Последний удар (СИ), стр. 2
- Это да… А как давно ты вернулся?
- Около трех лет назад.
- Недавно.
- Немного. Я искал тебя, но потом решил, что ты тоже покинул город, если не страну.
- Нет. Я никуда не уезжал. Как видишь я все-таки закончил музыкальную обсерваторию. Получаю большие деньги теперь, в центр перебрался.
- Вижу
- А ты? Кем ты стал?
- Что-то вроде совладельца строительной компании. Бизнесмен.
- Кем, блять? Бизнесмен? Ты? - теперь уже громко и задорно рассмеялся мужчина.
- Да. Мне, как тебе, не повезло. Я теперь и пишу то с трудом. Посмотри на пальцы. - спокойно ответил мужчина.
Дирижёр смотрел на его пальцы: тонкие, длинные, аккуратные, но не такие изящные как прежде. Они были все в шрамах, белых и давно заживших. Руки тряслись, а вместе с ними и пальцы, словно принадлежали какому-то немощному старику.
- Мне жаль, что так все получилось. - с грустью ответил дирижёр, - Я узнал об аварии от твоего отца, когда ты уже уехал.
- Я скучал.
Крепкие ладони дирижёра обняли лицо мужчины, и они безнадежно слились в долгом и горячем поцелуе. Они вновь ощутили себя подростками, трусливыми и неловкий, боящимися попасться кому-то на глаза. Они все целовались, трудно выдыхая горячий воздух друг в друга из этих розовых мешков, называющимися легкими. Теперь они не чувствовали себя людьми, они растворились друг в друге, а души их переплелись как это случалось прежде. Лиам резко начал снимать пиджак Аарона, а тот, оперившись о стену, полностью отдался в его распоряжение. Мгновенно возбуждение охватило разум обоих мужчин. Дирижер страстными и плавными движениями начал спускаться к паху любимого, и ловко расстегнув ширинку, с силой сдернул с него брюки. Приталенный пиджак мешал свободному движению, поэтому скинув с себя пиджак, он бросил его к другому. Он вытащил член Аарона из трусов и уверенными движениями начал настойчиво его ласкать. Он целовал головку члена, в то время как правой рукой игрался с его яичками, все это время смотря в глаза Аарона. Они вновь очутились в своем юношестве, когда любили друг друга пылко и без остатков, когда так боялись попасться на глаза консервативных родителей, что совокуплялись по заброшенным стройкам и под мостом, ведущим на выезд из города. Казалось, что ласки длились часами, казалось, что Лиам вечно сосет его член, пытаясь как можно глубже затолкнуть его в себя — он хорошо помнил какой минет нравился любимому, но в действительности же двадцатиминутный антракт закончился первым звоном колокольчика, под который Аарон кончил на пол. Звук колокольчика прервал их мнимое объединение и теперь им предстояла новая разлука.
- Вторая часть начинается — мне нужно идти. Встретимся здесь же после концерта. - быстро произнёс дирижёр, вытирая губы ладонью или скорее размазывая слюни с частью спермы, и вышел из комнаты в коридор, направившись в противоположную сторону откуда пришел Аарон.
Спускаясь Аарон вновь почувствовал острую боль в грудине, которая заставила его облокотиться о перила старой винтовой лестницы, жадно вдыхая воздух.
- Дорогой, что такое? Где ты был? - тут же послышался голос жены, которая уже спешила к мужу на помощь, поднимаясь.
- Сердце. - только смог принести мужчина.
- Все, поехали в больницу.
- Нет. - твёрдо и громко ответил мужчина. Ты меня уже задушила этой заботой. Я только чихну — уже меня хоронишь. Как же ты меня, достала. Дети выросли, ты решила нового ребёнка во мне найти?
- Что ты такое говоришь. - тихо прозвучал надрывающееся голос.
- То и говорю, надоело. Я хочу развестись.
Расплакавшись, женщина быстро спустилась и побежала в холл. Муж хотел уже было пойти за ней, но второй звон колокольчика развернул его в сторону концертного зала. Протискиваясь между местами, он наконец занял свое место и, дождавшись, когда дирижёр вновь выйдет на стену, стал потирать горящую грудину и сжимать губы, до сих пор немеющие после горячего поцелуя. Послышались первые ноты, и музыка начала свое чарующее действие, завораживая зрителей…
***
Концертный зал встрепенулся аплодисментами, шум хлопающих рук мгновенно оглушил дирижёра и близ сидящих к нему скрипачей и флейтистов. Крещендо музыки, которую сыграл оркестр, зарядило зал такой энергией, что теперь она вылилась в оглушающий всплеск эмоций. Люди все хлопали и хлопали, отчего оркестр особенно насытился эмоциями зала. Их усталость теперь ощущалась приятной тяжестью.
Из зала после продолжительных аплодисментов, постепенно начали выходить пары людей, направлявшихся в гардероб, обмениваясь между собой восторженными комментариями.
В центре зала остался сидеть мужчина. Его голова низко наклонилась и упала на грудь, отчего проходящему мимо человеку показалось, что он уснул. Но так никто и не узнал, что сердце его, которое, как установил на следующий день судмедэксперт остановившееся в тот вечер от закупорки аорты, сделало последний удар с ударом барабана, с последними движениями скрипачей, с последним дыханием флейтистов, что играли в этот вечер “Болеро” Равеля, с последним взмахом рук дирижера…