Нежеланный жених (ЛП), стр. 8

Он — легенда залов суда, я даже присутствовала на одном из его процессов, когда исполняла обязанности присяжного. Скажем так: мне жаль любого, кто решит сразиться с этим парнем в суде.

Насколько мне известно, на сегодняшний день он не проиграл ни одного дела.

— Орион, где твои манеры? — Он встает со стула, расплывается в улыбке и протягивает мне руку. — Рафаэль Райт. Приятно познакомиться.

— Диана. Мне тоже очень приятно. — Я жму его руку и быстро отпускаю, когда в воздухе разливается странное напряжение, словно кто-то обматывает мою шею шелковыми лентами и перекрывает кислород. — Вы будете проводить церемонию? — Я в замешательстве хмурю брови. Зачем еще нам здесь адвокат? И тут до меня доходит общая фамилия. — Вы братья? — Об их семье доступно так мало информации, что я всегда считала Ориона единственным ребенком.

Рафаэль посмеивается.

— Троюродные братья, если быть точным. И отвечая на твой вопрос: нет. Судья прибудет с минуты на минуту. Я адвокат Ориона, и пока ты его жена… и твой тоже. Я подготовил брачный контракт и соглашение, которые тебе нужно подписать до церемонии. — Он тянется к чему-то рядом со своим стулом, и я вижу в его руке черную папку. — Вот. Это надежный контракт, выгодный для вас обоих. Подписывай без опасений.

Я беру его, раскрываю, чувствуя себя неловко под долгим, сверлящим взглядом Ориона. Интересно, он ожидал, что я буду красивее или вроде того?

Я выпрямляюсь, отказываясь расстраиваться из-за этого. Кого волнует мнение незнакомца?

Затем я подавляю истерический смех, подступающий к горлу, ведь этот незнакомец скоро станет моим мужем.

Я вскидываю бровь, глядя на Рафаэля:

— Без обид, но пока я официально не замужем за вашим кузеном, вы представляете только его интересы. А значит, контракт надежен и выгоден для него. Не уверена, что то же самое относится и ко мне.

— О, мне нравится ход твоих мыслей, будущая невестка. — Он подходит к бару в правом углу этого просторного, но на вид такого безликого офиса. Должно быть, здесь есть дверь, ведущая в личную ванную комнату.

И, конечно же, великолепный вид на Бостон с тридцать пятого этажа. Будь я на его месте, я бы не смогла работать, а просто смотрела бы в окно все время.

Даже в ярком солнечном свете нельзя не заметить красоту города, а тысячи движущихся машин в плотном потоке создают ощущение спешки и хаоса, вместе с неугомонной потребностью исследовать этот мир.

Одна из причин, по которой я никогда не уеду в другой город или штат. Бостон безраздельно владеет моим сердцем.

Рафаэль наливает себе воды, делает жадный глоток и спрашивает:

— Хотите чего-нибудь выпить?

— Ты теперь официант, Рафаэль? Если она чего-то захочет, Элизабет принесет. Пей свою чертову воду, — огрызается на него Орион, и губы мужчины дергаются, будто вся эта ситуация кажется ему забавной. — У тебя есть около пяти минут, чтобы прочитать документы. Когда придет судья, мы поженимся без промедлений, иначе сделка отменяется.

Я едва не подпрыгиваю от его окрика и отступаю назад, хмурясь на этого человека, который ведет себя со мной как полный придурок без всякой причины. Не я предлагала ему эту сделку о браке, и если он считает меня слишком невзрачной для себя, то пусть поищет другую невесту.

Неудивительно, что он создал такую империю, поглощая все эти компании. Нужно быть бессердечным, чтобы уничтожать всех вокруг.

Я, однако, держу рот на замке, так как это лучшая стратегия, которой я научилась в общении с влиятельными мужчинами.

Молчание нельзя процитировать неверно или использовать против тебя, и это очень кстати, когда растешь рядом с избалованным ябедой.

Просматривая сначала контракт, я нахожу большинство пунктов, о которых отец уже упоминал в своем гневном сообщении ранее.

Брак продлится один год, о нем будет знать весь мир. Если репортеры будут задавать вопросы, я должна говорить, что это брак по любви, и никто не должен сомневаться в моей преданности мужу.

Однако я замираю на пункте номер семь, прежде чем мои глаза встречаются с глазами Ориона. Он прислонился к столу, скрестив руки на груди, всё его внимание сосредоточено на мне, и у меня внутри всё переворачивается.

— Мы будем жить в твоем особняке? Почему? Я была под впечатлением, что мы будем вести раздельную жизнь. — По слухам, он живет в старом замке далеко от города. Там никто не бывал последние восемнадцать лет, так как он никогда не устраивает вечеринок, в отличие от своего покойного отца. — У меня есть бизнес, которым нужно управлять.

— Называть эту разваливающуюся библиотеку бизнесом — значит оскорблять само это слово.

Гнев захлестывает меня от его покровительственного тона, подразумевающего полное отсутствие уважения к моей работе, и я срываюсь прежде, чем успеваю себя остановить.

— Прошу прощения, что не все мы родились корпоративными акулами, которые пошли по стопам отцов и раздавливают терпящие крах предприятия направо и налево.

Его глаза темнеют от этих слов, я вижу, как он крепче вцепляется в стол, но его тон остается таким же отстраненным и ровным, как и прежде.

— Да, какая жалость. И, возможно, если бы вы использовали этот свой сарказм в общении с семьей, вы бы не оказались в такой ситуации. — Вот же…! — Сколько счастливых женатых пар вы знаете, которые живут в разных домах? — Резкая смена темы едва не вызывает у меня головокружение, но возвращает к сути разговора. — Это пункт, не подлежащий обсуждению. — Он вздыхает. — Мой особняк огромен, в большинстве случаев мы даже не будем видеться.

Он звучит так, будто в восторге от этой перспективы, и хотя я должна испытывать облегчение, мне больно осознавать, что он настолько во мне не заинтересован. Это настолько безумно, что я качаю головой и продолжаю читать контракт.

— Пункт десять. Мне не разрешается встречаться с кем-либо в течение всего срока этого брака. — Я бросаю взгляд на Ориона: кажется, стол сейчас треснет под его ладонью, в то время как Рафаэль посмеивается, делая еще один глоток воды.

Что в этом такого смешного?

— Ты хочешь встречаться с другими мужчинами, пока замужем за мной? — То, как он задает этот вопрос — отрывисто, — заставляет предположить, что ему трудно даже осознать подобную мысль.

Какой придурок. Он не может представить, что я кому-то нужна?

— Нет. Я имею в виду… нет. — Я замечаю, как его хватка немного ослабевает, но затем его костяшки снова белеют на краю стола, когда я задаю следующий вопрос. — В контракте ничего не говорится о вашей личной жизни. Собираетесь ли вы встречаться с другими женщинами, пока женаты на мне?

— Я не встречаюсь с женщинами.

— О.

Он хочет сказать, что ему нравятся мужчины? Это бы объяснило всё это…

— Я сплю с ними.

Мои щеки пылают так сильно, что наверняка стали пунцовыми, и незнакомая ярость пробегает по венам, потому что его слова задевают что-то глубоко внутри и пробуждают зеленого монстра, о существовании которого я и не подозревала.

Неужели это ревность? Не верится, что я могу чувствовать такое к парню, которого встретила всего несколько минут назад; возможно, я более бредовая и глупая особа, чем думала.

— Что ж, в любом случае, будете ли вы продолжать спать с другими женщинами, пока женаты на мне?

Мы замираем, глядя друг другу в глаза, и его полные губы изгибаются в улыбке, которая не достигает его хищного взгляда.

— Почему? Не хочешь меня ни с кем делить?

Я ощетиниваюсь, хотя от мысли о том, что любая другая женщина будет касаться его шрамов, я прихожу в ярость.

— Мне все равно! Я просто хочу, чтобы вы были благоразумны. Брак по контракту или нет, я не позволю проявлять к себе неуважение, чтобы все думали, будто муж мне изменяет.

— А, понятно. Значит, пока я делаю это тайно, я могу трахать других женщин, и ты не будешь против?

— Вам обязательно быть таким грубым?

— Тебе обязательно быть такой паинькой?

Его манера поведения раздражает меня настолько, что я перевожу внимание на Рафаэля, который все еще пьет воду и наблюдает за нами так, будто мы — развлекательное шоу.