"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1470

Впрочем, у меня еще будет время рассмотреть обстановку жилища и окрестности. Сейчас мне хочется совсем другого.

Наскоро бросаем вещи в гостиной, большую часть одежды — по пути в спальню. Кровать здесь шикарна не только на первый взгляд, но и на ощупь, и нам есть где разгуляться.

Не знаю, сколько проходит времени, но когда моя голова начинает соображать трезво, и я могу оторваться от Морган, за окнами — уже темень.

Миранда расслабленно лежит на моей груди, укрытая одеялом только по пояс, и улыбается.

— Прекрасное начало, — шепчет.

Согласен. И то, что у нас еще полно времени, мне тоже очень нравится. Может, иногда и полезно побыть альфонсом.

Миранда садится на кровати, тянется к брошенной неподалеку одежде, натягивает на себя свитер.

Снова одевается спиной ко мне.

— Что это? — спрашиваю. Она удивленно оборачивается через плечо, вопросительно приподнимает брови. — Стеснение? Защита? Дополнительная дистанция: вот постель, а вот остальная жизнь? — спокойно поясняю свою мысль.

Нет, я не в претензии, но в ее поведении мне чудится скрытый смысл, а я не люблю что-то не понимать.

Морган опускает глаза, а затем и свитер, который в момент моего вопроса был где-то на уровне груди.

— Может, привычка?

Приподнимаюсь на локте, чтобы иметь возможность видеть ее лицо.

— Это вопрос?

— Не знаю.

Сколько же тараканов в твоей голове, моя любимая женщина?

Тоже сажусь, придвигаюсь к ней и обнимаю со спины. Миранда откидывает голову мне на плечо и прикрывает глаза.

— Хочу все о тебе знать, — бормочу.

— И я о тебе, — откликается, не поднимая век. — Расскажешь?

— Расскажу. А ты?

— Расскажу. — На ее губах появляется улыбка. — Но сперва нам стоит поесть. Я еще помню о твоем отравлении после дня голодовки со мной. Больше я этой ошибки не повторю.

Ну, приехали. Она еще и считает себя виноватой в моем выдуманном отравлении. Отличный момент, чтобы признаться, что никакого отравления не было.

Отличный момент, чтобы все испортить…

— Пойду, что-нибудь найду в холодильнике. — Миранда отстраняется и встает. Джинсы с пола не поднимает, так и идет к выходу из комнаты в одном свитере, шлепая по полу босыми ногами.

— Ты это серьезно? — мой оклик догоняет ее уже почти в дверях. Морган замирает, оборачивается. На ее лице немой вопрос: «Что опять не так?» — Ты мне еще и ужин в постель собралась принести? — уточняю. А сам уже тоже встал, но в отличие от Миранды, одеваю не верх, а низ. Синяков не осталось, так что можно пощеголять голым торсом. — Пошли, женщина, привыкшая все делать сама, — говорю язвительно, на ходу застегивая кнопку на джинсах и подходя; мягко толкаю Морган в спину между лопаток. — Давай не будем делать из меня домашнего питомца.

***

Вместе приходим на кухню, сверху донизу нашпигованную современной техникой. Все вокруг — стекло и металл. Стильно и холодно, даже ежусь: в спальне было значительно теплее.

В холодильнике находится много всякой всячины, но большинство из этого богатства нужно готовить или хотя бы разогревать. Лично мне — лень, а напрягать Морган не хочу.

— Обойдемся бутербродами? — предлагаю.

— Хорошо, — быстро соглашается Миранда. Значит, я прав: готовить ей тоже не хочется. — Кофе?

— Отличная идея. Ты — кофе, я — бутерброды.

— Валяй, — усмехается и отходит с двумя большими кружками, выбранными в шкафу, к кофемашине, расположенной в углу огромного кухонного стола. Я тем временем беру нож и разделочную доску. Нас всего двое, поэтому нет необходимости запускать приборы для нарезки. — А это что? — Поднимаю голову: Морган уже запустила кофемашину и стоит ко мне вполоборота. — Комплексы? Страх быть зависимым?

Туше. В расчете.

— Привычка? — передразниваю. Миранда смеется, но, в отличие от нее, я все же отвечаю на вопрос, повторяя утвердительно: — Привычка. Ну и комплексы. — Пожимаю плечами. — Куда без них? Я чувствую себя неуютно, когда кто-то что-то делает, а я болтаюсь без дела.

— Мне было бы несложно все сделать самой, — отзывается.

— А мне несложно тебе помочь. Не люблю быть бесполезным. Это уже относится к комплексам, — усмехаюсь.

Миранда улыбается. Меняет кружки в кофемашине. По помещению плывет запах кофейных зерен.

Быстро нарезаю все составляющие для бутербродов, сгружаю на тарелку и сажусь. Морган подходит с кружками, из которых валит пар. Ставит их на стол и устраивается напротив. Между нами — широкое полотно столешницы, зато мы можем смотреть друг другу в глаза — не спрячешься.

Миранда отпивает кофе и блаженно закатывает глаза. Следую ее примеру, только без закатывания глаз. Хотя кофе и вправду превосходен.

— Как ты стал полицейским?

Изгибаю бровь.

— Начинаем допрос?

Смеется.

— Чего время-то терять?

Логично.

Забавно, но прообщавшись столько времени, мы ни разу не говорили на личные темы. Может, оно и к лучшему. Подозреваю, у нас обоих полно прожорливых скелетов в шкафах.

— Теперь думаю, что из чувства протеста, — отвечаю на вопрос.

— То есть не из жажды справедливости? — Миранда сверкает глазами из-за ободка кружки. Похоже, имея кофе, она может и вовсе обходиться без еды.

— Тогда — из чувства справедливости. Как же иначе? — соглашаюсь. — Мои родители… они… — Запинаюсь, будучи неуверенным, с чего следует начать. Да и стоит ли о них говорить? Но без них история будет неполной.

— Они ученые? — подсказывает Морган.

Хмыкаю.

— Читала досье?

— Любопытство — мой смертный грех, — признается, не пытаясь увиливать. — Читала. Не обижаешься?

Такое чувство, что она все время ждет, что я обижусь. Что за ранимые мужчины ей попадались до меня?

Пожимаю плечом.

— Нет. С чего бы? Я тоже читал о тебе все, что нашел в сети. — Ее глаза возмущенно расширяются. — Квиты? — Миротворчески протягиваю ей руку через стол.

— Квиты, — вздыхает Морган, пожимая мою ладонь. У нее холодные пальцы. Странно, я уже пригрелся. — Замерзла?

Качает головой.

— Ерунда.

— Могу принести тебе одеяло, — предлагаю.

— А я могла принести ужин в постель, — парирует.

И снова квиты. Развожу руками, признавая поражение в этом споре.

Итак, ее вопрос. Уходить от темы неправильно.

— Мои родители, — возвращаюсь к изначальному вопросу, — фанатики. Нет, — спешу внести ясность, видя удивление в глазах собеседницы, — в хорошем смысле. Наверное. Работа для них — всё. Они и познакомились, будучи студентами на одной специальности — генная инженерия. Потом всю жизнь работали вместе. Исследования, опыты, открытия — это их жизнь.

— Я читала, они добились успехов.

— Больших, — киваю. — Наша фамилия на Альфа Крите знаменита. Никто уже не помнит, что ее носила пятикратная обладательница «Крыльев», моя бабушка.

— Это плохо? — уточняет Морган и все же берется за бутерброд. Это хорошо, а то я уже начал подумывать, как бы заставить ее поесть.

— Слава или их профессия? — уточняю.

— И то и другое.

— Неплохо. Но, как говорит моя мама, детей они заводили специально для того, чтобы было кому продолжить их дело. И мне, и Молли (это моя младшая сестра) с детства внушали, что мы будем работать с ними, а затем продолжим сами, когда они отойдут от дел.

— А ты не хотел?

Очень-очень мягко сказано.

— Я бесился с того самого возраста, как стал что-то соображать. Юношеский максимализм или не знаю, как это называется. Я не имел ничего против их профессии, толком тогда и не понимал, хороша она или плоха. Но меня выбешивал сам факт того, что мне не оставили выбора. Мое мнение не учитывалось. И тогда я решил сорвать их план. Начал прогуливать школу, перестал готовиться к урокам, намеренно проваливал экзамены.

Морган часто моргает. Готов поклясться, сейчас она ставит себя не на мое место, а на место моих родителей и ужасается, как тяжело им пришлось с таким бунтарем-сыном.