Нежеланный жених (ЛП), стр. 7

Любой мужчина, который осмелится прикоснуться к ней, пока на ее пальце мое кольцо, обречен на смерть самым мучительным способом.

Она ахает, и я гадаю, что так сильно ее шокировало, и именно тогда я понимаю, что ее внимание переключилось на мою правую щеку. Спустя годы я начал понимать: это происходит, когда люди видят мои шрамы во всей красе. Что-то похожее на страх и жалость наполняет ее глаза, возвращая меня в настоящее, и знакомый холод возвращается.

Холод и здравый смысл напоминают мне, что такие женщины, как Диана, никогда по доброй воле не лягут в постель с таким мужчиной, как я. Они заслуживают принцев, а мое изуродованное «я» может быть ей только отвратительно.

И хотя я всегда покупал внимание женщин, я не стану делать этого со своей собственной женой.

— Это должно быть… интересно. — Голос Рафаэля пронзает мои мысли, и я перевожу на него взгляд, качая головой.

Нет.

Ничего интересного в этом не будет. Простое деловое соглашение, гарантирующее мне наследство.

Потому что все остальное?

Было бы принятием желаемого за действительное, а я давно усвоил, что загадывать желания на звезду — глупо.

Ибо жизнь имеет обыкновение заботиться о том, чтобы сбывались мои кошмары, а не мечты.

Диану никогда не затянет в мой темный мир, так как его уродство уничтожит ее.

И во мне еще должны оставаться частички сердца, потому что я этого не хочу.

Это означает, что этот брак будет холодным и безразличным, пока не закончится срок нашего контракта и мы оба не пойдем своими путями.

В конце концов…

Я вполне мог бы получить ученую степень по умению заставлять людей ненавидеть меня.

И раз уж Диана затронула струны моей темной души, я буду защищать ее от правды и тайн, которые окружают меня с той роковой ночи пожара. Будем надеяться, что у нее нет любопытной натуры и она сможет следовать всем правилам, обеспечивающим ее безопасность.

Потому что, если она решит вкусить запретный плод… она даст волю всем моим демонам, и я заманю ее в свой собственный ад, из которого нет выхода.

Мне ли не знать.

Я нахожусь в нем последние восемнадцать лет.

Глава 4

Откашлявшись в затянувшейся тишине, я повторяю:

— Привет, — и пристально смотрю на человека, который вот-вот станет моим будущим мужем.

Я тяжело сглатываю, мысленно проклиная себя за то, что не навела о нем справки до того, как решила прийти сюда.

Возможно, тогда я не была бы так шокирована.

Несмотря на любопытство, я отказывалась зацикливаться на его внешности, потому что это означало бы проявить интерес к этой сделке, а я его не испытывала.

Отец поставил меня в безвыходное положение, поэтому мне пришлось согласиться, особенно после того, как в больнице, где лежит бабушка, подтвердили, что он отказался оплачивать ее следующий ежемесячный счет. Тактика шантажа сработала на мне магическим образом: я сразу же написала ему, что согласна на этот фарс, ненавидя себя за свою слабость.

Я провела бессонную ночь, прокручивая в голове разные сценарии встречи с этим человеком, которому так отчаянно нужна жена, что он готов дать моей семье время разобраться со своим дерьмом, хотя это и бесполезно.

Грант просто использует это дополнительное время, чтобы создать еще больше проблем, потому что это его особый талант, и мстительная часть меня не могла бы радоваться этому сильнее.

Пусть семейная империя горит синим пламенем, мне плевать. Миллиона, который я получу от этой сделки, хватит на оплату медицинских счетов бабушки.

Однако никакие воображаемые сценарии не могли подготовить меня к моей новой реальности.

Его светлые волосы подчеркивают впалые изумрудно-зеленые глаза, которые, кажется, хранят в себе столько тайн, что любопытная часть меня так и тянется раскрыть их все. Однако холод и мощь, исходящие от него, словно предупреждают: не смей даже пытаться.

Для него его личное пространство священно, и никто не должен пересекать границы, которые он возвел вокруг себя.

Белая рубашка под серым костюмом натягивается на широких плечах, подчеркивая мускулистую фигуру, и мне приходится задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. В нем должно быть около метра девяноста пяти. Судя по всему, я едва достаю ему до плеча. Его массивная фигура, вероятно, позволяет ему возвышаться над большинством людей и добавляет веса его беспощадной репутации.

Галстук на его шее завязан чуть небрежно, и у меня чешутся руки подойти ближе и поправить его, чтобы ничто не портило его совершенство.

О боже.

Что это за мысли? Я никогда не считала мужчин в костюмах — и уж тем более в галстуках — сексуальными, но от мысли о том, чтобы поправить галстук этому человеку, по коже пробегают мурашки, создавая в голове довольно плотские образы, от которых трудно избавиться.

Мое нетронутое тело так изголодалось по вниманию, что, видимо, находит привлекательным любого парня, хотя сказать так было бы несправедливо по отношению к этому человеку.

Он великолепен — от его темного мужского обаяния до харизмы, которая окутывает меня, показывая, что этот человек подчиняет всех своей воле, и идти против него или пытаться обмануть было бы большой ошибкой.

Это знание разливает огонь по каждой клеточке моего тела, потому что рядом с таким мужчиной никто не посмеет обидеть женщину. Она будет знать, что он всегда заставит всех заплатить за причиненный ей вред, и сама эта мысль одурманивает.

Высокие скулы могли бы придать его лицу идеальную симметрию, высеченную скульпторами, если бы не длинный, злой красный шрам, тянущийся от правой щеки к шее. Что-то внутри меня надламывается при мысли о том, как больно, должно быть, было почти сгореть заживо; в газетах упоминали, что он перенес несколько операций, чтобы исправить другие травмы. Тем не менее, из-за того, что нервы находились слишком близко к глазу, они не смогли убрать шрам на лице.

Я сжимаю кулаки, сопротивляясь импульсивному желанию коснуться его, гадая, какова эта стянутая кожа на ощупь под моей ладонью и болит ли она до сих пор.

Любому другому мужчине это могло бы испортить внешность, но Ориону… это лишь добавляет сурового шарма.

Красивый злодей прямиком из сказок, ведь его никак нельзя назвать принцем, и все, что я могу — это пялиться на него как идиотка, не в силах даже представиться.

— Если ты закончила глазеть на меня, Диана, закрой дверь, и давай приступим. Время — деньги, а я бизнесмен.

Его резкий тон подобен ледяной воде, которая окатывает меня и вырывает из чар, наложенных в ту минуту, когда наши глаза встретились. Мои щеки вспыхивают при одной мысли о подтексте его слов.

Какой жалкой и нелепой я, должно быть, ему кажусь. Орион, вероятно, привык к тому, что женщины теряют дар речи, и мое внимание его раздражает.

У меня нет иллюзий по поводу своей внешности. Большую часть школьных лет я провела, борясь с комплексами из-за своих пышных форм и постоянных поддразниваний парней по поводу моих изгибов. Они из кожи вон лезли, чтобы указать на то, как я не вписываюсь ни в какие стандарты красоты. Я до сих пор содрогаюсь при мысли о том, как они щипали и хлопали меня по заду, считая это забавным.

Кто-то цокает языком, и только тогда я замечаю в офисе еще одного мужчину. Мои глаза расширяются, потому что я узнаю его мгновенно.