"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1482

— Здравствуйте.

Мама удивленно взмахивает ресницами. Вроде бы они не были у нее такими длинными, когда она вошла в дом час назад. Накрасилась?

— Здравствуйте, э-э… молодой человек, — бормочет растерянно.

Отец молчит и смотрит в упор на еще одного неожиданного гостя. Взгляд — самый что ни на есть генеральский. Так и кажется, что Шеймус Морган прямо сейчас рявкнет: «Представьтесь, рядовой!» Но пожилой генерал молчит, и на том спасибо.

Совершенно невпопад вспоминаю о том, что Риган в полиции был не рядовым, а сержантом, а сейчас к нему, пожалуй, было бы правильнее обращаться: «студент».

Вздыхаю, потому как отмалчиваться и бездействовать больше нельзя. Забираю у Джейсона коробку с пирожными и передаю ее Лаки, не забыв одарить этого заговорщика убийственным взглядом.

— На-ка, отнеси на кухню.

— Есть, мэм! — получаю шутливый ответ.

Почему-то подсознательно ожидаю, что Гай последует за братом. Но не тут-то было. Мальчик остается, где стоял — на нижней ступени лестницы, — и теперь с интересом наблюдает за развитием событий.

Нет, это не дешевая драма по ТВ, это цирк.

— Познакомьтесь, пожалуйста, — произношу официально, избегая обращения к родителям, как по именам, так и «папа» и «мама». — Это Джейсон, мой друг.

А как еще мне следовало бы его назвать? «Бойфренд»? «Любовник»? Нет, последнего мамино сердце точно бы не выдержало.

Не знаю, что Риган думает о своем наречении «другом», но выглядит он совершенно спокойно.

— Приятно познакомиться. — Уверенно шагает вперед и протягивает руку сперва моей матери; аккуратно пожимает. Мама слабо улыбается, все еще не до конца понимая, что это за друг и что он тут делает, если ужин, надо полагать, семейный.

— И мне, молодой человек. — Кажется, теперь она так и будет к нему обращаться.

А Джейс уже жмет руку отцу.

— Джейсон Риган, очень приятно.

— Шеймус Морган, — басит отец, не сводя с прибывшего гостя внимательных глаз.

Что ж, одно хорошо: с новым действующим лицом на арене нашего «цирка» про меня, кажется, все забыли. И это, бесспорно, здорово, но я позвала Джейса не для того, чтобы подставить его под удар.

— Пойдемте к столу, — напоминаю о себе. Мама вздрагивает от звука моего голоса, похоже, и вовсе позабыла о моем присутствии за плечом «друга». — Гай, не стой столбом. Пойдемте.

Мальчик подпрыгивает, будто получил не замечание, а пинок под зад, и бегом мчится на кухню. Что ж, хорошо: в присутствии Морганов он чувствует себя расслабленно.

Делаю приглашающий жест рукой, указывая направление. Родители понимают намек: отец пропускает маму вперед, и они уходят на кухню, оставляя нас с Джейсоном в холле вдвоем.

Мгновение — и я зажата со спины в кольцо сильных рук.

— Друг, значит? — шепчет мне на ухо.

Значит, обратил внимание на то, как я его представила.

Не вырываюсь и на кухню не спешу, так и стою, положив свои руки поверх его рук, обнимающих меня.

— А как мне следовало тебя назвать? — спрашиваю тихо.

— Мой любимый мужчина? — предлагает этот самоуверенный тип.

Мне бы стоило возмутиться такой наглости. К тому же, несмотря на свои чувства, о любви Ригану я не говорила ни разу. Но мне не хочется возмущаться.

— Хочешь, когда войдем на кухню, так и скажу им с порога, что ты мой любимый мужчина? — предлагаю на полном серьезе.

Джейсон давится воздухом и отпускает меня.

— Я, вообще-то, пошутил.

А я — нет. Стою и прямо смотрю на него, ничего не говоря.

Риган усмехается, а потом приобнимает меня за плечи и увлекает за собой.

— Нас ждут. Это невежливо, — напоминает.

***

Джейс сидит по левую руку от меня, Лаки — по правую. Родители — прямо напротив. Гай — во главе стола между Риганом и моей мамой.

Начало ужина проходит вполне себе мирно: надо отдать сыну должное — он старается как может. Тем не менее напряжение так и висит в воздухе.

Мама нахваливает мою стряпню, а папа недоверчиво косится в мою сторону, будто не веря, что я действительно готовила сама, а не заказала готовое на дом. Но и он ведет себя поразительно тактично и свои подозрения не озвучивает.

Они правда стараются, я вижу. Но расслабиться и сделать вид, что все как прежде, не могу.

Кусок в горло не лезет, однако то, что тарелка отца уже почти пуста, вызывает у меня прилив гордости. Я что, в самом деле хочу им понравиться? Что-то доказать? Зачем мне это? Мы все взрослые люди, и у каждого из нас своя жизнь. Мне нет необходимости самоутверждаться, но я все равно подсознательно пытаюсь это сделать. Глупо…

Наконец, иссякает и словарный запас Лаки. А может, мой мальчик просто проголодался. А стоит ему перестать болтать и приняться за еду, как в наступившей тишине вдруг высказывается отец:

— Джейсон, скажите, а сколько вам лет?

Вот так, в лоб.

В первое мгновение, я едва ли не пристыженно думаю о том, что, естественно, родителям известно, сколько лет мне, и они не могли не заметить, что Джейсону еще далеко до этого возраста. Во второе — меня накрывает гнев: какое право они имеют меня осуждать после всего того, что было?

Медленно откладываю свою вилку, которой толком и не воспользовалась — лишь ковырялась в тарелке, — и только собираюсь холодно и зло поставить отца на место за его бестактность, как Риган невозмутимо отвечает на заданный вопрос. К слову, свои столовые приборы он тоже откладывает, потом промокает губы салфеткой. Вот зараза, с его умением вести себя за столом могут сравниться только манеры Гая.

— Через два месяца мне исполнится двадцать девять, — произносит Джейс с прохладной, но вежливой улыбкой, с какой обычно разговаривают с оппонентами на деловых встречах. — А вам?

Хорошо, что отец успел прожевать то, что положил в рот — иначе подавился бы.

Мама бледнеет, а папа, наоборот, краснеет.

— Мне — семьдесят семь, — отвечает с вызовом и ясным намеком, что готов начать ссору в любой момент.

Только этого не хватало. Мне хочется одного — закрыть лицо руками и провалиться сквозь землю, потому что понимаю: вмешаюсь — будет только хуже. Тем более, Риган уже не единожды давал понять, что терпеть не может, когда его опекают. Так что защищать его не имеет смысла. Вступиться за отца — тем более, он сам это начал.

— Гай, а тебе? — по-прежнему невозмутимо уточняет Джейс.

У мальчика тут же загораются глаза — он принимает игру.

— Одиннадцать!

Риган дарит Гаю одобряющую улыбку.

— Вот видите, мистер Морган, — снова переводит взгляд на того, кто начал этот бессмысленный диалогз — За этим столом собрались не только представители разных планет, но и поколений. Вы, наверное, поэтому спросили про возраст?

Хватаю стакан с водой и торопливо пью.

Отец резко моргает, будто ему отвесили пощечину, бросает быстрый взгляд в мою сторону и медленно, словно делая над собой усилие, кивает.

— Именно об этом.

О да, мы все изменились. Мой отец — и уступил… Не ожидала.

Притихший на время Лаки откашливается в кулак, привлекая к себе внимание. Или переводя огонь на себя? Полагаю, он собирается сказать что-то легкое на общую тему, чтобы отвлечь папу от испепеления Джейсона взглядом, но тут вмешивается Гай.

— А знаете, Джейс больше десяти лет прослужил в Галактической полиции! — выпаливает тот с важным видом. Похоже, решил взять с брата пример и поразвлекать присутствующих разговором.

Но не о Ригане же! Не сейчас. Не о полиции. Не моему отцу!

Да, все мы здорово поменялись за эти годы, но одно осталось неизменным: отношение папы к полиции, как к космической, так и к планетарной.

— В полиции служит один сброд, кому не хватило ума получить ни военное образование, ни высшее гражданское, — выдает отец безапелляционно. Вот вам старый генерал во всей красе.

— Шеймус! — ахает мама и прикрывает губы ладонью. А судя по тому, как вздрагивает ее супруг, он еще и получает от нее пинок ногой под столом.