"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1368

— Альтруизм тут не при чем, — заверяю. — Дядя Рикардо метит обратно в президентское кресло. Громкое разоблачение наркокорпорации поднимет его рейтинги. Так что тут можешь не переживать, чистый расчет, но дядя своего не упустит.

Ди пожимает плечами.

— Это твой дядя, тебе виднее.

— Я уверен.

— Хорошо, — снова поднимает на меня глаза. — В любом случае, этот план — все, что у нас есть. Для его реализации я сделаю все, что ты кажешь, — я в этом и не сомневался. — Но как мы сможем передать сообщение в барак для рабов, да еще и так, чтобы лишние люди не узнали?

Пожимаю плечами, ерошу волосы на затылке.

— Говорю же, это слабая часть моего плана, — напоминаю.

Ломал над этим голову весь день, но ничего путного в нее пока так и не пришло.

— Нам нужны сообщники, — твердо произносит девушка.

Хмыкаю.

— Попросим помочь Изабеллу? — язвлю.

— А что если Гая?

— Категорически нет, — Ди вздрагивает от тона моего голоса. — Извини, — прошу уже гораздо мягче. — Но Гая я не стану вмешивать ни за что на свете. Какая бы ни была Изабелла, он мой брат, и я его люблю. Я не подвергну его опасности.

Щеки девушки краснеют.

— Это ты меня извини. Я не подумала. Ты прав, Гай — еще ребенок.

— Спасибо, — говорю, она вскидывает глаза, и я поясняю: — За понимание.

— А что если вовлечь Вилли? — снова оживляется Ди.

Скептически смотрю на нее.

— Шутишь? У него контракт, и Вилли в жизни его не нарушит. Мы неплохо общаемся, но Вилли пальцем о палец ради нас не ударит, — усмехаюсь, — поломать чужие может, а свои утруждать откажется.

Дилайла хитро прищуривается.

— Это ради нас, — произносит многозначительно.

Пытаюсь сообразить, что она имеет в виду.

— Нам, что, взять Нину в заложники? — это единственное, что приходит мне на ум.

— Не в заложники, а в сообщники.

— И с чего бы ей нам помогать? — любопытствую, не верю.

— Я уже три недели целыми днями бок о бок с ней, — уверенно развивает свою мысль девушка. — Вилли до конца контракта осталось три года, а Нине — семь лет. Она хочет замуж, хочет ребенка, поняла, что ошиблась, но никто не выпустит ее отсюда до истечения срока. А здесь запрещено заводить детей. Если мы предложим ей бежать с нами, это может сработать. А Вилли сделает все, что она захочет.

— Ой ли, — что-то не верится, что Вилли у нас такой послушный подкаблучник.

Ди берет меня за руку.

— Ты просил меня тебе поверить, и я верю, — говорит серьезно. — Теперь и ты поверь мне. Нина хотела бы сбежать, я уверена. А Вилли сделает то, что она попросит. Я могу с ней поговорить, но если ты против…

Да куда уж мне протестовать? Весь мой план шит белыми нитками и рассчитан на чистое везение. Так что фактором риска больше, фактором риска меньше — уже не имеет большого значения.

— Не против, — соглашаюсь. — Попробуй.

— Я осторожно, — обещает Ди. — Намекну, зайду издалека и посмотрю на реакцию.

Смеюсь.

— Да я и не думал, что ты придешь и вывалишь ей все в лоб. Иди сюда, — притягиваю ее обратно к себе.

Уже когда выключен свет, и мы лежим под одеялом, собираясь спать, Ди вдруг осеняет:

— А что помешает Изабелле и остальным убить рабов, пока подоспеют люди твоего дяди? Роботы ведь почти готовы, им не нужны будут рабы.

— Роботы не заработают, — успокаиваю, зарываюсь носом ей в волосы, устраиваясь поудобнее. — Давай уже спать.

Напрягается.

— Как это не заработают?

— Как-как, — ворчу, потому что уже на самом деле засыпаю. — На них стоит программа, по которой они все встанут после первого же полноценного часа работы, если я не введу код отмены. А я его не введу.

Дилайла ахает.

— Но ведь ты написал эту программу еще до того, как узнал, что сделка — липа.

— Угу, — бормочу сонно. — Вот такой я подозрительный.

ГЛАВА 44

Просыпаться до будильника, похоже, входит в привычку. Лежим с Ди под одеялом, обнявшись: она еще спит, а я жду, когда по комнате разнесется противный звон, возвещающий о том, что пора идти на завтрак.

— Я, наверное, отвратительный человек, — в утренней тишине произносит Ди.

— Почему? — спрашиваю. Не знал, что она тоже проснулась.

— Потому, что мне сейчас так хорошо, что не хочется думать ни о чем и ни о ком больше. Даже бежать никуда не хочется.

Ясно, о чем она — о семье.

— Вот и не думай, — предлагаю. — Пока ты не можешь им помочь, нет смысла думать о том, что они там, а ты здесь. Уверен, твоей семье спокойнее от того, что ты в безопасности, а не рядом с ними.

Девушка приподнимается, опирается локтями на постель.

— Думаешь, Мэг смогла убедить отца, что ты забрал меня, чтобы помочь, а не для того, чтобы превратить в наложницу?

Забавно, сама-то она долго в это не верила.

Усмехаюсь.

— Ты меня спрашиваешь? Это твой отец. И ко мне он явно не испытывает теплых чувств, — автоматически касаюсь челюсти — удар у Джонатана отличный.

— Зная папу… — вздыхает Ди и не оканчивает фразу.

— Не переживай из-за ерунды, — говорю. — О тебе он не думает плохо в любом случае, а моя репутация — последнее, что должно тебя волновать.

— Почему это? — цепляется.

Ух ты, у меня есть борец за мою честь и достоинство.

Пожимаю плечами, хотя в темноте это абсолютно бесполезный жест.

— Потому что меня она не волнует. Может хоть сделать лоскутную куклу, назвать моим именем и тыкать в нее иголками. Сплошные плюсы: и он выпустит пар, и мне никакого вреда.

Девушка давится смехом, потом не больно бьет меня кулаком в плечо.

— Мы говорим о серьезных вещах, а ты заставляешь меня смеяться.

— Это как раз чтобы меньше думала о серьезных вещах, — тоже смеюсь.

Ди утыкается лбом в место своего недавнего удара.

— Я за всю жизнь столько не смеялась, — признается.

— Спроси Мэг, она тебе как врач скажет, что смех продлевает жизнь. Так что я действую исключительно в твоих интересах. Уй, — получаю новый тычок в плечо, подскакиваю, опрокидываю девушку на спину и фиксирую запястья у нее над головой. — А это уже избиение, и оно точно не в моих интересах, — сообщаю, нависнув над ней.

Но Дилайла и не думает пугаться, наоборот, вытягивает шею и целует меня первая.

— А может, очень даже в твоих? — темно, но я чувствую своими губами ее улыбку.

До завтрака еще полчаса. Выхожу из ванной, Ди как раз заканчивает заплетать волосы в косу (в последнее время это ее постоянная прическа).

— Ну что, — спрашиваю, — попробуешь сегодня поговорить с Ниной?

— Постараюсь, — обещает серьезно. — Мила почти все время неподалеку. Нужно поймать момент.

— Лучше не торопись, — советую. — У нас в принципе на все про все одна попытка, а до конца срока еще неделя. Успеем.

Дилайла бросает на меня возмущенный взгляд.

— Тебя послушать, так неделя — это целая вечность.

— Ага, — отзываюсь через плечо, так как копаюсь в шкафу. Надеть, что ли, ту зеленую футболку с желтым принтом, которая так разозлила Изабеллу в прошлый раз? — Неделя — это уйма времени.

Оборачиваюсь и замечаю, как Ди передергивает плечами, будто от холода. Прямо как любит делать Изабелла — дурдом, я вижу ее даже в Дилайле.

— Но ты ведь понимаешь, что нельзя тянуть до последнего? Если ничего не получится, мы все тут же получим дозу яда.

— Вот еще, — отмахиваюсь. — Ничего мы не получим, а помашем Изабелле ручкой уже из космоса.

Не говорить же ей, что если мы попадемся, то и тихой смерти от яда не дождемся? Изабелле уже разрешили меня убрать в случае проблем, а Ди и остальные никогда не представляли для них ценности.

Дилайла сидит на краю кровати, положив ногу на ногу, задумчиво теребит кончик своей косы. Поднимает глаза.

— Можно я тебя кое о чем спрошу? — и лицо такое серьезное.

Так, начало уже настораживает.

— Валяй, — разрешаю весело, не хватало еще подцепить ее утренний вирус серьезности.