
«Награда: опыт носителя +25»
«Новое задание: найти и поглотить второй осколок»
«Срок: 29 дней 22 часа 48 минут»
Да оно и не новое… оно уже было…
Но всё же… двадцать девять дней. Почти месяц. И где-то нужно найти ещё четырнадцать осколков. Четырнадцать проклятых объектов, которые кто-то раскидал по живым людям и которые пожирают их изнутри, как я понимал, если судить по Артемию.
И я, видимо, единственный, кто это видит, кто может это остановить.
Главный хирург клиники с красным интерфейсом и татуировкой на ладони, у которого осталось двадцать девять дней до смерти от болезни, которой у него нет.
Я закрыл глаза и тихо выругался.
Глава 4
Смертельный диагноз
Хотите забавную вещь? Человек, который натравил на меня своего ручного мента, который… решил, что я навредил его сыну… в общем, в данный момент он рыдал!
Зуев-старший стоял в моём кабинете, уткнувшись в плечо, и плакал! И это, прошу заметить, не пятница! А среда! Не знаю, правда, к чему это я.
Скажу так: прошло два дня с того момента, когда я ввёл пациенту коктейль с калия хлоридом. И не убил его!
— Александр Сергеевич, — он шмыгал носом, и я понимал, что халат придётся стирать. — Я хочу… то есть мы с супругой хотим выразить вам…
— Не надо, — я отстранился, посмотрел на халат и вздохнул. Блин, реально стирать! — Я просто делал свою работу.
— Но я был не прав… оказывается, вы не вредили, а спасли ему жизнь! Врачи в областной говорили, что шансов не было!
«В областной? Интересно выходит… я прекрасно помню, что мы „первые“, кто вообще обнаружил и взялся за Артёма. Неужели кто-то, кроме нашей клиники, видел его анализы?»
Здесь стоило бы поругаться, надавать Диме по ушам, высказать своё нужное мнение Зуеву, но я вежливо промолчал. А вот мужчина похлопал себя по пиджаку и через мгновение достал из внутреннего кармана конверт. Толстый. С логотипом банка, чьим зарплатным клиентом был я.
— Мы понимаем, что у вас их и так достаточно, но… — он протянул конверт. — Это бонус!
— Алексей Петрович, — я говорил ровно, но внутри меня кипело раздражение. — Я не беру чаевые за операции. Это клиника, а не ресторан.
Он в буквальном смысле застыл, держа на весу конверт. Лицо его тут же начало меняться: сначала была «маска» шока, затем пришло замешательство. Люди его круга общения не привыкли к таким отказам.
— Но…
— Если хотите помочь, — я сделал пару шагов назад и сел на край стола, — сделайте так, чтобы ваш Морозов перестал ходить по клинике и задавать лишние вопросы. Мешает работать.
Зуев, недолго думая, убрал конверт на место. Затем подошёл ко мне и протянул руку. Не сказать, что мне очень хотелось жать её, но пришлось. Рука была влажная, но… Костяшка его большого пальца была холодной, что говорило о вегетососудистой дистонии!
— Вам бы обследоваться, — подметил я, но он решил ничего не уточнять. Молча кивнул и вышел, чуть не столкнувшись с Дмитрием Борисовичем, который явно подслушивал наш разговор.