"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1484

Понимая, что реакции ждут именно от меня, пожимаю плечами.

— Говорите.

Хочется высказаться — бога ради.

— Джейсон, какие у вас отношения с нашей дочерью? — получив разрешение, мать Миранды тут же задает мне вопрос в лоб.

Замечаю, что Лаки тоже с любопытством ждет моего ответа. Уж этот-то уже давно знает больше, чем надо.

Ладно. В этом плане мне скрывать нечего.

— Серьезные, — отвечаю спокойно. Делаю паузу, подбирая слово. — Романтические, — выбираю такой вариант описания наших взаимоотношений.

Морганы переглядываются. Причем, как ни странно, на лицах обоих написано: «Я же тебе говорил(а)». На самом деле, этим людям можно только позавидовать: у них такое взаимопонимание спустя столько лет брака, что они могут общаться без слов. У моих родителей я такого не замечал.

Гости Миранды продолжают переглядываться, явно решая, кто же выскажет мне то, что я не подхожу их дочке. А в том, что озвучена будет именно эта мысль, не сомневаюсь.

Лаки, раз «бабушка» и «дедушка» не вняли его призыву не лезть в бутылку, прикидывается ветошью и не вмешивается. Тем не менее и не уходит.

Наконец молчаливым договором право голоса достается Марии.

— Джейсон, — заговаривает она, откашлявшись и, очевидно, собравшись с духом. — Вы же понимаете, как ваш союз с Мирандой выглядит со стороны?

— Органично? — предлагаю версию.

Однако Мария Морган серьезно настроена донести до меня свою категоричную мысль.

— Неприемлемо, — сообщает она мне. — Противоестественно. — Дизайнер? Из нее вышла бы неплохая драматическая актриса. Вещать со сцены трагическим голосом с хрипотцой — это ее, безусловно. Молчу и позволяю себя отчитывать. А что, мне надо заткнуть рот женщине, которая по возрасту годится мне в бабушки? — Миранде исполняется сорок в начале следующего года. Вам же еще нет тридцати, вы сами сказали. — После чего мать Морган замолкает и ждет от меня ответа.

Отвечаю:

— И?

У них, похоже, семейный пунктик, связанный с возрастом. Только Миранда немного отпустила ситуацию, так нашлись осуждающие.

— Что значит — и? — не сдерживается глава семейства. — Все очевидно.

— Бедная девочка столько пережила, — вновь вступает со своей партией Мария. — Вы же разобьете ей сердце. Как скоро вы заинтересуетесь кем-то помоложе, вашего возраста? Это убьет ее.

Очень хочется возразить, что ее муж же не нашел себе за пятьдесят лет кого-то моложе, хотя она уже давно не девочка. Но это было бы уже неприкрытым хамством. А затевать скандал мне не хочется. Не потому, что боюсь обидеть Морганов — надеюсь, вижу их в первый и в последний раз в жизни, — а потому, что Миранда просила меня ее поддержать этим вечером, а не все испортить.

Лаки все еще притворяется манекеном с живыми глазами; кажется, даже жевать перестал. Гай пока не возвращается. Отлично — самое время высказаться и мне.

Отодвигаю от себя чашку с недопитым чаем и ставлю локти на стол. Где мои манеры? Моя собственная мать умерла бы от стыда за свое невоспитанное чадо.

— Значит так, — произношу резко, что вкупе с тем, что еще и подаюсь вперед, заставляет обоих Морганов отшатнуться. Хорошо: не ожидали, значит, выслушают, а уже потом придут в себя от шока. — Если вы решите высказать что-то подобное Миранде, то потеряете ее навсегда. Не благодарите за совет. Один раз вы ее уже потеряли, еще одного шанса у вас не будет. И если вам кажется, что тот факт, что вы являетесь ее родителями, дает вам право вмешиваться в ее личную жизнь и критиковать ее решения, то вы глубоко заблуждаетесь. Родители должны любить своих детей и принимать такими, какие они есть, и тогда дети будут любить их в ответ. Больше никто никому ничего не должен.

— Молодой человек… — запальчиво начинает Шеймус Морган.

Спокойно выдерживаю его взгляд.

— Я вас слушаю, — отвечаю. И нет, мне не страшен гнев старого генерала. И да, я абсолютно уверен в том, что говорю.

Отец Миранды все же собирается мне возразить, но тут рука жены ложится на его плечо.

— Шеймус, оставь, пожалуйста, — просит.

Уже успех: хотя бы один представитель их семейства меня услышал.

— Хорошо сказано, — поддерживает меня Лаки и тут же разводит руками. — Бабушка, дед, без обид. Но Джейс дело говорит. Личная жизнь — личное дело каждого. Я абсолютно с ним согласен.

Зато Морганы не согласны, но приняли мои слова на заметку и трижды подумают, прежде чем читать Миранде нотации на мой счет, — и на том спасибо.

— А где так долго Гай? — хмурится Тайлер.

Я тоже заметил, что мальчик долго ходит в туалет.

— Живот болит? — предполагает Мария.

— Наверно, — сочувственно соглашается Лаки. — Кому еще чаю налить?

— Мне. — Подвигаю к нему чашку.

За этими разговорами ее содержимое совершенно остыло.

***

Морган

Домашний кабинет остался почти не тронутым со времен Александра. А зачем мне рабочее место здесь, когда я постоянно нахожусь в ЛЛА? Можно было переделать это помещение и сделать из него еще одну гостевую спальню. Но, опять-таки, у нас нечасто бывают гости, тем более, те, которые оставались бы с ночевкой. Поэтому кабинет Александра так и стоит в ожидании своего часа. Возможно, однажды Лаки сделает из него себе мастерскую.

Сегодня же эта комната подошла как нельзя кстати.

Обычно мы с Рикардо решаем все вопросы на кухне за чашкой кофе. Но, во-первых, навряд ли после того случая Тайлер захочет пить со мной рядом горячие напитки. А во-вторых, кухня сегодня занята.

Включаю свет и пропускаю гостя вперед. Рикардо заходит, осматривается и морщит нос (зря, уборка тут делается регулярно, несмотря на то что помещение давно не используется), а затем проходит и нагло усаживается в кресло, которое должно принадлежать хозяину кабинета.

Молча приподнимаю брови, но никак не комментирую его маневр. Черт с ним, пусть хоть на лампочке вешается, лишь бы поскорее ушел. Сегодня мне и без него хватает гостей.

Сама садиться не тороплюсь. Встаю напротив стола, за которым по-хозяйски развалился Тайлер (спасибо, хоть ноги на него не закинул), скрещиваю руки на груди.

— Итак, о чем ты хотел поговорить наедине?

По правде говоря, то, что Рикардо не мог побеседовать со мной при племяннике, меня насторожило. И, судя по выражению лица сына, Лаки тоже. Но он тактично вернулся на кухню и не стал нам мешать.

— О том, что ты переходишь всякие границы, женщина! — неожиданно рявкает Тайлер.

Нет, он что, издевается?

— Или объясняешь доступно для моего туго соображающего женского мозга, — отрезаю в ответ, — или немедленно уносишь свой холеный зад из моего дома.

Рикардо с презрительным выражением на лице осматривает кабинет Александра.

Ну давай, скажи, что это дом твоего брата, и схлопочешь по морде.

Однако чувство самосохранения у Тайлера отменное. Ничего подобного он не говорит — и взгляда достаточно: все ясно без слов.

— Повторяю: или говоришь или выметаешься.

Рикардо в ответ только качает головой, мол, что с женщины взять?

— «Круиз», Морган! — восклицает. — Я поручил тебе всего лишь организовать круиз, но ты и с этим не справилась!

«Всего лишь»? Он это сейчас серьезно? Сущая мелочь — спланировать, как безопасно запустить в космос две сотни юнцов, не правда ли?

Я настолько теряюсь от подобного заявления, что просто стою и ловлю ртом воздух от возмущения. Рикардо же продолжает как ни в чем не бывало:

— Я дал тебе карт-бланш, положился на тебя, выдал все полномочия, а ты…

— Да что я сделала, черт побери?! — не выдерживаю и перебиваю. Если не прекратить этот поток нотаций, он может продолжаться бесконечно.

Рикардо закатывает глаза к потолку.

— Ах, «что я сделала»? — передразнивает. — Мне сегодня передали документы. Что, черт возьми, Эшли Рис делает в графе «капитан лайнера»?

Шумно выдыхаю. Ах, вот он о чем. А я уж было разволновалась.

— Эшли выразил желание полететь с нами, — отвечаю уже спокойно. — Было бы глупо использовать такой ценный кадр как вспомогательный персонал.