За чертой (СИ), стр. 22

— Это же ещё восемьдесят килограмм сверху… — простонал один из курсантов, осуждающе смотря на сержанта, который так не вовремя открыл рот — Мы же сдохнем…

— Мы не сдохли, и вы не сдохните — Остался не приклонен я — Выполнять!

Пока провинившийся сержант и его ни в чем не повинное отделение повторяли «подвиг» нашей группы в Карере, остальные курсанты, получившие не запланированный отдых, смотрели на них с сочувствием и страхом. Сгибаясь под запредельной нагрузкой, бойцы шли по сыпухе и только чудом не срывались вниз.

— Вы и правда товарищ старший сержант — вот так вот раненых несли? — Осмелился спросить меня самый смелый.

— Не раненых, а мертвых — Передернуло меня от воспоминания — Их нести тяжелее, они окоченевшие все были, плюс кровь, плюс запах, да и трое суток мы тогда не спали, вели бой. Но лично я трупы не нес, я с пулеметом прикрывал отход. Так что смотрите парни и запоминайте, мотайте всё на ус. Я тут над вами не издеваюсь от того, что мне это просто нравиться, я вам жизнь спасти хочу. Тем инструкторам, которые меня так мучили в учебке, когда я был курсантом, сейчас я в ноги готов кланяться.

После этого вопросов ни у кого не осталось, а прикажи я сейчас бойцам раздеться до гола и сплясать на вершине сопки танец якутских шаманов, они бы выполнили, не сомневаясь.

В самую жару занятия затихали. В это время в кубрике или в тени каптерки я мог дремать или обсуждать с прапорщиками новости: кто из знакомых в отряде «заменился», кто погиб, кто ранен, какие новые вводные пришли из Кабула.

С трех часов дня до шести вечера снова были занятия. В основном разбор полетов утренних занятий на полигоне. Обычно я собирал сержантов и отдельно «вправлять им мозги» на макете местности. Рассказывал про «зеленку», про то, как пахнет чужой дым в горах, как организовать наблюдение на дневке, как спать зимой в горах имея с собой только плащ-палатки и многое другое, что видел и делал сам.

Ещё я как то так получилось, сам того не желая стал экспертом по пулеметам. Наверное, потому что сам таскался по горам с ПКМ, и потому что почти во время каждого боевого столкновения мы с пулемётами духов тесно «общались». Меня приходили послушать даже офицеры уже воевавшие в Афгане. Я объяснял просто, без формул из учебников, на «пальцах» и примерах, которые въедались в память на всю жизнь.

— Всё просто, если знать нюансы — Читал я лекцию на полигоне — Первое правило «Вспышка — Звук».

Я заставлял курсантов смотреть на дальнюю сопку, где прапорщик или другой инструктор стрелял из ПКМ холостыми.

— Видите дымок или вспышку? Считайте: и раз, и два, и три… Как услышали грохот — стоп. Один счет — это примерно триста метров. Насчитал до трех — значит, дух от тебя в километре. Если услышал звук одновременно со вспышкой — значит, ты уже покойник, он бьет в упор. Если слышишь свист или визг — пуля прошла мимо, это не твоя. Если слышишь резкий щелчок, как будто хлыстом над ухом ударили — значит, пуля прошла совсем рядом, в сантиметрах. Пуля летит быстрее звука. Сначала она тебя убивает, а потом ты слышишь звук выстрела. Поэтому, если услышал и жив — радуйся, в этот раз не попали.

Я рассказывал про звуки в горах. Я замечал то, что не видели курсанты, когда мы имитировали попадание группы в засаду. Потому что в горах звук отражается от скал, и курсанты часто начинали палить не туда.

— В горах уши твой враг. — Объяснял я им на разборах — Звук может прийти со спины, хотя стреляют в лоб. Никогда не открывай огонь по первому звуку. Жди второго хлопка или ищи глазами пыль от стрельбы пулемета. Пулемет при стрельбе всегда поднимает облачко пыли, если дух не догадался полить землю водой или подложить кошму. В Асадабаде мы делали так: если не понимаешь, откуда бьет — замри на секунду. Не дергайся, не надо прыгать в сторону сразу и занимать позиции. Не угадаешь, и можешь получить за спиной стрелка. Лучше просто пригнись. Дух увидит движение и добавит. А ты в это время смотри на верхушки камней — пули будут выбивать крошку. Куда летит крошка — оттуда и прилетело. Математика простая: угол падения равен углу отражения, но вам, бойцы, достаточно понять, с какой стороны сопки вас «пасут».

Для меня это были уже прописные истины, а для остальных — откровение. Я даже уже по звуку очереди мог определить, что за «машинка» стреляет. Советский ПКМ, или китайский Туре. Да и вообще — кто стреляет, дух или пулеметчик из соседней группы.

— У ПКМ очередь звучит как тяжелое, ровное «тра-та-та-та». Вы все его слышали. Звук уверенный, размеренный, каждый выстрел четко отделен. Китайский же Тип 67 скорострельнее. Очередь звучит более «зло», слитно, почти как треск рвущейся плотной ткани или бензопилы. Она более «захлебывающаяся». У ПКМ очень характерный, «сухой» и лязгающий звук работы затворной рамы. Из-за качественной советской стали звук выстрела гулкий, объемный. Китайские пулеметы имеют более тонкий металл ствольной коробки или другие допуски. Звук выстрела более «звонкий», «жестяной», с выраженным металлическим дребезжанием. Если ПКМ «бухает», то китаец «дзынькает» на высоких частотах. Из ПКМ наши обычно бьют короткими, расчетливыми очередями по два-три патрона, берегут БК. «Духи» из китайских пулеметов часто поливают длинными очередями, не жалея патронов, особенно в начале боя, для психологического давления. Высокий темп китайца в сочетании с длинной очередью создавал характерный «вой».

Командование мои знания оценило, и вскоре я уже проводил отдельные занятия с пулеметчиками. Я не был всё знающим теоретиком, зато я был практиком. На занятиях мы не читали пособия, мы не выпускали пулемёты из рук.

Я рассказывал и показывал на примере, что ПКМ нельзя обильно смазывать. Учил, что ленту нельзя класть на землю. Учил как носить ленту, заправленную в специальный чехол или просто обмотанную вокруг короба, чтобы пыль не попадала на патроны. Учил как регулировать газовый регулятор если пулемет подзабился нагаром или пылью в разгаре боя. Объяснял и показывал, что при стрельбе с хребта вниз в ущелье пуля летит выше, чем кажется. Нужно брать прицел «под обрез» цели, иначе все очереди уйдут в молоко над головами «духов». Показывал пулеметчикам как подогнать и доработать плечевой ремень пулемёта. Родной ремень ПКМ узкий и режет плечо. Поэтому лучше раздобыть широкий брезентовый ремень от РПГ или сделать самодельный с подкладкой. Учил, как переделать китайский «лифчик» под пулеметчика. Учил «холодной» пристрелке. Показывал, как скинуть раскаленный ствол за секунды,

— Дал очередь — меняй позицию. — Втолковывал я парням — Пулеметчик на себя весь огонь собирает. Он главная цель для РПГ и снайпера. Не лежи, не ленись, работай. Пулеметчик живет долго, только если постоянно перемещается. Обязательно выбери две-три запасные точки еще до начала боя.

Даже такой простой вещи, как использование сошек пулемёта на камнях, и то требовалось учить и показывать.

— На голом камне сошки ПКМ скользят, пулемет «прыгает», и кучность падает. Решение простое. Подкладываешь под сошки вещмешок или упираешь их в трещину камня. Можно на ножки сошек наматывать тряпки или куски резины для лучшего сцепления.

В общем я не скучал, работы было много. Только в девяти вечера у меня появлялось свободное время.

Полк к этому времени уже затихал. Да, ночью наверняка у кого-то будет подъем по тревоге, стрельбы, марш-броски, но этот час до отбоя обычно было тихо. Курсанты после ужина занимались кто чем. Кто чистил оружие. Кто стирал портянки. Кто писал письма домой.

Я обычно уходил в наш кубрик, ставил чайник, снимал сапоги и минут десять просто сидел молча. Иногда грудь после занятий и моей физкультуры тянуло так, что хотелось лечь и не вставать. Особенно если днём приходилось много ходить по сопкам. Но я никому этого не показывал.

Паша Рязанцев как-то посмотрел, как я, не раздеваясь, сижу на кровати и дышу через зубы.

— Серый, ты бы полегче. Тебя же сюда не умирать прислали.

— А зачем?

— Не знаю. Видимо, чтобы ты нам курсантов пугал.