Принцесса без короны. Неправильный отбор (СИ), стр. 52

— Это и есть счастье, не быть таким, как он.

…На свадьбу сыновей Леон не приехал: все газеты писали о том, что его величество страдает от жестоких приступов подагры, хотя Дайна прекрасно понимала, что он просто не хочет смотреть в глаза сыновьям. Отбор невест закончен, а свадьба вполне может пройти и без участия отца женихов. Зато в академию приехала королева Мия: улыбчивая, добрая, стройная, несмотря на многочисленные роды. Карин оробела — усиленные занятия с саалийскими мастерами манер и этикета лишь сгладили ее неловкость и смущение, но не убрали до конца — но королева лишь ободряюще улыбнулась и сказала:

— Не надо меня бояться, моя дорогая. Знаешь, откуда родом я сама?

Карин только руками развела.

— Я родилась в крошечном поселке у южного моря, — ответила Мия. — Мой отец был плотником, а мать ткачихой. А потом во мне проснулась магия — и вот я здесь.

Она обняла будущую невестку и добавила:

— Просто будь собой. В этом и есть твое счастье.

Будущая свекровь понравилась Дайне, и на какое-то мгновение она даже пожалела, что они будут редко видеться. Мия жила в Саалии, туда уедут Эжен и Карин, когда она закончит учебу. А Дайна с Валентином останутся в академии, и, когда минута сожаления миновала, Дайна подумала, что это правильно.

Лучше держаться подальше от королей, их дворцов, интриг и злобы. Им с Валентином уже хватило этого. И Эжен, который давно заявил, что останется в академии, придерживался такой же точки зрения. Ему даже должность нашли — Эжен стал мастером по международным контактам и теперь бегал по академии то со словарями, то со счетами.

Почти одновременно с Мией приехало посольство Застепья во главе с князем Шураном. Рядом с академией встали алые походные юрты, и молодые воины на вороных конях принялись соревноваться в скачках и стрельбе. Студентки толпились на безопасном расстоянии и отчаянно строили глазки красавцам в черно-красных шелковых халатах. А Гровир рассказывал всем, кто готов был его слушать, о том, что свадьба оркувен-ани немыслима без соревнований, бараньего шашлыка и танцев.

— Ну что это за свадьба без скачек? — спрашивал он у Аделарда. — Так, скукота.

Аделард доедал третью порцию шашлыка и был с ним полностью согласен.

Князь Шуран, смуглый, круглолицый, похожий на древнего бронзового божка, церемонно дотронулся до локтя Дайны, и она почувствовала мгновенную оторопь, будто внезапно заглянула в пропасть. А Валентин, который стоял рядом с ней, удивленно взглянул на князя и спросил:

— Вы тоже маг? Я чувствую вашу силу.

Князь церемонно кивнул. Колокольчик, украшавший его косу, издал мелодичный звон.

— Мне было некогда учиться, — ответил он. — Пусть теперь дети идут по хорошей дороге, — князь пристально посмотрел на Валентина и произнес: — Я вижу, что она хорошая девочка. Будь ей достойным мужем.

— Я буду им, — с торжественной искренностью сказал Валентин. — Ничего другого я не хочу.

…День свадьбы выдался солнечным и ясным, словно кто-то смыл из него все плохое. Вместе с Карин и подружками невест Дайна шла в сад, где должна была состояться церемония, и ей было настолько легко и свободно, что казалось, будто душа летит куда-то вперед, к яблоням, где уже стояли Эжен и Валентин, и помощники священника разворачивали полосы ритуальной ткани, которыми накроют жениха и невесту.

Древний обычай — скрыть любящую пару от случайных глаз, чтобы они принесли свои клятвы лишь любимому человеку и Богу.

«Я стану его женой, — думала Дайна, не сводя глаз с Валентина. — Господи, я стану его женой!»

В памяти мелькнул тот тихий осенний день, когда Валентин отбил Дайну у дракона — а тогда она была изгнанницей и думала, что ее жизнь закончена. У нее ничего не было, кроме отчаяния и надежды. А человек в маске пугал ее, и у Дайны немели ноги, когда он прикасался к ней.

Если бы кто-то тогда сказал Дайне, что уже через несколько дней она выкинет из головы и Кендрика, и свой неудачный брак, и желание отомстить, она бы не поверила.

Дайна подошла к Валентину, и он улыбнулся и ободряюще сжал ее руку.

— Ты как-то странно на меня смотришь, — негромко заметил он. Дайна улыбнулась.

— Просто подумала о том, что тебе никогда больше не придется надевать маску, — подумала она, и Валентин улыбнулся в ответ.

Эжен улыбался. Карин выглядела настоящей принцессой в шелке и кружеве свадебного платья. Ее многочисленная родня в пышных народных костюмах — Карин исполнила свое желание, выкупив поселок на следующий день после финала отбора невест — смотрела на девушку с искренней гордостью и любовью, настолько глубокой, что сердце невольно замирало.

Дайна в очередной раз заметила: как хорошо, что у Карин и Эжена был этот год, чтобы получше узнать друг друга. Стоило только увидеть, как Эжен смотрит на свою будущую жену, как становилось ясно: их брак не просто результат отбора невест. Они нашли общий язык, подружились, и из этой дружбы и родилась любовь — та самая, настоящая.

Дайна вспомнила, как под новый год встретила Карин — раскрасневшуюся, полную странного восторга, будто бы захмелевшую. Она посмотрела на Дайну и, словно не видя ее, проговорила, прижав ладони к пунцовым от смущения щекам:

— Господи, неужели это вот так бывает?

— Да, — ответила Дайна. Не надо было объяснений, чтобы понять, что случилось между Карин и Эженом. — Да, так оно и бывает, когда ты любишь.

— Возлюбленные чада мои! — произнес священник. — Мы собрались сегодня для того, чтобы соединить священными узами брака Эжена и Карин и Валентина и Дайну. Встаньте на колени.

Дайна послушно опустилась на колени рядом с Валентином, и помощники священника проворно накрыли их белым полотном, расшитым золотыми строками из Святого писания.

Что там говорят о том, что две души становятся едиными?

Сейчас Дайна с трудом могла дышать — ее переполняло надеждой и любовью.

— Я люблю тебя, слышишь? — негромко произнес Валентин, и Дайна смогла лишь откликнуться:

— И я люблю тебя. Сильно-сильно.

Она не запомнила слов священника: просто поняла, что церемония закончена, и свидетели бросают в них цветочные лепестки и рисовые зернышки. Валентин улыбался — так, словно теперь по-настоящему вернулся к себе, словно именно сейчас закончился его долгий путь.

И душа Дайны летела высоко-высоко, к синему куполу неба, туда, где на драконьих крыльях кружило ее счастье.

Конец