Я буду жаловаться! (СИ), стр. 9

И тогда меня посетила неожиданная догадка. Он же сейчас не один. Горячев сейчас с кем-то, а трубку взял скорее из уважения к другу.

— К предкам решил на выходные смотаться? — спросил Андрей, а я поразился, насколько он наивен.

К предкам? Серьезно? Да Горячеву там кто-то сосет, не меньше.

— Нет. Андрюх, я занят. Давай потом.

Я наблюдал за тем, как парень хмурится, глядя на телефон, на дисплее которого была надпись «вызов завершен».

— У Горячева кто-то есть? — спросил я, хоть это и стало очевидно.

— Нет, — возразил Андрюха. — Я бы знал.

Образ Никиты не вязался с тем, что я видел в нем. Скромный парень, который так легко отнёсся к смене ориентации друга, который зависает в пятницу вечером с кем-то, о ком не знает никто, и который при этом явно не ровно дышит к одному из преподавателей. Слишком странно.

— Так что? К тебе?

Комната Андрея оказалась, пожалуй, самой выгодной в этой трешке — самая дальняя и с балконом. Впрочем, вся квартира была больше похожа на общагу: студенты, знакомые, которым надо перекантоваться, живущие прямо здесь, народ, что собрался на кухне, потому что в баре или кафешке дорого, а на улице еще холодно. Музыка из колонки на кухне, другая музыка вперемешку со звуками какой-то игры — из другой комнаты. У компьютера Андрея тоже лежал геймпад.

— Как-то так, — натянуто улыбнулся он. — Шумновато…

— Ага, — согласился я. — Никто не услышит.

Оставшись наедине с ним в комнате, я сделал то, чего так хотел прямо посреди моста. Наши губы были еще холодными с улицы, поэтому на таком контрасте ощущались прикосновения горячего языка. Там, на мосту, под пронизывающим ветром на Андрея было холодно смотреть, а здесь, чувствуя под пальцами холодную ткань толстовки, мне хотелось скорее снять ее, чтобы добраться до тёплой кожи, прикоснуться к ней.

— Скажи сразу, как далеко ты готов зайти сегодня? — спросил я, прекрасно понимая, что сам я уже хотел бы Андрея целиком и полностью.

Я сомневался, что мы дойдём до секса, но смазку с презервативами откопал на дне сумки, с которой ездил домой раз в полгода. Теперь они лежали в небольшом кармане на молнии внутри моего рюкзака, ожидая своего часа.

— Я хотел бы сказать, что готов на все, но… я не готов. Поможешь?

Я старался смотреть на Андрея и не засмеяться. Это он сейчас попросил меня его подготовить. Какой интересный каламбур…

На улице еще темнело рано, я отошёл от парня и щелкнул выключателем, оставляя нас в темноте.

— Расслабься, — прошептал я перед новым поцелуем.

— И получай удовольствие?

— И попрощайся с девственностью, — позволил я себе начать переходить черту хотя бы словами, чтобы посмотреть, насколько парень готов к происходящему.

— Но я же уже…

Мои ладони приподняли край футболки и расстегнули пуговицу на джинсах.

— Уже что? — невинно поинтересовался я.

— Уже расслабляюсь, — хрипло проговорил он, чувствуя, как я провожу по коже, подцепив пальцами резинку его боксеров.

Я не собирался его раздевать, поэтому повалил на широкий разложенный диван прямо так, упёрся коленом между его ног и навис сверху. Когда Андрей прошёлся руками по моей шее, притянув ближе для поцелуя, я неожиданно поплыл — так остро сейчас ощущались прикосновения другого человека.

Где-то за стенкой смеялись люди, а я чувствовал себя, будто оглушенный, будто мы находились под слоем воды, и все звуки доходили замедленными. Только наше дыхание оставалось громким и тяжелым. Я не удержался и потерся пахом о дающее о себе знать возбуждение Андрея. А потом полез расстегивать ширинку и оттягивать боксеры, высвобождая сочащуюся смазкой головку его уже стоящего члена. Все это не шло ни в какое сравнение с почти невинными прикосновениями Андрея, руки которого сейчас шарили где-то по моей груди под футболкой. К отсутствию этой самой груди ему еще придётся привыкнуть.

Он разорвал поцелуй и запрокинул голову, жадно хватая ртом воздух, когда я прошёлся пальцами по члену, размазывая кончиками смазку, оглаживая, очерчивая головку. Андрей потянулся к моим джинсам, торопливо пытаясь разделаться с молнией, понимая, что я тоже хочу его.

— Арис… что мне?..

— Все хорошо.

Мне хотелось куда большего, потому что чувство вседозволенности не отпускало. Там, дома мы с Витей не могли нормально расслабиться. Все происходило украдкой, урывками. В его комнате, когда за стенкой родители, которые в любой момент могут войти в комнату, на двери которой не было замка. В моей комнате, когда мама вот-вот придёт с работы. Мы не могли толком держаться за руки, даже в компании о нас все знали, но любые проявления не поощрялись. А потом столько времени меня съедала ревность и разочарование, что от меня вот так легко отказались. А теперь отпустило внезапно и как-то резко, забралось, закралось вместе с мурашками там, под лестницей универа, когда Андрей коснулся меня.

— Арис…

Я чувствовал под ладонью его пальцы, обхватывающие оба члена, направлял, целовал и до головокружения боялся, что даже после всего сделанного, после такой ссоры с друзьями из-за меня, Андрею просто не понравится и он перестанет со мной общаться.

— Да.

— Я сейчас…

Одной рукой я опирался на диван, а вторая была занята, поэтому пришлось закусить зубами край его футболки, оттягивая ткань, чтобы не испачкать. Наши стоны тонули в смехе, музыке и звуках компьютерной игры, доносящихся из соседних комнат. Никому не было дела, чем мы только что занимались.

========== 12 ==========

Универ снова встречает меня унылым фойе, заспанной гардеробщицей, но не Андреем. Он написал, что проспал, поэтому прибежит почти сразу к паре. Я уже приготовился спать где-то на заднем ряду, но меня окликнула Ксюха. Белова еле закрыла предыдущую сессию и была одной из кандидаток на вылет после первого же семестра. Пришлось выйти из аудитории, оставив там свой рюкзак.

— Мне бы документы забрать… — говорит она, отводя глаза.

Ксюха была далеко не глупой девушкой, но ситуация в семье диктовала ей другие правила. Я надеялся, что она продолжит бороться.

— Все совсем плохо? — спрашиваю я почти на автомате.

— У меня сил больше нет, — говорит она. — Попробую сейчас сначала жизнь наладить немного, а потом может на заочку махну.

— Ты уверена?

— Это не от меня зависит, — с сожалением произносит она.

Мы плетёмся в секретариат, я объясняю, что вот так просто ей никто не отдаст документы, что нужно будет написать заявление, что нужно будет бегать с обходным листом, что Зотов явно составит приказ не сегодня.

— Я поняла. Дай хоть заявление и обходной.

Мне приходится звонить Эвелине, чтобы уточнить детали. До пары оставалось совсем немного времени, поэтому мы стояли в фойе. Я объяснял, где и у кого нужно поставить подписи. Мимо нас прошёл безупречный Вересов, на которого я отвлёкся.

— Согласна, крутой мужик, — хихикнула Ксюха.

— Я не…

— Да-да.

И это можно было бы перевести в шутку, но уже через пару минут в универе появилась вся компания из раздражённого Игоря, хмурых Дашки и Софы, но вполне себе невозмутимого Никиты и улыбчивого Андрея.

Я просто не мог скрыть своей реакции, увидев его сегодня. Настолько, что даже Ксюха обернулась посмотреть.

— Даже так? — спросила она, смущая меня окончательно.

А Андрюха жестом дал понять, что вот-вот будет звонок, но мы обязательно встретимся на следующей перемене. И я даже знал, где мы встретимся, но впереди была еще целая пара.

Анализируя все свои предыдущие отношения, я мог точно сказать, что как только дело доходило до физического контакта, то моя симпатия тут же перерастала во что-то большее. Хотелось заботиться о человеке, чаще быть с ним рядом, проводить много времени вместе. Даже с Витей так было. Чем больше мы встречались, тем одержимее я становился. Когда отношения заканчивались, это било по мне сильнее, чем по партнёру. Говорят, что в паре всегда кто-то любит, а кто-то позволяет себя любить. Мне казалось, что я тот, кто вкладывается в отношения больше, что мне всегда есть что терять.