Федеральное законотворчество в России, стр. 12
Указом от 2 (13) февраля 1784 года Екатериной была учреждена Таврическая область под управлением князя Г. А. Потемкина, состоящая из Крымского полуострова, прилегающих районов Северного Причерноморья (между Перекопом и границами Екатеринославского наместничества) и Тамани. Областной статус предполагался как временный, до образования одноименной губернии. А Указом от 10 (21) февраля 1784 года императрица повелела основать (как базу будущего Черноморского флота) недалеко от развалин Херсонеса Таврического «военный порт с адмиралтейством, верфью, крепостью и сделать его военным городом», дав ему имя Севастополь [6].
Александр I, император России с 1801 по 1825 год, по примеру своей бабушки Екатерины II попытался привить стране современные для того времени методы управления западноевропейскими монархиями (ориентированными уже на «конституционный» абсолютизм) и хотел предстать перед подданными Российской империи в облике просвещенного защитника их интересов. Император был намерен осуществить рационализацию органов власти и управления и повысить их эффективность. Для этого были необходимы новое, юридически образованное чиновничество и обновленная система органов государственного управления.
В конце XVIII – начале XIX века значение Московского университета в подготовке юристов для государственных учреждений и судов возросло после того, как в 1763 году указом Екатерины II из-за недостатка квалифицированных преподавателей была закрыта школа при Сенате, учрежденная Петром I для юридической подготовки молодых чиновников. Взамен Екатерина повелела увеличить прием студентов на юридический факультет Московского университета, чтобы «впредь иметь для штатской службы ученых приличным благородному дворянству наукам и знающих юриспруденцию».
В связи с этим нельзя не упомянуть императора Павла I, который в короткий период своего правления между Екатериной II и Александром I прославился ревностным отношением к вопросам реформирования военной и гражданской службы по прусскому образцу. Император посчитал неправильным, что будущие государственные служащие, в том числе и высших органов и учреждений, готовятся в университете вместе с другими студентами и находятся вне контроля своих будущих начальников. Поэтому в 1797 году он издал указ о восстановлении школы при Сенате и возвратил заведенный Петром I порядок, согласно которому будущие чиновники одновременно с учебой в Сенатской школе проходили служебную практику в центральных государственных учреждениях. Однако вновь поднять авторитет Школы при Сенате в сравнении с уровнем юридического образования в Московском университете это не помогло.
С 1767 года и до конца жизни ведущим профессором юридического факультета Императорского Московского университета был Семен Ефимович Десницкий (1740–1789), который более двадцати лет возглавлял кафедру российского законоведения. Он получил европейское юридическое образование в Глазго (где юриспруденцию и этику преподавал тогда основоположник науки политической экономии Адам Смит); преподавал, кроме курсов по праву, также и английский язык; составил словарь юридических терминов из древних памятников русского права. По образному выражению ведущего отечественного государствоведа конца XIX – начала ХХ века Н. М. Коркунова, С. Е. Десницкий был «праотцом русской юридической профессуры». Именно при нем курсы по всем предметам на юридическом факультете начали преподаваться только на русском языке (ранее преподавание велось на латыни). Он также был первым из авторитетных российских ученых-юристов, кто еще в XVIII веке настаивал на необходимости кодификации российского законодательства.
Одним из наиболее способных учеников С. Е. Десницкого был Василий Васильевич Новиков (1767–1810), издавший в 1790 году первый российский труд по практической юриспруденции (он использовался как учебное пособие по праву для студентов-юристов). Эта оригинальная работа именовалась «Театр судоведения или чтение для судей и всех любителей юриспруденции, содержащее достопримечательные и любопытные судебные дела, юридические исследования знаменитых правоискусников и прочие сего рода происшествия, удобные просвещать, трогать, возбуждать к добродетели и ставить полезное и приятное времяпрепровождение». Правоискусники были характерным явлением современной В. В. Новикову российской действительности и сыграли немалую роль в развитии русского правоведения, создав своеобразную прикладную юридическую науку, или практическое правоведение – «законоискусство».
Одной из планировавшихся Александром I в период его царствования государственных реформ, так и не реализованной, стала законодательная реформа судебной системы и судопроизводства, проект которой к 1803 году подготовил для императора первый из известных нам российских профессиональных законотворцев Михаил Михайлович Сперанский (1772–1839).
Родившийся в семье священника и закончивший Александро-Невскую семинарию, М. М. Сперанский в течение пяти лет преподавал там же математику, физику, философию и красноречие. В 1796 году перешел на государственную службу, где за четыре с половиной года поднялся по карьерной лестнице от секретаря до статского советника. В 1801 году он был назначен в Министерство внутренних дел директором департамента, а с июля 1802 года в ходе реформирования МВД возглавил министерскую Экспедицию государственного благоустройства, где им были подготовлены практически все проекты законодательных реформ. В 1806 году состоялось личное знакомство М. М. Сперанского с Александром I, который приблизил к себе способного чиновника. В 1808 году М. М. Сперанский был назначен товарищем (заместителем) министра юстиции и членом Комиссии составления законов. С этого периода он стал главным «законотворцем» при императоре.
К 1809 году М. М. Сперанский разработал и предложил Александру I широкую законодательную программу усовершенствования судебной системы. Эта программа была сформулирована и обоснована в его «Введении к Уложению государственных законов», где рекомендовалось, например, для предотвращения возможных революционных потрясений в России придать самодержавию внешние формы конституционной монархии – выборность части чиновников, новые начала организации суда, государственного контроля, разделение властей и т.д.
Профессиональная активность и «либерализм» Сперанского вызывали недовольство консервативного дворянства, которое обвиняло его в карьеризме, подрыве устоев монархии и государственной измене и в 1812 году добилось его ссылки в Нижний Новгород, а затем в Пермь. Однако уже в 1816 году император назначает М. М. Сперанского пензенским губернатором, а в 1819 году – генерал-губернатором Сибири, где он инициировал реформу управления регионом. В 1821 году он возвращается в Петербург и назначается членом Государственного совета и Сибирского комитета, а также управляющим Комиссией составления законов.
К этому времени М. М. Сперанский стал защитником неограниченной монархии. Он был составителем манифеста 13 декабря 1825 года о вступлении на престол императора Николая I и членом Верховного уголовного суда над декабристами. С 1826 года и фактически до своей смерти по воле нового императора возглавлял Второе отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, осуществлявшее кодификацию законов. Под руководством и при активном личном участии Сперанского были составлены «Полное собрание законов Российской империи» в 45 томах (1830), «Свод законов Российской империи» в 15 томах (1832), а также своды законов для национальных окраин России и др. В 1835–1838 годах он одновременно с руководством Вторым отделением преподавал юридические науки наследнику престола – будущему императору Александру II. В последний год своей жизни М. М. Сперанский был также председателем Департамента законов Государственного совета.
Единственным нововведением Александра I, связанным с реорганизацией судебной системы, стала реформа Сената, который еще в 1802 году был преобразован в высшее судебное учреждение Российской империи. Его департаменты реорганизовали в высшие апелляционные инстанции для губернских судов. Участие же в государственном управлении и законотворческой деятельности выражалось только в том, что отныне Сенату было предоставлено лишь право подавать императору предложения по поводу устаревших законов и противоречий во вновь издаваемых законах. Каких-либо других решений по осуществлению судебной реформы судебного законодательства тогда так и не последовало.