Маруся и близнецы, стр. 8

– Чтобы не заляпаться соком, – хмыкнул Макар, с кривой ухмылкой наблюдавший за ее потугами. – Когда будем тебя насильно кормить.

Никита тоже хмыкнул, но комментировать не стал – он был занят чисткой креветок.

– А я? – возмутилась Маруся. – Я же в белом!

Она все-таки не удержалась и вырядилась в свой любимый сарафан – легкий и простой, открывающий плечи, но закрывающий колени. И сейчас крайне об этом жалела.

Особенно, когда Никита без труда заглянул ей в декольте – лифчик, разумеется, она не надела, модель не предполагала. Однако если пялиться сверху, не стесняясь, то ее маленькая острая грудь была вся как на ладони.

– А ты тоже сними, – предложил он весело.

– Охренел?! – взвилась Маруся, прижимая декольте ладонью.

– Ой, да что там у тебя нового? У тебя ж сиськи с двенадцати лет так и не выросли, – Никита отвел глаза и сосредоточился на креветках.

– Гений, блин! – Макар дотянулся и влепил брату подзатыльник. – Что ты несешь?

Маруся не выдержала и попыталась встать, чтобы уйти от этих идиотов.

Утром она точно уедет, наплевать, кто что скажет!

Но тяжелая ладонь Макара удержала ее, не дала даже приподняться со скамейки. А потом оба брата еще сильнее стиснули ее своими телами. Дергаться было совершенно бесполезно.

Когда они успели так вымахать и раздаться в плечах? Четыре года назад она прощалась с двумя щуплыми подростками, которые усиленно культивировали редкую поросль на щеках, гордо называя ее бородой, таскали браслеты-утяжелители на запястьях, надеясь прокачать руки, стриглись практически «под ноль», прочитав где-то, что это самая мужественная прическа и не выпускали из пальцев крепчайшие сигареты.

Теперь им двадцать, и они превратились в огромных мускулистых мужиков с гладко выбритыми твердыми подбородками, падающими на глаза челками, а с их бицепсами Маруся познакомилась в первые минуты встречи, когда они надурили ее с парковкой «мини».

Запаха сигарет она тоже до сих пор не улавливала – бросили, что ли?

В шестнадцать они как раз перебрались в Питер и там поступили в какую-то морскую академию или колледж – она не вникала. Уловила только одно радостное известие – перестанут приезжать на лето. Ей хватило.

Это их морское братство пиратов так изменило?

– На! – Никита брякнул перед ней миску с очищенными креветками, придвинул поближе блюдце с нарезанным лимоном, пиалу с соусом и встал, чтобы выбросить очистки и помыть руки.

Макар тем временем снял с мангала по паре шампуров и вручил брату его долю. Заморачиваться тарелками и приборами они не стали. Вновь усевшись по обеим сторонам от Маруси, они дружно вонзили крепкие зубы в еще шкворчащее мясо.

Как и было предсказано, сок потек по подбородкам, брызнул во все стороны, Макар тут же уляпался кетчупом, в который окунал свои куски мяса, Никита сгреб пятерней нарезанную зелень и зажевал ее хрустящим луком.

Маруся посмотрела на свои креветочки, на вилку в руке… и поняла, что тоже хочет нормального мяса!

– Дай! – она ухватила шампур у Макара с тарелки.

Тот с удивлением покосился на нее:

– Мы тебе креветки пожарили же! И рыбку. Хочешь еще овощей на гриле? Там баклажаны с болгарской солью есть, дать?

– Нет! – уперлась она. – Хочу свинину!

– Тогда снимай сарафан! – хохотнул Никита.

– В отличие от некоторых, я умею есть так, чтобы все вокруг не пачкалось, – прошипела Маруся, но все-таки стащила несколько кусков мяса на тарелку и потянулась за ножом, чтобы их разрезать.

Парни переглянулись поверх ее головы и дружно заржали. Маруся закрутила головой, пытаясь понять, над чем они смеются, но они давились хохотом, мотая головой и ничего не отвечая.

– Вина? – предложил Никита, подтаскивая поближе бутылку красного, оставленного «подышать» еще в начале вечера.

– Печеный чеснок будешь? – спросил Макар, разворачивая фольгу, из недр которой донесся божественный запах.

– Нет-нет, – замахала она руками. – Это вам можно лук и чеснок есть сколько угодно, а я…

– А ты собираешься тут с кем-то целоваться? – хмыкнул Никита. – Очень интересно. Хотя мы тут видели твоего старого друга Жору…

– Он теперь уважаемый человек, тракторист, – подхватил Макар. – Бросил пить, почти год в завязке. Так что, если ты решила сменить своего Андрея на нормального парня…

– …мы только за! – закончил Никита.

– Давайте сюда ваш чеснок, – сдалась Маруся.

Мясо было обалденно сочным, печеный чеснок – ароматным и вкусным, салат из помидоров с фиолетовым луком сводил с ума, зелень хрустела на зубах, добавляя в симфонию вкусов пряные нотки, три глотка вина сделали ужин идеальным.

И даже креветки не остались в одиночестве – когда шашлык больше не помещался даже в туго набитые животы близнецов, они развалились на скамейке в одинаковых позах, подвернув под себя загорелые длинные ноги и по одной подкидывали их в воздух, ловя ртом.

– Спасибо, это было очень вкусно, – Маруся взяла свой бокал вина и тоже откинулась на спинку скамейки. – Где вы научились так здорово жарить шашлыки?

– У мужчин это врожденное умение, – лениво отозвался Никита. – Как у женщин – варить суп.

– О, а помнишь, она нам суп варила? – оживился Макар. – Тем летом, когда Герман с мамой в Европу умотали.

– О, господи… – простонал Никита. – Зачем ты напомнил! Картошка с горохом, макаронами, рисом и огурцами.

– Называла это «кухня фьюжн»!

– Как мы сортир после него не разнесли, даже не знаю!

– Эй! – Маруся швырнула креветкой в Никиту, но он ловко пригнулся и поймал ее ртом. – Я вообще была не обязана!

– Признайся, – Макар сложил ладони у груди. – Ты специально хотела сделать нам гадость? Ты ведь умеешь готовить? Умеешь же?

10

Маруся швырнула еще одной креветкой и в Макара, но он оказался не таким ловким, как брат и поймал ее ладонью уже у самой земли, но не постеснялся сжевать.

– У тебя морда кетчупом измазана! – злобно фыркнула Маруся, уходя от ответа.

По правде говоря, у нее даже яичница не каждый раз получалась – то сырая, то горелая, то пересоленная. Но, к счастью, в наше время можно было просто заказать доставку кофе с круассаном и не париться.

– Ну так вытри, – Макар выставил морду вперед и кивнул на салфетки.

Маруся закатила глаза, но какие-то отголоски материнского инстинкта вынудили ее таки взять салфетку и убрать пару засохших капель кетчупа с его щеки. Так непривычно было чувствовать под пальцами шершавую щетину – она ведь помнила тот месяц без родителей, который они провели втроем.

Ей было уже восемнадцать, можно было доверить несовершеннолетних обормотов – так считали родители.

Обормоты же воспользовались свободой и дома практически не появлялись – разве что поздним утром, чтобы завалиться спать. Проснуться, позавтракать, чем придется – и снова унестись по своим делам.

Маруся пыталась жаловаться папе и мачехе, но тем было не до четырнадцатилетних балбесов.

– Что с ними может случиться? – говорила Лана. – Взрослые уже лоси. У тебя-то все в порядке?