Связанные (ЛП), стр. 57

— М-мне станцевать еще раз? — спрашиваю я дрожащим голосом.

Циммерман качает головой.

— Мы увидели достаточно.

Мое сердце падает на деревянный пол.

— Роль твоя, — эти слова произносит Адриан Кейн, и я уверена, что мне это послышалось.

— Простите? — мой голос звучит хрипло.

Кейн наклоняется вперед.

— Мисс Бомонт, мы очень давно не видели такого эмоционального выступления. Вы именно та, кого мы представляем в главной роли. Вы наша королева-лебедь.

Я не чувствую своих пальцев. Не чувствую ни одной части своего тела, кроме сердца, которое вот-вот выпрыгнет из груди. Я почти уверена, что мне нужна неотложная медицинская помощь.

— Мы не будем объявлять об этом в течение нескольких недель, но скажем это вам сейчас, — говорит Циммерман, пристально глядя на меня.

Когда ассистенты уводят меня со сцены, я едва могу двигаться. Но вместо того, чтобы дать мне возможность поплакать в ближайшей уборной, Циммерман догоняет их в коридоре.

— Передайте этой никчемной девчонке, что она точно знает, как заставить меня взять свои слова обратно, — он улыбается, прежде чем выйти через стеклянные двери и направиться к машине, как и несколько месяцев назад.

Это оправдание настолько чертовски приятно на вкус, что я не уверена, что когда-нибудь смогу насытиться им.

Моя первая мысль, когда я переодеваюсь в уборной, рыдаю и хватаю ртом воздух, сидя на полу кабинки, — позвонить Элиасу. Это пугает меня, потому что я всегда хотела делиться сперва с Шоном всеми хорошими новостями. Но на этот раз появился еще один человек, который напоминает мне о том, как сильно он в меня верит, и я хочу, чтобы он знал, что это того стоило.

Молчание между очередными гудками длится, кажется, часами, но, наконец, он берет трубку.

— Сэйдж? Все в порядке?

Его голос успокаивает меня и возвращает ко всему, что я сделала, чтобы попасть сюда. Всему, что мы сделали. Это возвращает меня к предыдущей ночи. Позволить Элиасу увидеть каждый дюйм меня без тени сомнения было страшно, уязвимо и настолько открыто, что я и представить себе не могла, что буду чувствовать себя так. Это то, чего я хотела, и теперь, когда я это получила, это меня пугает.

— Элиас, — удается мне произнести сквозь сдавленные рыдания.

На заднем плане слышится приглушенный шум, затем хлопает дверь, и снова становится тихо.

— Где ты? Я за тобой приеду, — он тяжело дышит, и, когда я смотрю на часы, понимаю, что он все еще на тренировке.

— Н-нет, я в порядке, — говорю я. — Я просто хотела позвонить и сказать, что прошла прослушивание.

— Да? — он выдыхает. — Я так горжусь тобой, Сэйдж, — от улыбки в его голосе я плачу. — Не плачь, детка. Я знаю, что ты отлично справилась, и решение жюри это подтвердит.

— Я получила роль, Элиас.

— Что?

Я не уверена, что он меня услышал, потому что голоса на заднем плане снова становятся громче, поэтому я жду, пока смогу справиться с дрожью в голосе и говорить громче. Я вытираю слезы, когда повторяю:

— Я получила роль. Я буду главной балериной в «Лебедином озере».

Он громко повторяет мои слова, и следующее, что я слышу, — это всплеск возбуждения, который эхом разносится по телефону, и голос Элиаса, почти заглушаемый шумом, восклицает:

— Черт возьми, да! Ты молодец, детка. Я ни на секунду в тебе не сомневался.

— Да, черт возьми! — я слышу в телефоне голос Эйдена и смеюсь. Я прислоняюсь к стене в уборной и смотрю на свое раскрасневшееся лицо и опухшие глаза в зеркале. Ребята, наверное, на адреналине перед завтрашней игрой, поэтому они так возбуждены.

— Ты первый, кому я позвонила, — признаюсь я.

Элиас громко смеется.

— Я понял это по выражению лица Маркуса.

В трубке раздается голос моего дяди.

— Я чертовски горжусь тобой, малышка.

Вокруг Элиаса раздаются возгласы и крики.

— Я люблю тебя, — мои слова вырываются так быстро, что я не успеваю их остановить, потому что они еще никогда не были такими искренними. Следует долгая пауза, и я проверяю, не повесил ли он трубку.

Но затем я слышу голос Элиаса.

— Она говорит, что любит тебя.

Мое замешательство перерастает в понимание. Он решил, что я сказала это моему дяде.

Я подумываю поправить его, но, прежде чем успеваю это сделать, голос Элиаса возвращается, наполненный гордостью.

— Ты это слышала? У тебя здесь целая группа поддержки. Ты счастлива, Сэйдж?

От его вопроса луч света в моей груди разгорается еще ярче.

— Очень счастлива, — говорю я, немного расстроенная. — Я не могу в это поверить. Я не думала, что это произойдет на самом деле.

— Нет? Ты всегда казалась довольно уверенной в себе, — он усмехается.

Теперь я улыбаюсь как идиотка.

— Это называется «притворство».

Затем наступает напряженная пауза, которая повисает в воздухе, и слово «притворство» тяжело ложится в тишине между нами.

— Думаю, мы оба в этом хороши, да? — тихо говорит он.

Мой мозг отказывается что-то отвечать.

Я люблю его. Сейчас я переполнена эмоциями и не знаю, как сказать это так, чтобы он понял, что я не шучу. Мне нужно, чтобы Элиас поверил, что я хочу его по-настоящему. Не знаменитого хоккеиста, а парня, который готовит для меня и не жалуется, когда мы устраиваем мои вечера уходом за собой. Элиаса уже ранили, и я не хочу, чтобы он снова это испытал.

— Поздравляю, Сэйдж, — говорит он, и в его голосе слышится грусть. Затем его зовут, и он на мгновение замолкает. — Мне нужно идти, но ты должна отпраздновать, хорошо? Никто не заслуживает этого больше, чем ты.

А потом связь обрывается, и я каким-то чудом удерживаю свое сердце от того же. Потому что, как я получила эту роль, так я заполучу и этого парня.

Уже поздно, когда ребята возвращаются домой. Я слышу их приглушенные голоса в коридоре, и, когда Элиас заходит в свою комнату, у меня сжимается сердце и глаза наполняются слезами.

Внезапно вся уверенность, которую я обрела сегодня днем, улетучивается. Элиас направляется в ванную, и пока он там, я сжимаю в руках подушку, надеясь заснуть до его возвращения. Прежде чем я снова выпалю «я тебя люблю» и испугаю его.

Все, что мы делали, — все эти фальшивые отношения — было ради наших целей, и теперь, когда мы их достигнули, мы в секунде от того, чтобы развеяться, как пыль на подоконнике.

Дверь в ванную снова открывается, и я не могу вспомнить, умею ли я говорить. Даже в темноте я вижу, что на нем только боксеры.

Но вместо того, чтобы лечь на свою половину кровати, Элиас садится рядом со мной, прижавшись к моему телу. Матрас прогибается под его весом, но я не открываю глаз. Затем я чувствую, как он прижимается губами к моему лбу, запускает пальцы в мои волосы и успокаивающе водит большим пальцем вперед-назад.

— Сэйдж, — шепчет он. — У тебя бессонница, я знаю, что ты не спишь.

Мое лицо краснеет, и я радуюсь, что свет выключен. Я притворяюсь, что еще не до конца проснулась, когда открываю глаза.

— Я пыталась уснуть.

— Поэтому ты так тяжело дышала?

— Может, мне приснился очень хороший сон.

— Да? И кто в нем был?

— Тот же парень, который мне всегда снится. У него очень большие руки, и он проводит ими по всему моему… ай! — Элиас тычет пальцем мне в бок. — Ты только что ткнул меня?

Он усмехается. Его руки на моей талии вызывают ощущение покалывания.

— Зачем мечтать, если можно испытать это в реальности?

Мы погружаемся в молчание, которое я не могу не нарушить.

— А у меня есть право на реальность? — шепчу я.

Он отводит взгляд, но его руки все еще находятся в моих ладонях. Я не могу позволить ему уйти, не дав мне ответа, но у меня не хватает духу повторить этот вопрос.

— Ты сказала Шону, что получила роль?

Этот вопрос разрушает мою надежду. На этот раз, когда я пытаюсь без слов привлечь его внимание, у меня ничего не выходит.