Связанные (ЛП), стр. 31
— Я думала, что в этот раз меня возьмут, — говорю я, уткнувшись в ткань его футболки. — Наверное, я не так хороша, как мне казалось.
— Неправда, — Элиас отстраняется, чтобы обхватить ладонями мое лицо. — Ты потрясающая. И я говорю это не только потому, что думаю так, но и потому что видел, как люди реагируют, когда видят тебя на сцене. Лица маленьких детей в зале загораются, когда они смотрят на тебя, — его карие глаза так пристально смотрят в мои, что у меня перехватывает дыхание. — У них весят твои фотографии, и они пишут тебе письма. Ты вдохновляешь их, Сэйдж.
— Думаешь?
— Знаю.
Мой взгляд падает на розовые розы у кухонной раковины.
— Чьи это цветы?
— Твои.
В груди разливается внезапное тепло. И становится только хуже, когда я, не подумав, опускаю взгляд на его губы. Я тут же поднимаю глаза, но Эли замечает это, и напряжение между нами нарастает. Мысль о том, чтобы поцеловать его по-настоящему, сводит меня с ума, и я отчаянно хочу почувствовать его губы на своих.
Все во мне хочет испытать мой слабеющий самоконтроль. От него так приятно пахнет, что мне хочется разорвать его футболку от воротника до низа и вдохнуть аромат его кожи, чтобы определить точное сочетание запахов. Но я не могу забыть про эти чертовы правила.
Но потом он, как всегда, отстраняется. И в моей груди опускается тяжелый груз.
— Мы приехали! — кричит глубокий голос.
Два огромных парня, почти такого же роста, как Эйден и Элиас, стоят в коридоре с чемоданами. Саммер, стоя между ними, ярко мне улыбается. Ее пристальный взгляд останавливается на нас с Элиасом, как будто наша близость что-то да значит.
— Соскучилась? — спрашивает она, заключая меня в объятия.
У меня никогда не было друзей, которые стали бы мне семьей. Но и семьи у меня тоже никогда не было, так что сравнивать мне не с чем. Но с Саммер мне непреодолимо хочется все ей рассказать и поделиться своими мыслями без осуждения. Впустить ее в свою жизнь. Не быть одинокой.
Когда она отпускает меня, я все еще чувствую тепло ее объятий. Я поглядываю на двух парней, стоящих за ее спиной, которые вполне могли бы стать моделями «Hollister12». Саммер, должно быть, видит любопытство в моем взгляде, поэтому машет в их сторону рукой.
— Это Киан и Дилан. Эли, наверное, все тебе о них рассказал.
— Да, кое-какие истории я знаю, — говорю я.
— Непристойных, надеюсь, — вставляет Дилан и подмигивает так, как, я уверена, может себе позволить только парень с его внешностью.
— Это Сэйдж. Моя девушка, — говорит Элиас, подходя ко мне.
Его слова звучат как угроза, но его друзья знают о нашей ситуации. Саммер сдерживает смех, глядя на мое выражение лица, прежде чем уйти, чтобы помочь Эйдену с багажом. Он не позволяет ей этого сделать, и она просто идет за ним по коридору.
— Да, фальшивая девушка, — подчеркивает Дилан.
Киан улыбается, глядя на меня с каким-то ярким удивлением в глазах. Он одет в футболку и шорты, которые обнажают его татуировки. Черные и красные рисунки покрывают его бедра и руки.
Затем парни обнимают меня, и от них так приятно пахнет, что у меня кружится голова. Это все равно что утонуть в море красивых мужчин.
— Почему вы приехали? — резкий вопрос Элиаса заставляет их отпрянуть.
— Для вечеринки по случаю начала плей-офф. Мы неделями переписывались об этом, — говорит Дилан.
— Я даже спрашивал твое мнение о моем костюме, но ты так и не ответил, — добавляет Киан, выглядя раздраженным равнодушием своего друга.
Элиас становится еще более сбитым с толку.
— Откуда вы достали приглашение?
Насколько я знаю, ужин перед плей-офф устраивается для команды и некоторых ветеранов, вышедших на пенсию, поэтому количество приглашенных ограничено. Особенно потому, что это скорее суеверие, чем вечеринка. Элиас рассказал мне, что в тот раз, когда ужин не состоялся, «Торонто Тандер» вылетели в первом раунде.
— Отец Саммер. Лукас Престон меня обожает, чувак. В каких облаках ты летаешь? — говорит Киан.
— Очевидно, на другой чертовой планете, — Элиас поворачивается ко мне. — Лукас Престон любит только свою жену и дочерей.
— И теперь Киана, — добавляю я. Я слышала, что Эйдену пришлось нелегко, когда он пытался понравиться отцу Саммер, члену Зала хоккейной славы. Так что это неожиданно.
— В любом случае, он сказал, что я могу прийти, и я привел Дилана в качестве моего сопровождающего.
— Перевод: он достал отца Саммер настолько, что получил два гостевых пропуска, — говорит Дилан.
Я смеюсь, а Киан только пожимает плечами, сияя от гордости за то, что достал приглашения.
Когда мы переходим в гостиную, Элиас протягивает Дилану бутылку воды. Дилан хмурится.
— А пива нет?
— Думаешь, тебе стоит пить в такую рань?
В воздухе повисает некая неловкость. Я чувствую, что не должна здесь находиться. Хотя, похоже, никого из них это не волнует.
— Только не говори, что ты и по этому поводу будешь меня отчитывать, — бормочет Дилан.
— Да, буду. Ты не можешь позволять себе расслабляться в межсезонье.
— В каком это месте я расслабляюсь? — Дилан задирает футболку, чтобы показать свой пресс. Идеальные, рельефные кубики. Я стараюсь не пялиться и вместо этого смотрю на свои руки, как возмущенная монахиня.
Вселенная, наконец, делает мне одолжение, потому что в комнату входят Саммер с Эйденом, разряжая повисшее напряжение. Киан занимает место между Диланом и мной.
— Так приятно наконец-то познакомиться с тобой, Сэйдж. Эли так много рассказывал о тебе, — говорит он с озорной улыбкой.
— С трудом верится, — мои слова вызывают любопытство у парней. Но меня спасает Эйден, который вмешивается в разговор.
— Как вам удалось отпроситься с занятий? — спрашивает он.
Киан смотрит на Дилана, который, похоже, не хочет отвечать на этот вопрос, поэтому Киан отвечает вместо него.
— Семестр почти закончился, и мы взяли только один дополнительный курс. Но осенью определенно будет тяжело.
Когда парни начинают говорить о хоккее, я будто выпадаю из реальности, но такого уютного хаоса я еще никогда не испытывала. Никто не ссорится, просто компания друзей ведет непринужденную беседу. Элиас выглядит счастливым, когда он с ними. Я никогда не видела его таким беззаботным. Даже его смех откровенный и непринужденный.
Когда Киан начинает жаловаться, что голоден, а Эйден спрашивает, кто что хочет поесть, мы решаем заказать пиццу. Дверь курьеру открываю я. Но когда отношу пиццу на кухню, чтобы взять тарелки, Элиас уже стоит у меня за спиной. От мягкого прикосновения его тела к моей спине, когда он открывает шкаф, по моей коже пробегают мурашки. Он достает тарелки, хотя теперь они переложены на полку ниже, так что я сама могла бы без проблем их достать.
Когда он отходит, я неловко тереблю резинку для волос. Из-за кудряшек после мытья головы собрать волосы в аккуратный пучок практически невозможно.
— Помочь? — с ленивым оттенком юмора в голосе спрашивает Элиас, видя мои мучения.
— Это не смешно, — говорю я.
На его лице появляется кривая улыбка.
— Повернись. Я помогу.
После пятой попытки у меня устают руки, поэтому я сдаюсь и протягиваю ему резинку для волос. Уверена, он понятия не имеет, что делает, и он подтверждает мои подозрения, когда дергает меня за волосы.
— Мне очень нравится, как ты дергаешь меня за волосы, но твои друзья в соседней комнате.
— Помолчи, Сэйдж.
Элиас сосредотачивается, и я наблюдаю за выражением его лица в отражении микроволновки. Его рот кривится при каждом закручивании, а затем он наконец довольно улыбается.
Он выглядит таким чертовски гордым собой, что я решаю не переделывать запутанный пучок, хотя знаю, что завтра мне будет очень больно его распутывать.
— У тебя талант.
— Ты прекрасна, — внезапно говорит он, играя с локоном, выскользнувшим из моего пучка.
— Ты пьян? — мой взгляд скользит к банке на столе, чтобы проверить, открыта ли она.