Нежеланный жених (ЛП), стр. 35

— Тшшш, дорогая. Тебе нужно ко мне привыкнуть.

Желание уколоть его сменяет боль и тревогу, и я огрызаюсь:

— Откуда тебе знать? — Было ли у него много девственниц за эти годы? — Ты что, эксперт в этом вопросе?

Мои ногти впиваются в его плечи, чтобы удержать меня от искушения содрать это самодовольное выражение с его лица.

— Я эксперт, когда дело касается тебя. — Он слегка сдвигается, и мое лоно сжимается, легкое щекотание закручивается глубоко внутри. Он сильно разминает мое бедро, и этот контакт посылает электрические разряды по всему телу. Страсть усиливается, заставляя боль и скованность наконец отступить. — Спрячь когти, Диана. Ты моя первая и единственная девственница.

Томление подстегивает меня. Чем дольше он остается неподвижным, тем сильнее пульсация его плоти заставляет меня сжиматься вокруг него. Наконец он медленно подается назад, позволяя мне почувствовать всю его длину, и толкается снова. На этот раз его толчки глубже, и сладкое наслаждение накрывает меня вместо ожидаемой боли. Оно обрушивается каскадом. Дыхание ускоряется, я переплетаю пальцы в его волосах, притягивая его к себе для поцелуя.

— Так ведь лучше, правда, дорогая? — Он облизывает мои губы, прежде чем поглотить мои стоны и начать по-настоящему вбиваться в меня.

Наши тела покрыты потом. Наши запахи смешиваются с его жесткими толчками, усиливая сладкую энергию, расцветающую во мне. Она растет еще быстрее, когда он меняет темп.

Один. Два. Еще три мощных толчка, пока мое лоно не сжимается в диком спазме вокруг него. Я вскрываюсь в крике, радостные волны обрушиваются на меня снова и снова, пока он продолжает владеть моим телом и душой, доведя меня до полного изнеможения.

Прижав голову к подушке, я тяжело дышу и кладу руки на его натянутый живот, скользя ими по блестящей коже. Он толкается во мне еще несколько раз, великолепный в своем вожделении, прежде чем издать глухой рык и излиться внутрь презерватива.

Он опускается на меня, и я полностью обвиваю его руками и ногами, сцепляя наши липкие тела вместе. Я никогда не хочу его отпускать.

Он поднимает голову, и мое сердце теплеет при виде того, как его губы трогает легкая улыбка.

— Каков теперь вердикт, дорогая? Все еще предпочитаешь прелюдию?

Я фыркаю от напускного изнеможения и сглатываю. От этого движения его член погружается в меня еще глубже, и отголоски прежнего блаженства снова проносятся сквозь тело.

— Думаю, мне нужно провести еще несколько экспериментов, прежде чем выносить окончательный вердикт по данному вопросу.

Он смеется перед тем, как поцеловать меня. Дождь стучит по крыше, укрывая нас от внешнего мира, и в этот момент я впервые по-настоящему счастлива.

Я понятия не имею, что принесет завтрашний день, но в одном я уверена железно: я никогда не пожалею об этом, когда все неизбежно закончится.

Моя невинная жена больше не так невинна, потому что она отдала себя мне.

Мне было бы все равно, будь у нее бесчисленное множество мужчин до меня, но мысль о том, что я единственный, кто владеет ею, взывает к темной и первобытной стороне меня, которая желает получить все ее первые разы. Только для меня.

Я все еще вижу следы ее крови на себе, и собственничество скребет меня изнутри, жаждя запереть ее здесь, чтобы ничто и никто не мог ее коснуться.

Диана моя.

И пусть удача будет на ее стороне, как только она узнает, что это влечет за собой на самом деле.

Глава 12

Морось, стучащая по крыше, нарушает мой сон, поэтому я переворачиваюсь на бок и резко открываю глаза, но тут же снова зажмуриваюсь, когда солнце, льющееся сквозь открытые жалюзи, ослепляет меня.

Поморщившись, я прикрываю глаза ладонью и привыкаю к свету, качая головой. Похоже, несмотря на дождь, солнце все же завоевало право осветить все вокруг. Ночных темных туч нигде не видно.

Взглянув на прикроватные часы и поняв, что уже десять, я сажусь в постели, но тут же стону, когда мое ноющее тело протестует во всех непривычных местах.

— Боже мой. Что вообще произошло? — бормочу я, потягивая руки над головой, и в этот момент обжигающий румянец проносится по моим венам, когда воспоминания о прошлой ночи проносятся в голове, обреченные вечно искушать всю мою решимость.

Орион играл моим телом, как своим самым любимым инструментом, и пробудил потребности, которые спали внутри меня, но теперь я не уверена, что смогу выжить без них.

Когда человек всю жизнь обделен элементарными человеческими прикосновениями… трудно снова вернуться к холоду, как только он их получает.

Особенно после прошлой ночи, когда показалось, что мой муж наконец перестал быть чужаком и открылся мне так, как я не ожидала, от чего он стал привлекать меня еще сильнее.

После нашего первого раза он приготовил для нас ванну, и мы провели там часы, прежде чем он решил побаловать себя вторым раундом. Мои щеки горят при этом воспоминании.

Он скользит губами вверх к моему плечу, укрывая мое тело со спины, и целует мою шею, облизывая мою чувствительную кожу и посылая приятные ощущения по всему телу. Мои ногти впиваются в матрас, сжимая простыни в кулаках.

— Ты прекрасна, — шепчет он, пока его руки скользят вверх по моим бокам и сжимают бедра, прежде чем сильнее прижаться к моему телу, что заставляет меня шумно выдохнуть. — И ты моя. — Он сильно впивается ртом в мою плоть, и это жжение передается моим нервным окончаниям, разжигая огонь внизу живота, который может унять только его прикосновение. — Любой, кто посмеет отнять тебя у меня — покойник.

Прежде чем я успеваю отреагировать на его слова, он переворачивает меня на спину, устраиваясь между моих бедер. Его рот накрывает мой, заключая нас в обжигающий поцелуй, пока он резко входит в меня.

Мой телефон громко звонит в этой тишине, и, прикрывая пылающие щеки, я делаю глубокие вздохи и пытаюсь сосредоточиться на чем угодно, кроме эмоций, обрушивающихся на меня со всех сторон.

Я и представить себе не могла, что мужское собственничество может быть чем-то, чего будет жаждать моя застенчивая натура, но это вызывает зависимость — знать, что такой сильный и красивый мужчина одержим мной.

Той, которая никому не была нужна, даже собственному отцу.

Психологи сказали бы, что опасно привязываться к первому мужчине, который проявляет к тебе внимание, так как он может легко манипулировать тобой, чтобы ты жила той жизнью, которую хочет он. Вот только прямо в этот момент мне, кажется, плевать.

Мой телефон продолжает звонить, и я хватаю его, стоная при виде имени, вспыхнувшего на экране.

Вспомнишь солнце — вот и лучик.

И хотя все, чего я желаю — это избежать разговора с отцом, иногда это просто невозможно.

— Алло. — Его раздраженный и злой голос сочится мне в ухо. — Самое время тебе начать отвечать на мои звонки, Диана!

Я спускаю ноги с кровати, и мои пальцы поджимаются, касаясь холодного мрамора, возвращая меня в настоящее, ведь этот разговор уже обещает головную боль.

— Я не обязана отвечать на твои звонки. — Я беру с кресла длинный шелковый халат и надеваю его, приветствуя мягкую ткань на своей коже. Когда я разговариваю с отцом, то ищу утешение в самых мелочах и отношусь к одежде как к доспехам. — Чего ты хочешь?

— Чего я хочу? — повторяет он, и его привычная ярость заставляет меня замереть на секунду, прежде чем я напоминаю себе, что я больше не маленькая девочка, и его гнев не возымеет последствий для моей жизни.

Орион защитит мою бабушку и меня от него. Он уже защитил, в каком-то смысле, и это наполняет мое сердце такой теплотой, что я боюсь, оно может разорваться.