Нежеланный жених (ЛП), стр. 36

Кто-то скажет, что доверять мужчине глупо, учитывая все обстоятельства, но впервые в жизни я хочу сделать этот шаг и не подвергать сомнению каждое решение.

— Ты замужем уже месяц, и ты обязана проявлять хоть какое-то уважение к этой семье. — Мой смешок не находит понимания, потому что он рявкает: — Диана!

— Уважение нужно заслужить, а ты ничего не сделал, чтобы заслужить мое. Я была бы признательна, если бы ты перестал меня донимать. Что бы там ни было, я уверена, твой любимый золотой мальчик с этим справится.

— Гранту нужно больше времени, чтобы довести свое творение до идеала. Месяца было недостаточно. Тебе нужно поговорить со своим мужем, чтобы он продлил дедлайн. — Я хлопаю глазами и убираю телефон от уха, в шоке уставившись на него. Оказывается, у моего отца все еще есть способность удивлять меня. Разве то, что я не отвечала на его сообщения, не было достаточным намеком на то, что я не стану потакать каждой его прихоти? — Он купил тебя на год, но при этом ожидает, что мы решим все наши проблемы за месяц.

Я вскипаю от его высокомерного тона.

— Он не покупал меня, отец. Я вступила в этот брак по собственной воле. — Как бы ты ни извращал случившееся, это правда, даже если отец и подталкивал меня к этому союзу. В конечном счете, это было мое решение — выйти замуж за Ориона, чтобы спасти бабушку, и поведение жертвы никому не пойдет на пользу. Я рада, что Рафаэль так и не позволил моему отцу приложить руку к брачному контракту или брачному договору. Иначе он мог бы использовать это в своих интересах или попытаться шантажировать Ориона. То есть, я не думаю, что мой отец настолько глуп, но отчаянные времена заставляют людей совершать несвойственные им поступки. — И я не стану говорить с ним о Гранте. Помогать ему — не моя работа.

Он кричит мне в ухо, пока я обуваю пушистые тапочки и иду в ванную, сглатывая, когда вижу свое отражение в зеркале. Бесчисленные засосы усеивают мою шею и плечи, не оставляя сомнений в моих ночных похождениях.

— Ах ты, маленькая неблагодарная дрянь! — Нажав на кнопку громкой связи, я кладу телефон на столешницу и начинаю умываться, пока отец продолжает свои словесные нападки. — Ты вышла замуж за Райта и забыла свое место. Позволь мне напомнить тебе… ты существуешь в этом мире только благодаря моей щедрости.

Мой болезненный стон разносится по комнате, когда Грант заносит руку и бьет меня прямо в живот, заставляя меня согнуться пополам и сильно закашляться, пока я падаю назад, приземляясь на задницу.

Он смеется, отпивая еще пива и указывая на меня пальцем.

— Я ненавижу тебя. Дурацкое отродье, которое разрушило мою семью. Моя мать умерла из-за тебя. — Он пинает меня в спину, заставляя закричать. Я пытаюсь отползти в сторону, чтобы спастись от его ударов, но это бесполезно. Грант намного быстрее. — Ты заслуживаешь смерти, прямо как твоя мать. Я ненавижу вас обеих. Бесполезные шлюхи. — Пинок. Пинок. Пинок. — Почему ты просто не можешь сдохнуть?

Моя голова начинает кружиться, и я наконец добираюсь до стены, но боль берет верх над моими чувствами и грозит уничтожить мою душу, пока Грант беснуется за моей спиной.

Мое сердце замирает, когда я слышу знакомый свист кожи, и молюсь, чтобы земля разошлась и поглотила меня целиком, лишь бы мне не пришлось столкнуться с тем, что будет дальше.

Он снимает ремень и наматывает кожу на руку, чтобы ударить меня металлической пряжкой. У меня на спине уже есть несколько шрамов от его последней вспышки ярости.

— Что должно произойти, чтобы ты сдохла, Диана? — Когда обрушивается первый удар, боль настолько сильна, словно тысячи ножей вонзились в меня одновременно. — Я потерял маму из-за тебя.

Удар. Удар. Удар.

Я обхватываю руками колени, делая все возможное, чтобы защитить себя от его ярости.

Ничто его не останавливает. Его удары становятся жестче, а рот наполняется кровью от того, как сильно я прикусываю нижнюю губу.

С ранних лет я уяснила, что мои слезы только усиливают его гнев, и он получает от них удовольствие, жаждя видеть, как я плачу еще сильнее.

— Тупая сука, — рявкает он, и я вскрикиваю, когда он поднимает меня в сидячее положение за волосы и обматывает кожу вокруг моей шеи, фактически перекрывая доступ кислорода. — Мне следует взять всё в свои руки. Как говорит дорогой папочка: Если хочешь сделать работу хорошо, сделай ее сам. Иначе люди найдут способ тебя кинуть. — Я хватаюсь за кожу, делая все возможное, чтобы оттянуть ее и сделать вдох, но тщетно борюсь в его хватке. Мои легкие горят, требуя воздуха. Мое тело слабеет, а головокружение усиливается с каждой секундой. — Сдохни, тупая сука. Сдохни.

В одно мгновение он делает все возможное, чтобы убить меня, а в следующее я судорожно хватаю ртом воздух, когда его хватка ослабевает. Я кашляю, слезы наполняют мои глаза.

— Нет, сын. Нет, — шепчет отец, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как он прижимает Гранта к своей груди и свирепо смотрит на меня. — Она того не стоит.

Всплеск холодной воды на моем лице возвращает меня в настоящее, прочь от этих тревожных и все еще болезненных воспоминаний, которые, кажется, не могут исцелить ни терапия, ни время. Я инстинктивно прикасаюсь к горлу, проверяя пульс — привычка, которую я приобрела за эти годы, поскольку мой брат любил частенько играть в игру «придуши суку», как он это называл.

— Я даже не знаю, что более удивительно, отец. То, что ты ждешь от меня благодарности за то, что не позволил своему сыну убить меня все те годы назад, или то, что ты думаешь, будто я расшибусь в лепешку, чтобы помочь ему. Если ты вдруг не заметил, я его на дух не переношу. Я и пальцем не пошевелю, чтобы спасти семейное наследие, потому что я никогда не была частью вашей семьи. О чем ты напоминал мне снова и снова.

— Ах ты, маленькая дрянь. — Я закатываю глаза, потому что слова «дрянь» и «шлюха» — их любимые, когда дело касается меня, что довольно забавно, учитывая, что они сами те еще подонки. — Поговори со своим мужем, иначе пожалеешь.

— Ты больше не можешь мне угрожать. Я не ребенок, который зависит от тебя.

Его садистский смех заставляет холод пробежать по моей спине, несмотря на мою новообретенную решимость.

— О, ты такая смелая, потому что думаешь, что теперь у тебя есть Орион? Мужчины вроде него не связываются с дочерьми шлюх. Тебе лучше хорошенько это запомнить, Диана. Скоро ты станешь ему не нужна, и он тебя вышвырнет. И тогда у тебя больше не будет никого, у кого можно умолять о помощи. И я тебе не помогу. Может, жизнь наконец найдет способ стереть тебя с лица этой земли. — Проходит пауза. — Делай, что тебе сказано, пока я не нашел способ заставить тебя пожалеть о своем своеволии. Ты меня знаешь. Я не бросаю слов на ветер.

Он бросает трубку прежде, чем я успеваю сказать хоть слово. Сделав глубокий вдох, я беру полотенце и промакиваю лицо насухо.

Мое волшебное утро испорчено, но затем что-то бунтует во мне против этого.

К черту моего отца и к черту моего брата тоже. Они оба могут катиться и гореть в аду, мне плевать. В любом случае, они не должны иметь такую власть над моим настроением.

Хотя его слова об Орионе задерживаются в моей голове, пока я быстро принимаю душ и переодеваюсь в летнее платье и босоножки на высоком каблуке.

Я проверяю свое отражение в зеркале, наношу немного макияжа и провожу щеткой по своим длинным волосам.

Именно тогда я замечаю кое-что на полу у двери.

Красная роза с прикрепленной к ней запиской.

Наклонившись, я поднимаю ее, читаю и улыбаюсь.

Прижав розу к носу и вдыхая сладкий аромат, я выхожу из комнаты и вижу еще больше роз в коридоре, ведущем прямо к лестнице. Я иду по их следу, подбирая каждую, пока не дохожу до входной двери. Мои брови сдвигаются в замешательстве.