Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 3007
— А я так понимаю, ты его уже примерял? — скромно хихикает Наталия.
— Было дело. — Терренс закидывает руку на спинку дивана, слегка раздвинув ноги. — Я тогда был еще мелким мальчишкой… Однажды мы друзьями играли в салки… В какой-то момент я сильно разогнался и не замечал ничего под ногами. Ну… Я прибежал к лестнице и покатился колбаской.
— Лично я нисколько не удивлен, — по-доброму усмехается Эдвард.
— Я думал, что отделаюсь небольшим растяжением, но мне диагностировали перелом. Первое время пришлось лежать, чтобы как можно меньше напрягать ногу. А потом я начал осторожно ходить с костылями. Ну а потом пришло время, и я радостный отбросил эти дурацкие палки в сторону и побежал как спринтер.
— О да, побежал снова нервировать маму, — скромно хихикает Эдвард. — Она рассказывала о том случае и сказала, что тогда сильно перепугалась. В очередной раз.
— Ты играешь на нервах людей всю свою жизнь.
— Ты очень точно описал себя. Я со всем согласен.
— В любом случае надо уметь отвечать за последствия, дорогой мой, — уверенно отвечает Ракель, похлопав Терренса по плечу. — В следующий раз будешь смотреть под ноги, прежде чем так носиться.
— Ой, да брось, Ракель! — машет рукой Даниэль. — Сколько ни стучи Терренсу по башке, он никогда ничего не поймет. Он видит цель – несется к ней, снося все на своем пути.
— Посмотрел бы я на тебя, если бы ты свалился с лестницы и скрутился от боли, — с невинной улыбкой отвечает Терренс. — От перелома костей!
— Да и я не прочь узнать, как тогда визжал наш поросенок Терри. — Даниэль приподнимает руки и начинает говорить немного писклявым, громким голосом: — Скорее, скорее! На помощь! Помогите-помогите! Я умираю ! Ой-ой-ой! Где вы люди, ау? Я умираю от боли! Ой-ой!
— Ну раскукарекался петушок… — со скрещенными на груди руками бубнит Терренс.
— Вообще-то, я у себя дома! — Даниэль с гордо поднятой головой откидывается на спинку дивана и разводит ноги в стороны. — Говорю и делаю что хочу! А вот тебе я советую захлопнуть варежку. Или ты вылетишь отсюда быстрее, чем пробка от шампанского.
— Ты чет уже начинаешь меня бесить.
— Не обращай внимания, Терренс, — дружелюбно говорит Кэссиди, гладит Даниэля по голове и хлопает по ней. — Дэн у нас любит повыпендриваться.
— Да мы уже привыкли! — скромно усмехается Наталия. — Если мальчики не огрызнуться в сторону друг друга, то день будет прожит зря.
— Мы всегда с нетерпением ждем, когда Эдвард и Терренс начнут собачиться, — невинно улыбается Ракель.
— Да ладно, все братья и сестры такие! — машет рукой Кэссиди. — Я вот тоже обожаю надирать своему братику задницу и уже думаю, как бы ему напакостить.
— Без шуток, подлянок и веселья наши мальчики уже не те, — отмечает Хелен. — Думаю, и ты скоро перестанешь удивляться, если будешь видеть, как четыре взрослых мужика играются как маленькие дети.
— Ха, меня этим не удивишь! — скромно ухмыляется Кэссиди. — Даниэль всегда сходил с ума в компании своих дружков и превращался в маленького ребенка. Все пытался убедить всех в том, что он взрослый и крутой, хотя на самом деле был занозой в заднице.
— Это ты сейчас про себя? — невинно улыбается Даниэль.
— Нет, братик, про тебя !
— По-моему, занозой в заднице всегда была ты !
— Только не делай вид, что ты был невинным мальчиком.
— Куда лучше тебя.
— Это в чем же, позволь узнать? Ты ж тупой !
— Что? Сама такая!
— Как был безмозглым придурком, так и остался.
— Согласен, — хитро улыбается Эдвард.
— Ой, МакКлайф, заткнись лучше! — по-доброму усмехается Даниэль. — Под твоей ангельской внешностью скрывается настоящий хаос.
— Из всех нас я самый милый и невинный.
— О да, такой невинный, что аж хочется взять ремень и отхлестать тебя по заднице.
— Твоя мамка бы точно тебя отшлепала.
— Это точно! — скромно хихикает Кэссиди.
— По-моему, кто-то очень хочет, чтобы я рассказал обо всех ее шалостях, — хитро улыбается Даниэль.
— Ой, да пожалуйста! — с закатанными глазами восклицает Кэссиди. — Я все равно могу рассказать про тебя намного больше!
— Кстати, да, Кэссиди, ты обещала, что расскажешь нам много интересного про своего братика, — с хитрой улыбкой напоминает Питер.
— Да-да, девочка, мы все еще ждем , — потирает руки Терренс.
— Может, мы что-то возьмем на заметку… — с тихой ухмылкой добавляет Эдвард.
— Да не слушайте вы ее, ребята! — бодро восклицает Даниэль. — Моя сестра любит повыпендриваться.
— Кто бы говорил, петух ощипанный! — громко вставляет Кэссиди. — Тебе только короны не хватает!
— Увы, ее забрал МакКлайф-старший, — невинно улыбается Наталия. — Он у нас считает себя королем.
— А разве не так? — разводит руками Терренс.
— Треснуть бы этому королю сковородкой по роже, — вставляет Эдвард. — А лучше огромной кастрюлей.
— Ар-р-р, господи, есть ли на свете хоть один милый и послушный младший братик или сестренка? Почему они бесят одним только своим видом?
— А старшие – типа лапочки ? — нисколько не сговариваясь, возмущаются Эдвард и Кэссиди.
— Конечно! — с самодовольной улыбкой произносят Терренс и Даниэль.
— Ну да, особенно ты , братец, — скрещивает руки на груди Кэссиди. — Сколько мама с папой с тобой намучились! И это они еще знали о половине твоих пакостей. Но если бы узнали все, то точно надрали бы тебе задницу.
— К твоей радости! — отвечает Даниэль. — Ты все время тихонько хихикала, когда мне доставалось от родителей. А уж если ты сваливала на меня всю вину за свои пакости, то твоему злорадству не было предела.
— Вряд ли бы маме с папой понравилось, что ты однажды притащил домой своего пьяного дружка.
— А я что должен был бросить его в таком состоянии на улице? Он нажрался в стельку и едва стоял на ногах! Едва понимал, что происходит, и порывался устроить дебош. А немного не дойдя до входной двери, вообще вырубился!
— Тебе крупно повезло, что родителей в то время не было дома, потому что они уехали куда-то на несколько дней. А в противном случае сидел бы ты в своей комнате, не выходил никуда, кроме школы, начал бы учиться и исправил бы все свои ужасные оценки.
— Ой-ой, ты лучше молчи про оценки! — по-доброму усмехается Даниэль. — Мама постоянно говорила с твоими учителями о твоих ужасной учебе и хулиганском поведении.
— Да, а ты у нас был невинным ангелочком! Она замучилась несколько раз в неделю разговаривать с учителями и уговаривать их не наказывать тебя за твое безобразное поведение или не выгонять из школы.
— Зато тебя постоянно отстраняли от занятий! А ты только и была рада, потому что воспринимала это как шанс побольше потусоваться с друзьями.
— Пф, тебя даже за деньги невозможно было загнать в школу! Появлялся там, устраивал дебош, отстранялся от занятий на пару неделек и забивал на учебу. Доходило до того, что родители лично отвозили в школу и меня, и тебя.
— Да уж, маме так и не удалось сделать тебя скромной и милой девочкой и отучить тырить мою и папину одежду. Слава богу, хоть душ принимала! А иначе ты бы воняла хуже скунса.
— Мне глубоко чихать на все эти рюшечки, каблучки и прочую женскую лабуду. И если ты посмеешь купить мне какое-нибудь гребаное платье розового цвета, клянусь, я сама его на тебя напялю.
— Тебе бы подошло. Стала бы красавицей .
— И да, вспомни, как мама ругалась, когда ты копался в ее косметичке и пытался найти что-то, чтобы замазать тональником свою прыщавую будку.
— А отец никогда не разрешал тебе таскать его вещи!
— Но у него были такие классные джинсы и куртки, которые он носил в молодости. Я бы все забрала! А родители усердно прятали от меня всю мужскую одежду. И принуждали надевать дурацкие платьишки с рюшечками или шмотки с фотками всяких Барби или принцесс Диснея.
— Ты же девочка !