"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1474

Ну, вот и все. Здравствуй, реальность, я вернулась.

Реальность со своими правилами. Но, черт возьми, я хочу и намерена их нарушать.

— Держи! — Бросаю Джейсу ключ-карту, и он ловит ее и не дает упасть на пол скорее автоматически, чем осознанно.

На его лице недоумение.

— Зачем?

Пожимаю плечом: что тут непонятного?

— Бери флайер, лети в ЛЛА. Бросишь там на стоянке. Я прилечу утром с Лаки.

Какой смысл Джейсону добираться своим ходом, когда утром мой сын все равно полетит в академию тем же маршрутом? По мне, все очень логично.

Риган опускает взгляд на ключ и с задумчивым видом крутит в пальцах. Тоже хочет поспорить, но сдерживается, понимаю. Вот и хорошо, значит, мы оба не хотим спорить.

— А если я его разобью? — уточняет.

Интересно, он всерьез думает, что подобное предположение способно заставить меня изменить решение?

Отщелкиваю ремень безопасности и открываю дверцу со своей стороны. Отвечаю, уже обернувшись через плечо:

— Главное: сам не разбейся. — И захлопываю дверь прежде, чем Джейсон успевает мне возразить.

Вот так. Обойдемся без прощального поцелуя — завтра наверстаем.

Шагаю к дому, не оборачиваясь. Я же такая уверенная и непоколебимая в своем решении, правда? Но меня на самом деле в последний момент взволновал вопрос: насколько хорошо Риган изучил систему управления моим флайером? На целостность самого транспортного средства мне глубоко начхать: железо всегда можно заменить.

А через секунд тридцать, как раз тогда, когда я достигаю крыльца, двигатель заводится, и двор озаряется светом фар.

Не оборачиваюсь.

Все будет нормально. В своего мужчину нужно верить.

***

Еще несколько часов до полуночи. Поздно для ужина, но я потратила столько энергии, что успела проголодаться за обратный путь. Так что план на остаток суток: поесть, принять душ и только потом спать.

Вхожу в, как и всегда, тускло освещенный в вечернее время холл и удивленно замираю, услышав голоса, доносящиеся из кухни.

«Прилетели!» — эта мысль бьет меня, словно током. Бросаю сумку прямо на полу у входа и мчусь на кухню.

— Эшли! — радостно восклицаю от самых дверей (этот голос я узнаю и через стену) и кидаюсь на шею светловолосому мужчине, успевшему встать из-за стола и шагнуть мне навстречу. — Когда вы вернулись?

Эшли Рис — капитан «Прометея», бывший старпом и зам Александра, после его смерти получивший командование судном. Мой старый верный друг.

— Да только сегодня, — оправдывается Эшли, выпуская меня из своих крепких объятий.

Рис никогда не был крупным мужчиной, в молодости он казался даже хрупким, зато теперь заматерел. Отступаю от друга на пару шагов и окидываю критическим взглядом.

Усмехаюсь.

— Еще подкачался, что ли? — И правда, ширина его плеч впечатляет. В каждую нашу встречу Эшли приобретает все больше и больше мышечной массы.

— Полет был скучным, задание — плевым, — улыбается Рис. — У меня было много свободного времени и спортзал под боком.

И то верно. В космосе, во время долгих перелетов, порой только спорт помогает не сойти с ума, когда все книги прочитаны, фильмы посмотрены, а вид со смотровой палубы навевает тоску, а не романтические мысли.

— Привет, мам! — Лаки, все еще сидящий за столом, высовывается из-за спины гостя.

— Привет, — улыбаюсь.

Что творится? Мне уже страшно. Судьба никогда не была ко мне так благосклонна. Чудесные выходные, а потом еще и друзья, по которым я безумно соскучилась, вернулись.

Лаки отодвигает свой стул и встает, убирает чашку в посудомойку.

— Ладно, я — к себе. Мне там нужно еще кое-что дособирать, — сообщает, подходя к нам; чмокает меня в щеку. — Развлекал гостя, как мог. — Заговорщически подмигивает мне и протягивает Рису ладонь. — Пока, дядя Эш.

— До встречи, — кивает капитан «Прометея». — Спасибо за кофе.

— Не за что, — отмахивается Лаки и ускользает из кухни.

Как по команде оба оборачиваемся и смотрим ему вслед. Я все еще глупо улыбаюсь. Кажется, за эти выходные улыбка приклеилась ко мне намертво.

— А наш мальчик-то вырос, — задумчиво произносит Эшли.

Поворачиваюсь к нему.

— Ты только заметил? — усмехаюсь.

— Ну-у, — протягивает гость. — Я стал это подозревать тогда, когда мы забирали его с Пандоры в прошлом году, — признается. — Но думал, это временно.

Пандора… Будь она неладна. Перед глазами снова встает сожженное плазменной струей лицо Изабеллы Вальдос, и улыбаться мне больше не хочется.

Вздыхаю и качаю головой, отгоняя видение.

— Нет, — отвечаю. — Не временно. Лаки очень изменился, что есть, то есть, — встряхиваюсь. — Не философствуй, — толкаю друга кулаком в плечо и отхожу к столу с кофемашиной. — Кофе еще хочешь? — предлагаю, оборачиваясь.

Эшли поднимает руки ладонями от себя.

— Я — пас. Лаки влил в меня целых две чашки.

Прямо-таки влил? В жизни не поверю. Просто мой сын божественно варит кофе. Ладно, сделаю вид, что поверила.

Готовлю напиток только себе, а гость снова садится за стол.

— Уже не голодный? — уточняю, возвращаясь с чашкой.

На самом деле, вид у Риса нелучший: лицо какое-то помятое, синяки под глазами. Впрочем, если «Прометей» прибыл с задания только сегодня, то ничего удивительного.

Эшли откидывается на спинку стула и хлопает себя ладонями по животу.

— Напоен и накормлен, — комментирует. — Ты по-прежнему хорошо готовишь.

Корчу гримасу.

— Сочту за комплимент, — огрызаюсь шутя.

На «Прометее» служит лучший кок в мире. Именно благодаря Глебу Кули я и начала готовить. До двадцати пяти лет я вообще была категорична в этом вопросе и подходила к плите только затем, чтобы разогреть то, что уже приготовлено другими. Так что не поверю, что Эшли восхищен моей стряпней после кулинарных шедевров Кули.

Пиликает комм.

— Извини, — бормочу, сдвигая рукав свитера.

«Приехал. Флайер на стоянке. Все живы и целы. Спокойной ночи. Люблю».

Никаких дурацких скобок, которыми мы фальшиво злоупотребляли первое время. Прямо-таки какой-то доклад: слово — точка, два слова — точка. Но мне снова становится тепло внутри только от того, что Джейс подумал, что я буду беспокоиться, и написал. И это «люблю»…

Печатаю: «Рада, что ты остался жив. Приятных снов». И тут же отправляю, чтобы не начать перечитывать, исправлять и колебаться. Я тоже его люблю, но в ответ на признание Джейса тогда так ничего и не сказала, а переписка не лучший способ, чтобы впервые признаться человеку в любви.

Поднимаю глаза от экрана коммуникатора и натыкаюсь на удивленное лицо Риса.

— Ты сейчас так улыбалась, — произносит осторожно.

Знаю, как полная дура. Такой я себя и чувствую — влюбленной дурой. Счастливой влюбленной дурой.

Закатываю глаза.

— Не продолжай. У меня просто все хорошо. Почему бы не улыбаться?

— Хм, — тактично откликается Эшли.

Ясное дело, он знает меня как облупленную — я же Мисс Депрессия.

— Лучше молчи, — предупреждаю полушутя-полу-угрожающе. — Между прочим, у меня в руке чашка с горячим кофе. — Приподнимаю ту для пущего эффекта. Эшли покладисто замолкает и даже имитирует закрытие губ на невидимую молнию. То-то же. Отпиваю кофе. Лаки, конечно, делает лучше, но этот тоже ничего. — Так чем обязаны? — спрашиваю у гостя. — Нет, ты не подумай, я очень рада тебя видеть. Но вы же только прилетели. Тебе бы отдохнуть, выспаться. — Мы не чужие, поэтому говорю прямо: — Выглядишь ты, мягко говоря, не очень.

А теперь Эшли улыбается как-то натянуто. Я бы даже сказала: вымученно.

Мне становится не по себе.

— Эш, что случилось?

Я тут бегаю, летаю, как на крыльях, улыбаюсь, веду любовную переписку, а, возможно, друг пришел ко мне за помощью.

Рис качает головой.

— Ничего такого. — Обводит кухню взглядом. — А нет чего-нибудь покрепче кофе?

Еще подозрительнее. Насколько мне известно, Рис не любитель спиртного, да и пить совершенно не умеет. Никогда не забуду, как на одном из заданий он напился и лез ко мне с поцелуями и признаниями в любви.