Я буду жаловаться! (СИ), стр. 2

Я торчал на лестнице, с которой было видно расписание и гардероб, надеясь увидеть странную троицу, о которой говорил мой собеседник. Два парня и девушка, находящиеся в сложных отношениях. Мне показалось, я увидел их. Парни дурачились, пытаясь толкнуть друг друга, а между ними шла девушка, пытающаяся их угомонить. Они оба были симпатичными, веселыми. Как там сказал звонивший? Друг себе на уме? Сейчас они оба были самыми обычными студентами. Если это вообще они.

В общагу я вернулся уже вечером. Настроение было отвратительным. Мало мне мыслей и проблем, теперь добавился еще этот парень с третьего курса. Вот возьму и буду жаловаться ему в ответ. Только не скажу, что моей нарывающей занозой является парень. Пока вся моя решимость не растаяла, я вышел в умывальник и набрал номер.

— Привет, — удивленно сказал он в трубку.

— Привет, — смутился я. — Ммм… Как ты?

Вот почему я весь из себя такой решительный, но как только доходит до дела, так сразу смущаюсь? Ненавижу эту черту своего характера. Многие считают меня скромником, но будьте уверены, как только я привыкну к человеку, это проходит.

— Лучше… благодаря тебе, — говорит он, а у меня впервые за долгое время что-то сжимается где-то внутри.

— Хорошо. Я просто… беспокоился. Ты так внезапно позвонил утром и был таким взволнованным.

— Я напугал тебя? — слышится в трубке.

— Не напугал. Мне слишком знакома твоя ситуация. Я нахожусь в похожей.

— Расскажешь?

— Да почти нечего рассказывать. Мы год встречались и расстались из-за моего отъезда на учебу. А теперь я ловлю в соцсетях фотографии с новым парнем.

— Хреново… — вздохнул он.

— Не то слово, — усмехнулся я. — Ты правда набрал мой номер рандомно?

— Да. А что? Ты сомневаешься?

— Были такие мысли.

Я прислонился к стене и подумал, что на этот вопрос я могу никогда не узнать правдивого ответа.

— Прости. Я так вторгся в твою личную жизнь, завалил своими проблемами, заставил сомневаться, — его голос снова становился каким-то глубоким.

В прошлый раз это тоже произошло, когда Андрей извинялся. Такое малозаметное изменение, пробирающее, манящее.

— Как тебя зовут? — спросил я, выныривая из собственных мыслей.

— Андрей, — назвал он имя, которое я уже знал. — А тебя?

Мне нельзя было называть своего имени. Оно было слишком редким, чтобы я смог оставаться инкогнито.

— Артём, — соврал я.

— Приятно познакомиться.

Нам нужно было о чем-то говорить и дальше, а что двигает беседу лучше, чем вопросы?

— Так что твой друг? Он не поддерживает тебя?

— Никитос не знает ничего. Да и если бы знал, то наверняка занял нейтральную позицию. Да и изливать душу проще незнакомцу, чем другу.

Я усмехнулся. Андрей был прав. Именно за этим я звонил ему сейчас.

— Артём…

— Что?

— Как думаешь, хватит нам сил отпустить этих людей?

И снова внутри его слова отдались чем-то таким, чему я так и не нашёл названия. Это была не боль, но чувство щекотало изнутри, похожее на смущение, оно заставляло меня хмуриться и кусать губы.

— Не знаю, — пожал плечами я, поздно понимая, что собеседник меня не видит.

— Спасибо тебе, — как и в прошлый раз поблагодарил меня он.

— За что?

— За честность.

Это было не так. Я знал его. Я соврал, назвав другое имя. Но многое ли меняла эта ложь?

========== 3 ==========

Андрей позвонил мне утром, как и обещал. И я уже рад был слышать его голос.

— Не хочу никуда идти, — выдохнул он.

— Не ходи, — хмыкнул я, вытащив зубную щетку изо рта.

— Не могу. У меня профильный предмет, который ведёт офигенный препод.

Я чуть не спросил, не Вересов ли это, но вовремя прикусил язык.

— Тогда идти надо.

— Да. Никитос вчера место на практике выиграл у него. Даже не знаю, завидовать или радоваться.

Точно. Вчера весь универ стоял на ушах, потому что Вересов огласил три фамилии студентов, которые будут проходить практику под его руководством. Одним из них стал тот самый Горячев, данные которого Владлен Викторович переписывал утром. Странное совпадение, потому что все говорили о том, что Вересов тянет жребий. Выходит, фамилия Никиты — Горячев. И именно он друг Андрея. Осталось вычислить девушку.

— Есть чему завидовать? — как можно более нейтрально спросил я и набрал в рот воды.

— Да, там лакомый кусок.

— Практика или препод? — спросил я и прикусил язык.

Он же натурал, блин.

— Практика, — улыбнулся Андрей. — Хотя на препода все студентки слюной капают. Даже Дашка.

— Дашка? — продолжал я заваливать его вопросами, радуясь, что он не заметил ничего.

— Да. Именно о ней я тебе рассказывал.

— Хорошо. Просто ты не называл ее по имени.

На Вересова грех было не покапать слюной. Эвелина обсасывала подробности его личной жизни практически постоянно. Я уже несколько раз слышал о том, что Романовская даже будучи замужем предлагает ему секс, а уж что они творили, когда встречались, и как часто она раньше появлялась в универе… Меня же приводило в восторг то, что все вокруг говорили про Вересова и даже делились какими-то подробностями его жизни, но при этом лично я никогда и ничего не слышал от него. Он всегда был подчёркнуто вежлив и отстранён со всеми кроме декана. Начало их дружбы для меня тоже было покрыто мраком, но это явно было что-то интересное.

Мы разговаривали все время, пока я собирался. Судя по звукам, Андрей тоже все же поднял себя с кровати. И только подходя к универу, я поймал себя на мысли, что улыбаюсь. А еще за все утро ни разу не залез на страницу Вити.

Кто такой Горячев, я узнал практически случайно. Фурашов отправил меня за журналом, и проходя мимо одной из аудиторий, я увидел Вересова и студента, который пытался успеть на пару до того, как преподаватель закроет дверь.

— Горячев, опаздываешь, — улыбался мужчина.

Обычно улыбка Вересова не предвещала студентам ничего хорошего, но в этот раз было что-то не так. Было что-то, что радовало Владлена Викторовича.

Никита же показался мне каким-то простым. Слишком простым, обычным. Я даже почувствовал себя разочарованным.

Когда во время большой перемены Крохина попросила отдать некоторым студентам третьего курса работы, которые она оставит на кафедре, я тут же бросился перебирать их. Относить одну работу было бы странно, поэтому я вытащил из стопки папки, подписанные фамилиями Рунов и Горячев, а вот Даш оказалось несколько среди девушек. Ладно, она наверняка будет с ними.

Я высматривал Никиту, потому что теперь точно знал, как он выглядит. Нашлась компания в столовой. Показавшийся мне слишком простым парень, сейчас выглядел совершенно иначе. С друзьями он был более расслаблен, чем при Вересове утром. Он даже чем-то напомнил мне того же Вересова. Была в нем какая-то взрослость, вдумчивость. Я тоже мог бы сказать, что он себе на уме. Вроде как со всеми, но в то же время сам по себе.

И снова я решительно направился к их столу, чтобы окончательно выяснить, с кем разговаривал по телефону. И уже подойдя к ним, сдулся. Черт…

— Извините, а кто из вас Горячев и Рунов? — еле выговорил я, чувствуя, как начинают гореть щеки.

— Мы, а что? — отозвался один из парней.

Я перевёл взгляд на него и вздрогнул. Он представлялся мне совсем другим. Не таким улыбчивым парнем, которого я сейчас видел перед собой. Я поверил бы даже в то, что мне звонил Никита, с его содержательностью, но не Андрей. Сложно было поверить, что этот веселый парень буквально вчера так отчаянно рассказывал мне в трубку о своих переживаниях.

Я протянул им две папки, которые принёс с собой.

— Крошка передала? — оживился Никита.

Он взял работы и передал одну из них Андрею. А у меня все еще не сходились образы в голове. Я стоял, пытаясь понять, что не так, когда Никита поднял голову и поблагодарил. Бросив взгляд на него, я вдруг понял, что парень далеко не так прост, как мне показалось утром. Его взгляд пронзал меня насквозь, будто он обо всем догадался. Но этого же просто не могло быть, так?