Я буду жаловаться! (СИ), стр. 1

========== 1 ==========

Тишину комнаты разрывал звук вибрации. Противным, монотонным скрежетом он въедался в мозг, а я даже не сразу понял, что это мой несчастный мобильник ползёт по когда-то лакированной столешнице, ныне превращённой в доску памяти. Он пересёк «здесь был Славик» и медленно двинулся к «Вересов пидорас».

— Арис, твою мать! Выруби!

Только после возгласа Юрки я вынырнул из сна и попытался сфокусировать глаза на дисплее. Номера нет в записной книге, но с тех пор, как я подписался на должность старосты, так иногда бывает. Однокурсники будто считают своим долгом позвонить не со своего номера, а с номера своей второй половины, мамы, папы, бабушки, соседей, совершенно левого человека с улицы или вообще с домашнего, выбрав для этого другую область, куда уехали на выходные.

— Да, — вяло протянул я, засунув телефон между ухом и подушкой.

— Пожалуйста, не клади трубку, — слышался взволнованный голос. — Мне нужно выговориться хоть кому-нибудь.

— Что там? — спросил я вполголоса скорее на автомате.

— Я набрал твой номер совершенно случайно. Мне… просто больше некуда обратиться.

Смысл слов врезался в мозг, заставляя меня проснуться. В голову тут же полезли вопросы. Кто этот человек? Что происходит?

— Что случилось? — уже более внятно спросил я, начиная думать, что могу разбудить Юрку.

Часы показывали половину седьмого. Пришлось встать, натянуть футболку и тапки, чтобы выскочить в умывальник рядом с нашей комнатой в блоке.

— Я просто… Мои проблемы могут показаться тебе смешными, но я устал. Я устал безответно любить. И не знаю, что делать.

В трубке послышался какой-то странный смазанный звук, который я принял за всхлип или вздох. Кажется, у этого парня все действительно плохо.

— Расскажи, — попросил я, заглядывая в зеркало и видя там всклокоченное и сонное отражение себя.

— Мы еще в школе учились вместе. Друзьями были всегда. Она знаешь какая красивая! — он вздохнул. — Мы втроём вообще дружили, еще один парень тоже с нами был.

— Классический любовный треугольник? — спросил я, прислоняясь к раковине, потому что больше ничего не было.

— Нет, мой друг, он… Он вообще себе на уме. Просто потом у неё стали появляться парни. Знаешь, это так ужасно, смотреть на человека и понимать, что он никогда не будет твоим.

Я знал. Я прекрасно знал, каково это. Вот уже больше полугода я ловлю любые проявления активности в соцсетях одного очень дорогого мне человека.

— Представляю… ты же рядом с ней?

— Да.

— Так почему ты ничего не сделаешь? Можно же попытаться…

— Я пытался.

Мы расстались с Витей, когда я уехал учиться. Это не было сюрпризом для нас обоих, но когда пришло время, он честно сказал, что не видит смысла в отношениях на расстоянии. Я вынужден был с ним согласиться. Но как бы сопливо это ни звучало, сердце мое соглашаться не очень хотело. Пока Витя постил в соцсети скромные фотографии, в которых угадывались чужие руки, намеки на новые отношения, которые нельзя было выставлять открыто, я просто не мог отпустить ситуацию.

— К чему это привело? — спросил я.

— Мы… мы переспали прошлым летом.

Я приезжал на новогодние каникулы домой. Мы с Витьком столкнулись в одной компании. Его новый парень весь вечер не отходил от него, а я старался даже не смотреть в их сторону. Все было кончено, но почему-то только не для меня.

— И?

— И это был единичный случай. Лучше бы я остался во френдзоне.

— Черт, — выдохнул я. — И она все еще рядом?

— Да, мы все еще вместе учимся, гуляем, дружим. Она может лечь ко мне на плечо, обнять, а я не могу не позволять ей этого.

Я не мог сказать, что мне это тоже знакомо, но ситуация была не из приятных.

— Да… — протянул я, непроизвольно проводя параллели со своей жизнью.

— Прости, что тебе пришлось это выслушать, — его голос неуловимо изменился.

Мне вдруг показалось, что он стал каким-то более бархатным и глубоким. Так в его понимании должны звучать извинения?

— Нет, ничего, — зачем-то пожал плечами я, будто собеседник мог меня видеть. — Иногда нужно кому-то выговариваться. Я…

— Что?

— Я бы тоже с радостью, но… Прости, не могу помочь тебе даже советом, — сказал я, зажмуриваясь и не очень понимая что несу.

— А можно?..

— Что?

— А можно я тебе еще завтра позвоню?

Это было неожиданно, но почему-то приятно. Человек, что так бесцеремонно вторгся в мою жизнь, почувствовал какое-то единение? Или как это?

— Если хочешь…

— Спасибо.

Он отключился, возвращая меня, стоящего в тапках, трусах и футболке, в реальность. Я все еще был в умывальнике. Ноги подмёрзли от сквозняка и кафельного пола, холод которого чувствовался даже сквозь подошву. Пора было собираться в универ.

Эвелина никогда не приходила вовремя. Благо Зотов без проблем доверял мне ключи от секретариата. Всю жизнь мне казалось, что манера поведения, благодаря которой я сначала вёл себя в незнакомом обществе очень скромно, а только потом раскрывался, мешала, но в университете вдруг выяснилось, что роль хорошего мальчика открыла мне несколько преимуществ. Одно из них — доверие секретаря, преподавателей и даже декана.

Я забрал из ящика отложенные заранее анкеты учащихся, когда в маленький кабинетик вихрем ворвалась звезда всего факультета.

— Ты здесь поселиться решил? — нахмурился он, проходясь по мне взглядом.

Вот уж кто умел это сделать, так только Вересов. Ощущение, будто он тебя уже не просто осмотрел, а пощупал и подергал за каждый нерв. Крутой мужик, но, что бы ни писали о нем на столах и партах, натуральный. О его романе с Юлией Александровной ходило по универу столько разных слухов… один интереснее другого.

— Нет, просто много всего сделать надо, — пробормотал я.

Он же уткнулся в журнал третьего курса. Самым простым способом забыть Витьку был тот, где мне советовали переключиться на кого-то другого. Я никогда не понимал этого совета. То есть кто-то другой просто будет тебе заменой любимого человека? Это вообще прокатывает? Впрочем, если и следовать столь сомнительным рекомендациям, то только в сторону кого-то шикарного вроде Вересова. Но для полного «счастья» мне не хватало только взрослого натурала, который является моим преподавателем.

— Горячев… — пробормотал он, сверяясь с телефоном. — Аристарх, есть стикеры?

— Да, пожалуйста.

Владлен Викторович ушёл, а в мою голову вдруг начали закрадываться сомнения. А что если звонивший мне сегодня парень — всего лишь попытка посмеяться? Я колебался всего несколько секунд, а потом включил компьютер и достал телефон. Моя решимость медленно подтаивала, пока системник тужился, пытаясь загрузиться. Открыв документ со списками студентов, я зажал комбинацию клавиш и вбил цифры номера в строку поиска.

Одно совпадение. Андрей Рунов. Третий курс.

========== 2 ==========

Я не знал этого парня, не представлял, как он выглядит, не мог понять, зачем ему звонить мне. И теперь этот странный звонок занимал все мысли, но у меня не было никакого плана дальнейших действий.

В попытках отвлечься, я как обычно зашёл в соцсети и уже привычным движением открыл страницу Вити. Новая фотография, от которой я только усмехаюсь, переносит меня в прошлое. Это было одно из наших любимых мест, а теперь он фотографируется там с другим. Нет, фото снова не явное, а всего лишь одна рука в другой на фоне знакомого пейзажа, но я знал, что это значит. Я помнил.

Почему мне не все равно? А почему этому парню, что звонил мне сегодня, не все равно? Зачем вообще ему было звонить мне и рассказывать всю эту дурацкую историю? Может, мне тоже стоит выговориться кому-то?

Я практически не завёл друзей здесь. С однокурсниками общался только по учебе. Когда без согласия меня назначили старостой, было настолько все равно, что я просто пожал плечами и занял свое свободное время новыми обязанностями и помощью Эвелине. В этом были свои плюсы и минусы. Мне приходилось выполнять работу, за которую платили Эвелине, но и знал обо всем, что творится в универе, я куда больше простых студентов. Ксерокопии контрольных, вопросов, билетов были у меня на руках заранее. Иметь неограниченный доступ к принтеру и ксероксу тоже было полезно. Еще я знал, кто из преподавателей писал работы за скромную плату, а у кого покупали и экзамены. Эвелина же была носителем всех сплетен. Она упорно строила глазки Вересову, а тот ее в упор не замечал, что было совершенно предсказуемо, потому что после Юлии Александровны снижать планку настолько Вересов просто не мог. Он оставался предметом воздыхания многих студенток. Я мог бы быть в их числе, но все мысли занимал только Витя. А теперь еще и этот странный парень, позвонивший утром.