Нежеланный жених (ЛП), стр. 22

Деревянные часы громко тикают в затихшей комнате, пока я поправляю платье, из последних сил сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Я подавляю слезы, потому что мне следовало бы знать лучше.

Когда же я наконец научусь?

Глава 9

В последний раз пролистав маркетинговый отчет, я пробегаю глазами по цифрам и бросаю его на стол, поставив свою подпись.

— Отдай это Иеремию и передай ему: если он в следующий раз не сможет сам справиться с такой мелкой проблемой, он лишится должности главы отдела маркетинга.

Элизабет кивает, ее стандартный черно-белый костюм-тройка практически сливается с интерьером, делая ее почти невидимой, если не считать толстых красных очков, которые она поправляет на носу.

— И скажи Тому, что если он не закроет сделку со Смитом до понедельника, он может искать другую работу.

Она забирает отчет.

— К вам мистер Райт, сэр.

Мои брови хмурятся.

— Зачем?

Она пожимает плечами.

— Думаю, вам стоит спросить об этом его, сэр. Я впущу его и перенесу вашу встречу с двух часов на три.

— Спасибо.

Рафаэль редко навещает меня без приглашения, так что, какая бы чертовщина ни происходила, это должно быть важно.

Она уходит, а я откидываюсь на спинку кресла и смотрю в окно, обхватив ладонью кружку с кофе. Я делаю глоток горькой жидкости, ненавидя каждую секунду этого процесса.

Я всю жизнь не любил кофе. Однако его употребление всегда напоминает мне о настоящем и о том, что нам приходится через что-то страдать, чтобы потом пожать плоды.

Мне следует быть спокойным и расчетливым, двигаться к своим целям и дорабатывать все документы для предстоящего аукциона, одновременно отбиваясь от адвокатов поместья, которые отчаянно пытаются найти лазейки в моей истории, чтобы оставить собственность себе.

Единственная мысль, которая у меня сейчас есть, — выбросить к чертям эту кружку и вернуться домой к жене, чья красота и очарование стали моей погибелью.

И эта слабость — одновременно и проблема, и проклятие.

— Орион, — шепчет она мне на ухо, ее ногти впиваются в мою кожу, а бедра сжимаются вокруг меня.

Ее пьянящий аромат окружает меня, стирая все мысли, кроме одной.

Завладеть ею прямо здесь и никогда не отпускать.

Мое тело твердое как скала. Никогда в жизни я не желал женщину сильнее.

Скользнув губами вверх, я ловлю ее губы в жарком поцелуе, проталкивая язык глубоко, пока мои бедра толкаются вперед, и мы оба стонем от того, как ее нежность встречает меня.

Что-то обжигает мою ладонь, вырывая меня из навязчивых воспоминаний и заставляя избегать Диану, потому что бушующие во мне инстинкты невозможно контролировать.

Они хотят обладать, владеть, присвоить и показать всем, что она принадлежит мне.

Какая женщина захочет такого безумия?

Особенно от такого, как я. Мое отражение в зеркале напугало бы самых храбрых душ, и если я проведу с ней больше времени… я заманю ее в ловушку.

И тогда я стану не лучше него.

— Блять, — произношу я, кружка трескается в моей хватке, повреждая ладонь. Горячая жидкость смешивается с моей кровью — сочетание, которое должно было бы причинить боль, но я принимаю ее с благодарностью.

Просто на мгновение я могу сосредоточиться на чем-то другом, кроме своей одержимой потребности.

Это еще одна вещь, которую мне пришлось усвоить на горьком опыте.

От моей жены не сбежать. Она отравляет каждую мою темную мысль и фантазию, наполняя мои сны своей красотой и становясь искушением, перед которым не могут устоять ни мой контроль, ни мой разум.

Я слышу, как открывается дверь, а затем раздается насмешливый голос, действующий мне на нервы:

— Это может оставить шрам, дорогой кузен.

Развернувшись в кресле, я хватаю салфетку и вытираю ладонь, сильно придавливая рану после того, как выбросил кружку в мусорную корзину под столом.

— Ты видел мое лицо? Шрамы меня не пугают.

— Грубо комментировать чью-то внешность. За это на тебя могут даже подать в суд.

Рафаэль и его способность видеть судебный иск во всем — это смешно, учитывая, что этот человек в итоге все равно оказался за решеткой.

А потом женился на той, кто его туда посадил. Факт, который никогда не перестанет меня изумлять, потому что такое предательство в моих глазах непростительно.

Верность стоит выше всего остального.

— Что ты здесь делаешь?

Он расстегивает пуговицу на своем синем пиджаке и опускается в кресло напротив меня.

— Когда одна из твоих самых преданных секретарей звонит мне, чтобы сказать, что в компании кризис, я понимаю, что пора нанести тебе визит. Что случилось, Орион? Семейная жизнь тебе не по нутру?

Игнорируя его последний вопрос, я сосредотачиваюсь на его первой фразе, и все внутри меня мгновенно холодеет, когда на поверхность выходит гнев, который тенью преследовал меня все эти годы, подпитывая мои амбиции и драйв.

— Элизабет звонила тебе?

— Да. Она сказала мне, цитирую: «Мистер Райт сошел с ума и нуждается в вашей помощи». Она звучала обеспокоенной.

Если бы Рафаэлю позвонил кто-то другой, я бы уволил его немедленно. Единственная причина, удерживающая меня сейчас, — это то, что Элизабет никогда не пошла бы у меня за спиной, если бы не верила, что это угрожает благополучию моей компании.

Рафаэль продолжает, бросая синюю папку на мой стол.

— Я бы, наверное, проигнорировал ее, потому что, как твой кузен, я не обязан контролировать твои перепады настроения. Но я также твой адвокат, и твои деловые проблемы касаются меня. Итак, проведя расследование, я обнаружил, что несколько твоих топ-менеджеров находятся на грани увольнения. Судя по всему, в последний месяц ты был исключительно невыносим.

Он хлопает себя по груди.

— В конце концов, навестить тебя и поговорить об этом показалось хорошей идеей.

Его глаза впиваются в мою кровоточащую ладонь.

— Здесь понадобятся швы.

Он наклоняет голову набок.

— А может, и нет. Тебе нужно ее промыть, чтобы убедиться.

Будучи детьми, которых ежедневно пороли, мы научились различать разные раны и оказывать себе помощь так, чтобы мир об этом не узнал.

Статус превыше всего, и не дай бог кто-нибудь узнает, что происходит за закрытыми дверями Райтов.

Аптечки были моими лучшими друзьями с пяти лет.

Потому что моя мать никогда не должна была узнать, что этот монстр со мной делал. Иначе ее и без того слабое сердце сдалось бы гораздо раньше.

И я готов был принимать любую боль, лишь бы это гарантировало, что моя мать останется на этой Земле со мной дольше.

Поднявшись, я иду в прилегающую ванную и мою руки, позволяя крови капать на белый фарфор, прежде чем выключить кран и обернуть руку полотенцем.

— Само заживет.

— Какое облегчение, правда? Нам не нужно, чтобы ты разгуливал с зашитой рукой так скоро после свадьбы. Это вызвало бы ненужные слухи.

Он барабанит пальцами по папке.

— У нас и так достаточно проблем с твоим наследством.

Ярость мгновенно наполняет мои вены, и мой голос падает на несколько октав, когда я пристально смотрю на Рафаэля.

— Я бы никогда не причинил вреда своей жене.

Просто идея причинить ей вред или оставить синяки на ее гладкой коже повергает меня в безумную спираль.

Я убью любого, кто посмеет к ней прикоснуться.

Понимание отражается на его лице, и он серьезно кивает.

— Я и не говорил, что причинишь, кузен. Но адвокаты поместья используют любое оружие в своем распоряжении, чтобы сохранить особняк. Эта собственность принесла бы им миллиарды долларов, и они не хотят ее терять. Ты и так ходишь по тонкой грани с завещанием, учитывая, что вы женаты уже месяц, но ни разу не появились с женой на публике. То, что она заперта в этом твоем замке и редко выходит на улицу, делу не помогает.