Таверна на прокачку. Трилогия (СИ), стр. 171

Ника завалилась на бок и принялась вылизываться. Вид у неё был довольный, и похоже, она даже есть не хотела.

После ухода Альберта Борис оживился и будто выдохнул. Похоже, в компании сурового лесника купец чувствовал себя скованно. Торговец подсел ближе к костру, наложил ещё порцию из котла.

Обжигаясь горячей кашей, но довольно улыбаясь, он пробубнил с набитым ртом:

– Точно тебе говорю, Виктор совсем рассудок потерял.Такого кашевара выгнал, да о чём он думал?

Я улыбнулся и подлил ему в кружку взвар.

Ратибор отложил лютню и вернулся к недоеденой каше. Вдохновение вдохновением, а покушать тоже надо. Съел всё до последней ложки, отхлебнул взвара, закрыл глаза и блаженно выдохнул.

– Божественно, – констатировал он. – Вроде бы простая каша, а съешь, и внутри как будто тепло разливается.

– И раны быстрее заживляет, – улыбнулся я. – Там травы целебные.

– Повар, который лечебные травы в кашу добавляет. – Ратибор покачал головой. – Уникальное сочетание. Ну, раз уж вы меня спасли, накормили и подлечили, должен же я хоть чем‑то отплатить.

Борис оживился, отставил тарелку в сторону и с ожиданием уставился на Ратибора. Тот продолжил:

– Песни и истории, вот то главное, чем я богат.

Торговец тут же разочарованно вздохнул.

А вот я был не прочь послушать истории барда.

– Расскажи, кто ты и куда шёл, – предложил я.

И Ратибор начал рассказывать.

Он был странствующим бардом, хранителем историй. Принадлежал к лиге сказителей, древнему братству, которое передавало из уст в уста предания, легенды и хронику народов. Но Ратибора не устраивал путь обычного сказителя.

– Понимаешь, – он поморщился, подбирая слова, – большинство наших поёт песни несерьёзные. Да, они красивые и громкие, в них всего через край. Герой убил дракона голыми руками, красавица ждала его сто лет, злодей утонул в собственных слезах. Людям такое нравится, конечно. Но я хочу, чтобы мы не просто пели красивые песни, а собирали и хранили настоящую историю. Ту, которая чему‑то учит. И если бы я стал старейшиной в нашей лиге, я мог бы повлиять на это.

– И как стать старейшиной? – спросил я.

Ратибор посмотрел в огонь и, понизив голос, сказал нараспев:

– Чтобы стать старейшиной, барду нужно обойти древние места силы и впитать их мудрость. Их местоположение является тайной, и только по‑настоящему пытливый ум найдёт подсказки, и лишь по‑настоящему храбрый сердцем сможет добраться до каждого места силы. – Бард умолк на несколько секунд и продолжил уже обычным голосом: – Все нынешние старейшины там побывали. Но никому не рассказывают, как туда попасть. Я даже не знаю, сколько точно этих мест. – Он криво усмехнулся. – Пока что я побывал только в одном.

– В каком? – спросил я, увлечённый рассказом.

– Белокаменные развалины далеко на западе, – ответил бард мечтательно. – Красивый город, о котором говорят многие старинные легенды. Статуи выглядят словно живые люди, что на миг застыли, чтобы передохнуть. Колонны поднимаются так высоко, что голова кружится, если посмотреть снизу. Золотые фонтаны и заросшие бурьяном сады. Будто маленькая копия небесных чертогов, построенная древними людьми и по какой‑то причине брошенная.

– И что, нашёл там мудрость? – спросил Борис, который прислушивался к нашему разговору.

– Ни крупицы, – честно признался Ратибор. – Просто старые развалины с потрескавшимися статуями. Захватил на память камешек оттуда, – он тронул бусы, висящие на шее. – Теперь исследую эту долину, древние земли дикарей. Как гласят предания, здесь тоже есть руины древнего города, давно покинутого жителями. И якобы тот, кто его посетит, поймёт суть мира. Но я подозреваю, что и там ждёт какая‑нибудь глупость.

– Это точно. Чему могут научить дикари? – фыркнул Борис. – Они же в шкурах ходят до сих пор и живут в норах.

Ратибор поставил кружку и посмотрел на торговца.

– Вот ты сейчас смеёшься. И многие смеются, мол, дикари тёмные и ничего не соображают. Барьер от них поставили, и пусть сидят себе за горами.

– Ну, а разве не так? – Борис пожал плечами.

– А вот не так. Сам подумай, у нас есть регулярная армия, техники, система рангов, элитные охотники. И что делают эти элитные охотники и армия? Обороняются от каких‑то жалких дикарей. Прячутся за барьером. Значит, с той стороны барьера есть что‑то, чего мы не понимаем, какая‑то неведомая нам сила или сокрытые знания. Но вместо того, чтобы в этом разобраться, мы просто спрятались и повторяем, как заклинание, что дикари нам не чета.

Борис не нашёл, что ответить, и лишь отмахнулся. Затем встал и полез в телегу, где у него было организовано спальное место. Для меня он выделил подстилку, а у Павла в мешке было своё походное одеяло.

– Занятная мысль про дикарей, – негромко сказал Павел.

Я тоже задумался. В прошлой жизни я видел достаточно примеров того, как люди отмахиваются от непонятного, вместо того чтобы разобраться. Например рестораны с «примитивной» уличной кухней, которые зарабатывали больше, чем заведения с мишленовскими звёздами. Может, с дикарями такая же история.

– Смогу ли я ещё чем‑то отплатить вам за спасение? – спросил Ратибор.

Я улыбнулся. Хитрый план на этот счёт у меня имелся.

– Там, куда мы идём, есть таверна, – сказал я. – Остановишься на постой, подлечишься. А взамен дашь несколько концертов и споёшь свои лучшие баллады.

Ратибор приподнялся на локте и посмотрел на меня с интересом.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно.

– Тогда по рукам, юный герой. – Он протянул здоровую руку. Я пожал. – Только одно условие. Из разговора с вашим зверловом я услышал многое, но только осколки. Расскажи и ты мне свою историю с самого начала. Я чувствую, что она достойна благодарного слушателя.

Я усмехнулся и кивнул, а затем стал рассказывать.

Борис уже давно храпел в телеге, укрывшись своим плащом.

Ратибор продержался чуть дольше, но раны и усталость взяли своё. Он заполз под свой полог, бережно уложив лютню рядом с собой, и отключился.

Мы с Павлом остались у костра вдвоём. Ника от души наелась лесных трав, улеглась у моих ног и задремала.

Павел подбросил ветку в огонь, от чего взметнулись искры, осветив поляну мерцанием.

Ночной лес шелестел вокруг, скрипели стволы, перекликались ночные птицы, что‑то шуршало в подлеске.

Некоторое время мы сидели молча. Потом я спросил:

– Я видел технику, что ты применил в бою. Ты ускорился так, что тебя было не видно. Сложно научиться такому?

Павел подбросил в огонь ещё одну ветку.

– Для этого нужно много тренироваться, готовить тело. И помимо пути тела тренировать путь духа.

– Я немного умею обращаться с воздушным клинком. Но мне нужно расти быстрее и выйти на первый ранг. От этого буквально зависит моя жизнь.

Павел внимательно посмотрел на меня, похоже я сболтнул лишнего. Но если честно, очень хотелось хоть с кем‑то обсудить сложившуюся ситуацию.

– Я буду тебя тренировать, как и обещал. Но я слышал, как Коготь говорил, будто в тебе нет энергии и ты пустой от рождения, – сказал он. – Не знаю случаев, чтобы лишённые дара добирались до каких‑то рангов.

– Откуда бы Когтю это знать, – проворчал я.

– Хотя я видел, что ты управляешь энергией, – задумчиво кивнул Павел. – А пустые так не могут. Так что шансы у тебя есть.

– Я ведь и сам тренировался, – сказал я. – Укрепление тела до второго уровня поднял. А еще Воздушный клинок до первого поднял, это такая техника пути духа.

Павел задумчиво посмотрел на меня.

– А откуда ты знаешь, какие у тебя уровни?

– Ну, просто знаю, – нахмурился я.

– Очень уж ты уверенно говоришь, а такие вещи обычно видят только мастера‑наставники или практики очень высоких уровней. Но ты точно не один из них. – Павел, заметив моё каменное лицо, прокашлялся. – Прости что давлю, это твоё дело, просто меня это заинтересовало.