"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1503

Ну а Джейс… Джейс по-прежнему идеален. Для меня. Каждую ночь мы проводим вместе. В моей каюте, разумеется, так как студенты расселены по двое: мальчик с мальчиком и девочка с девочкой. Лаки упрашивал меня поселить его вместе с Ди, но я отказала наотрез — стоит дать поблажку одному, так сразу же найдется миллион желающих, а мы все-таки вылетели на учебу, а не в секс-круиз. Если кому-то требуется провести время вместе с противоположным полом, пусть договариваются — ничего не имею против, но потакать не собираюсь.

Впрочем, мой находчивый сын выкрутился и так, заселившись в каюту вместе с Джейсоном, прекрасно понимая, что тот не планирует проводить каждую ночь у себя. Подозреваю, Ди теперь является частой гостьей в их каюте. Но не спрашивала и не проверяла по камерам — любопытство, между прочим, смертный грех.

Так что первая неделя — просто волшебна. Еще четыре дня на удаление от Лондора — и в обратный путь. В общем-то, быстрее, чем я думала. По правде говоря, я ожидала, что буду считать часы до возвращения домой, а в итоге первые семь дней пролетели как один миг. Мы даже сделали всего один выходной, свободный от занятий — студенты сами попросили большинством голосов, не желая терять время.

***

Идет восьмой день нашего путешествия. Перед сном обхожу владения.

Заглядываю на кухню, беседую с коком и его помощником по поводу завтрашнего меню; захожу в рубку, проверяю, все ли в порядке. Везде тишь да гладь, и можно спокойно отправляться в свою каюту и написать Джейсону, что я на месте и жду его, но мне почему-то неспокойно.

Обычно я не отличаюсь силой предчувствия. Не считая одного раза — когда мы с Александром отправлялись на Эйдану, с которой вернулась я одна.

Ежусь от этой ассоциации. И чего, спрашивается, накручиваю себя? Ничего не предвещает беды, а я все равно пытаюсь ее разглядеть. Мэри Морри сказала бы, что я притягиваю к себе несчастья, и моя жизнь непременно наладится, если я перестану постоянно ждать подвоха.

Может быть, зря я уперлась и не взяла психолога с собой? По крайней мере, она бы бесила меня и отвлекала от глупых мыслей.

Заглядываю на смотровую палубу, разгоняю сразу две парочки влюбленных, прильнувших друг к другу под звездами на мягких диванчиках, и велю немедленно идти спать. В личных каютах камер наблюдения нет, а тут — полно, так что нечего предаваться разврату под запись. Что я потом скажу их родителям? По правилам, те имеют право запросить данные с видеокамер, чтобы убедиться, что их чад не обижали вдали от дома.

Закончив обход и чувствуя себя ужасно глупо, направляюсь в свою каюту. На самом деле, в моем обходе не было никакой необходимости — охраны тут полно и без меня, — но так мне хоть немного спокойнее.

По корабельному времени уже наступила ночь, свет в коридорах приглушили, чтобы путешествующим было проще ориентироваться во времени суток — старая фишка, но в первый день многих студентов этот прием поразил до глубины души.

Уже собираюсь связаться с Джейсом, как из-за угла выруливает Рис. Пошатываясь. О черт.

Друг еще далеко, и запаха алкоголя я не чувствую, но его походку не спутать с трезвой. Значит, пока я пеклась о том, чтобы никто из пассажиров не протащил спиртное на борт, его принес сам капитан. Черт возьми, Эшли, это же статья, увольнение! О чем ты думаешь и думаешь ли вообще?

— Миранда, нам надо поговорить, — выдает Рис вместо приветствия.

Нет, запаха перегара еще толком нет — выпил он совсем недавно. Пошатывается, но пытается держать себя в руках, значит, пока соображает.

— Эшли, что ты творишь? — шепчу, качая головой; обнимаю себя руками. — Если кто увидит…

Ясное дело, я друга не сдам. Но мы снова возвращаемся к камерам. А если кто-то их просмотрит? Увидит? Увольнение за пьянство после стольких подвигов, службы на износ? Это станет не просто позором, это прежде всего будет несправедливо.

Рис стоит передо мной, вытянув руки по швам, и даже моргает через раз — держится.

Вздыхаю и открываю дверь своей каюты. Джейс подождет — увидимся завтра. А Эшли в таком состоянии оставлять нельзя.

— Заходи. Живо, — шиплю сквозь зубы. — Тебя еще никто не видел?

Рис, чуть пошатываясь, переступает порог, оборачивается.

— Только Тод, мы вместе пили.

Тод Миллиган, значит? Первый пилот? Увы, уволить не могу, чтобы не зацепило Эшли, но премии лишу, и меня никто не остановит.

— Он пронес? — спрашиваю строго, прикрывая дверь.

Рис машет головой, прикрывая собутыльника, но я прекрасно вижу, что он врет. Вообще, у Эшли сейчас вид нашкодившего школьника. Во всяком случае, именно так я их себе представляю — вживую не видела: Гай не шкодит, а Лаки обычно о своих поступках не сожалел.

— Садись, — прошу, больше не в силах наблюдать, как друг пытается стоять ровно, а сама включаю кондиционер на полную мощность: во-первых, в холоде у пьяного больше шансов протрезветь, во-вторых, выгонит запах спиртного, который в небольшом помещении я сразу почувствовала.

Эшли с какой-то опаской косится на кровать и берет стул у туалетного столика, поворачивает и садится задом наперед, сложив руки на спинке. Смотрит на меня снизу вверх глазами брошенного щенка.

— Слушай, я сам не знал, что буду себя так вести, — вдруг начинает извиняться.

— Как мудак? — уточняю.

Эшли морщится, но покаянно склоняет голову, принимая обвинения.

Не я ли думала о том, что хорошо бы нам вместе выпить и выговориться? Будь осторожна в своих желаниях, женщина, как сказал бы Рикардо.

У Риса такое виноватое лицо, что даже злиться на него не получается. Встряхнуть и влепить отрезвляющую пощечину хочется, но тоже не стоит.

Присаживаюсь на край кровати, лицом к гостю.

— Эш, помирился бы ты с Кассандрой, — говорю. — Все ведь было хорошо, пока она не нашла те дурацкие фото. Фото и фото. Объясни ей, что между нами ничего нет. Видишь, она же грозилась прийти ко мне, но так и не пришла, значит, не хочет конфликта.

Взгляд Эшли мрачнее тучи.

— Она пошла не к тебе, а в суд. Бракоразводный процесс уже запущен. Все кончено. И я ее не люблю. — И снова эти глаза брошенного щенка.

— Черт, Эш! — Не выдерживаю и с силой хлопаю ладонью по своему бедру. — Меня ты тоже не любишь! Тебя на мне замкнуло, вот и все. Если бы между нами что-то когда-то произошло, ты бы быстро остыл и забыл обо мне.

— Но не произошло, — напоминает друг, который явно не хочет быть просто другом. До сих пор.

— Возможно, зря, — соглашаюсь. В глазах Эшли тут же зарождается надежда. — Но теперь поздно, — спешу прояснить, пока он не придумал себе невесть чего. — Я люблю Джейсона, по-настоящему люблю. Это не просто связь, это чувства. И они взаимны. Ты должен понять.

Рис невесело усмехается, качает головой.

— Понять и уйти. Снова?

Он об Александре? Нет, не хочу уточнять. Мне вообще вдруг стало неуютно и захотелось в душ. Сколько можно переливать из пустого в порожнее?

И опять смотрит так... теперь обвиняюще.

— Значит, так, — говорю строго. Потому что жалость — худшее из чувств, и жалеть своего друга я не буду. Друга — несмотря ни на что. — Сейчас ты идешь к себе и ложишься спать. Если я увижу тебя пьяным еще хоть раз, то немедленно подписываю приказ о твоем разжаловании и принимаю командование на себя, а по прибытии на Лондор ты уже расхлебываешь все вытекающие из этого последствия. А если ты еще раз заговоришь о своей якобы любви ко мне, то нашей дружбе конец.

— Почему? — Кажется, Эшли искренне удивлен. Угроза увольнения его не удивила, а перспектива перестать общаться выбила из колеи. Боже, что творится в его пьяной голове? Эшли нельзя, нельзя пить, категорически, никогда.

— Потому что настоящий друг не пытается заставить другого испытывать чувство вины, — отчеканиваю. — А именно это ты сейчас и делаешь. Довольно. — Все, хватит с меня; встаю. — Пойдем, я провожу тебя.

Зря я вообще позволила ему войти: надо было сразу тащить за шиворот в его каюту.