"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1473

Поднимаю руки, сдаваясь.

— Без проблем. Можешь повесить мне на грудь бирку: «Не тыкать «сывороткой правды». Буду носить с гордостью.

За неуместную шутку получаю удар ладонью по плечу. Несмотря на довольно хрупкий вид Морган, рука у нее тяжелая (помню пощечину). Думаю, кулаком она может залепить вообще впечатляюще.

— Хорошо, — говорю уже серьезно. — Если тебе так будет спокойнее, давай так и сделаем.

— Сделаем, — отрезает Миранда, все еще выглядя воинственно; отворачивается, обнимает себя руками. — Ты видел, как умирают люди с искусственно вызванной аллергией к «сыворотке», если им вколоть дозу, не удосужившись проверить реакцию на тест-пластырь?

Читал. Нам выдавали информационные материалы перед тем, как мы подписали согласие. По правде говоря, не вчитывался в подробности своей возможной некрасивой смерти. Хотя бы потому, что считаю: смерть не может быть красивой.

— Нет, — говорю правду.

Морган ежится, хотя на ней свитер, ноги укрыты пледом, а в метре от нас горит камин.

— А я видела.

Возможно, мне следовало бы спросить, где и когда ей довелось это наблюдать, но молчу. Я уже задал один неприятный и крайне важный вопрос, на который так и не получил ответа.

Миранда по-прежнему сидит у меня на коленях, обняв себя руками, спиной ко мне. Кажется, смотрит на огонь.

— Ты же смотрел «Месть во имя любви»? — заговаривает. — Конечно, смотрел. Его даже Гай видел.

— Не верю, что там есть хоть крупица правды, — отзываюсь.

— Крупица есть — я уничтожила Эйдон. Это не клевета, не рекламный ход, не байка-страшилка. Смерть почти ста пятидесяти тысяч человек на моей совести.

Она замолкает, опускает взгляд на свои теперь уже сложенные на коленях руки. Пауза затягивается.

М-да. Признаться, я надеялся, что это все-таки ложь.

— Как? — спрашиваю, понимая, что ей нужна помощь.

Печально усмехается.

— Не самодельной бомбой и не с помощью плазменной винтовки, как ты уже догадался. Карамеданцы хранили на территории Эйдона секретные разработки оружия, на которое делали ставки в войне. И в целях безопасности сами заминировали город, были готовы умереть, но унести свои секреты с собой в могилу.

И снова молчание.

В отличие от бредово-фантастической истории, представленной в «Мести во имя любви», слова Миранды звучат похожими на правду. Теперь все сходится и логично. Одна «кнопка», одна женщина, один город…

На мгновение задумываюсь: смог бы я сам нажать на такую «кнопку»? И понимаю, что ответа у меня нет.

— Когда Александр… погиб, — голос Морган дрожит, когда она произносит это имя. Протягиваю руку и сжимаю ее ладонь, показывая, что я рядом, — а я… Перед этим меня накачали «сывороткой правды», а потом я сама себя накачала стимуляторами, чтобы прийти в себя и не отрубиться. — Едва не присвистываю: не нужно иметь медицинское образование, чтобы понимать, что это гремучая смесь. — А потом… Александр. Вот она правда: я почти не помню того, что тогда случилось. Помню, как хотела убивать и умереть, умереть и убивать. Убивала. И выжила. — Пауза. — Как-то.

И теперь за ее спиной толпится сто пятьдесят тысяч призраков. А люди смотрят «Месть во имя любви» и воображают Миранду Морган великой воительницей, с наслаждением убившую целый город врагов.

— Кто это придумал? — спрашиваю. — С местью и народной героиней?

Миранда пожимает плечом, все еще отводя глаза в сторону.

— Рикардо. Ему — нужен был фактор устрашения, мне — грозила смертная казнь. Мы заключили сделку. Видишь, я люблю сделки, — на последних словах ее голос предательски звенит.

Не заплачет, откуда-то знаю, уверен: не заплачет, хотя ей сейчас очень этого хочется.

А мне очень хочется разбить лицо Рикардо Тайлеру, который не придумал ничего лучше, чем превратить эту ранимую женщину в символ возмездия.

И тем не менее он спас ей жизнь. Вот таким извращенным издевательским способом, но спас…

Привстаю и притягиваю Морган к себе, прижимаю спиной к своей груди. Она все еще напряжена, как натянутая струна.

— Признайся, — просит тихо, — ты ведь считал, что я этого не делала?

— Признаюсь, — отвечаю.

— И?

— Что — и? — В ее голосе столько драматизма, будто она ждет, что я прямо сейчас оттолкну ее от себя и обвиню во всех смертных грехах. Не сомневаюсь, обвинителей у нее хватает и без меня. Один учитель Гая — живой тому пример.

— Не знаю что, — огрызается устало. — Скажи что-нибудь.

— Говорю, — обнимаю крепче. — Я тебя люблю.

Мне казалось, что она была напряжена до этого, но я ошибся — теперь ее тело просто деревенеет. Миранда оборачивается ко мне, словно в замедленной съемке.

— Что ты сказал? — переспрашивает шокированно.

Ладно, если требуется повторить — ради бога.

— Я люблю тебя. Со всеми тараканами, скелетами и призраками, — добавляю для пущей ясности.

Ее брови взлетают к волосам, а глаза округляются.

— Какими еще тараканами? — спрашивает возмущенно.

Ну вот, вроде бы отпустило — снова похожа на живого человека, а не на окаменевшую статую.

— Со всеми, — заверяю на полном серьезе.

Глава 34

Морган

Я счастлива.

Вот так. Банально, по-женски счастлива.

За окнами холод и ночь, а внутри флайера тепло и все видно благодаря подсветке на приборной панели. А еще тут уютно, потому что Джейс рядом, в соседнем кресле.

Я сама — на месте пилота. Не думаю, что Риган не смог бы довести флайер до пункта назначения в темноте и незнакомым маршрутом — систему автоматической навигации никто не отменял. Однако мне нужно было собраться. Пилотирование всегда меня успокаивает и помогает соображать яснее. А моя мыслительная деятельность явно дала сбой, уступив место эйфории на все выходные.

Но завтра — рабочий день, и пора возвращаться в реальность.

Бросаю взгляд в сторону соседнего кресла и не могу с собой ничего поделать — мои губы тут же растягиваются в улыбке.

— Ты на меня смотришь, — говорю утвердительно.

— Ага, — Джейсон и не думает отрицать. — Ты красивая.

Со смехом отмахиваюсь.

— Брось.

— Тебя? — Риган по-прежнему невозмутим. — Не хочу.

Меня снова окатывает изнутри волной тепла.

— И я не хочу, чтобы ты меня бросал, — признаюсь неожиданно даже для самой себя. И все же пилотирование действует на меня отрезвляюще, потому что тут же спохватываюсь: — Сама тебя брошу! — заявляю важно. — Попозже.

Позже, как можно позже. Или… никогда?

Никогда нельзя говорить «никогда», Морган. Лучше заткнись.

Джейс смеется и даже не спорит.

— Договорились.

Впереди появляются огни города.

Закладываю вираж, вхожу в транспортную сеть. Наш дом — направо, ЛЛА — налево. Сейчас заброшу Джейсона в общежитие — и домой.

— Слушай, — заговаривает Риган, видимо, думая о том же и в тот же момент. — Не надо делать крюк. Лети к своему дому.

Отрываю взгляд от обзорного экрана и бросаю его на спутника, не забыв нахмуриться.

— Это еще почему?

— Сам доберусь.

— Пешком? — не понимаю.

Осталось всего ничего, и нужно поворачивать в ту или другую сторону.

— Пешком, на такси — не знаю, — уверенно отвечает Джейс. — Разберусь. Мелочи.

Мне очень хочется возразить. Люблю все контролировать. Но как сказал бы Рикардо: «Женщина, ты везде суешь свой нос».

Вздыхаю и выруливаю направо.

— Все равно глупо, — ворчу, хотя и уже делаю так, как Джейс попросил. Но смолчать не могу.

— А я считаю глупым то, что женщина довозит меня до дома, а потом сама летит по темноте, — не остается он в долгу.

Его забота обо мне весьма трогательна, но все же кажется мне излишней.

Смеюсь.

— Джейс, я же не маленькая.

— Так и я тоже, — получаю ответ. — О том и речь.

Ясно, этот спор мне не выиграть. Да и не хочу я спорить, не с ним уж точно.

— Ладно, — соглашаюсь-таки и веду флайер знакомым маршрутом, а уже через пять минут опускаю летательный аппарат во дворе нашего дома.