Голоса прошлого (СИ), стр. 61
Но главная проблема всех модификаций с затрагиванием интеллекта на уровне генов – неумение творчески мыслить, принимать нестандартные решения.
Каждый солдат должен уметь работать не только в составе группы, но и как самостоятельная боевая единица.
Секрет успеха любой наземной операции: армия, командование, технологии.
Нет ничего несокрушимее мотивированной пехоты при грамотной работе штаба и хорошем вооружении.
Да, бывают издержки. Ольга Мороз, например. О ней мало говорят, не принято. Но по факту: из внезапного чувства к пленному врагу Ольга устроила тому побег, и ушла вместе с ним. Капитан Мороз, да. Надеюсь, у неё хватило ума убедить любимого улететь за тысячу парсеков от нашей проклятой войны. Но если ей, носителю паранормы пирокинеза, в пространстве Оллирейна живётся сейчас очень некомфортно, то жалеть не о чём: выбирала сама.
Хочу сказать, что не считаю подобное поведение примером. Оно сродни поведению Ларисы Широкиной, врача с Враны, которая спасала детей, убивая других детей. Но могу понять, почему наши командиры отказываются от любых проектов по созданию суперсолдата с отключенными эмоциями. Эти проекты постоянно всплывают, в том или ином виде, любопытству учёных нет предела.
Главной мотивацией должна быть всё же не ненависть. Любовь. Ты бьёшься за тех, кого любишь. Всё.
А люди, подобные Ольге Мороз, встречаются на серьёзных должностях редко. Один раз на миллион. Большинство отсеивается ещё на этапе отбора…
***
Ванесса в тренажёрном зале озверела. Как пошла всем люлей выдавать в спаррингах… Одной, второй, третьей. С Патокой возилась дольше, но и ей выкатила незачёт. В подробностях расписав, от каких таких клешеруких гамадрилов мы произошли и на какой именно мусорной куче нас зачали.
Гентбарки наши синхронно улыбнулись в ответ, показывая остренькие зубки. Гражданский упал бы в обморок от таких улыбочек. Капитан вызвала девчонок, и, не долго думая, накостыляла всем троим одновременно. После чего вдохновённо объяснила, куда конкретно нам надо валить из десанта и чем там заняться, пока враг не прознал, какие ленивые неповоротливые клуши здесь кислород попусту переводят.
Тренировочная палка сама прыгнула мне в руки.
Клуши, значит.
... а собственно, на что я надеялась? После нескольких дней безделья под крылышком доктора Хименес? Палка упиралась концом мне в кадык, под спиной был пол, о который я грянулась, совсем не мягкий. Ванесса из такого положения казалась штурмовой башней. То есть, подхватывай руки– ноги и беги с воплями. А всего лучше унижено моли о спасении. Может, пощадит.
– Поздравляю, Ламберт, – ласково сообщила она мне. – Ты гробанулась.
А то я сама не вижу. Но это обычная натуральнорождённая гробанулась бы. А я не обычная.
Палку отнесло в сторону, я вскочила, точнее, попыталась вскочить. И застыла в нелепой позе. Сознание словно подвесили на верёвочке как детский воздушный шарик. Тело отказывалось подчиняться, и паранорму свою я не чувствовала. Получи и распишись. Внешний ментальный контроль в действии.
– Жульничаешь, Ламберт, – язвительно заметила Великова.
– Так точно, госпожа капитан, – ответила я.
Отвечать я могла. Но и только.
– Причина?
– Если возможно использовать психокинез, то почему бы его не использовать, – дипломатично объяснила я.
Недипломатичный ответ она сама прочитала. Моё сознание болталось сейчас перед нею как раскрытый планшет– терминал со снятым дешифратором.
– Если возможно спрятать свои пустые мысли, почему бы их не спрятать, – свирепо высказалась Великова. – Учишь вас, учишь, на выходе – ноль.
Она отпустила меня. Я встала, потирая затылок.
– Вы ничего не сможете противопоставить телепатической атаке, – размеренно говорила Ванесса, обращаясь ко всем. – Даже не пытайтесь делать то, чему не обучены в силу своей натуральнорождённой природы. Но вы можете пропустить такую атаку сквозь себя, как вода расступается перед ударом по поверхности. Расступается, чтобы сомкнуться вновь, и даже следа не остаётся. Для этого необходимо гасить свой внутренний диалог. До минимума, в идеале – до нуля! В схватке с телепатом вы должны не думать, вы должны действовать! Не слишком отличаясь по мыслефону от окружающей мебели. Сейчас мы с вами повторим основное упражнение по переводу сознания в неактивный режим…
Одну из стен тренажёрного зала полностью занимал экран. Он показывал космос и бело– коричнево– голубую, разводами, планету. Полигон Альфа. С орбиты было не разглядеть, какой ад там творится, на суше, на море и в воздухе.
Дом родной на долгие годы.
Прежняя гражданская жизнь казалась сном, которого никогда не было.
***
Зал ожидания GVS Опорной Базы наполовину пуст, наполовину полон. Здесь всегда так, полного потока не бывает. Не туристическая зона, однако.
Игорь в форму всё ещё не вернулся, но доктор Хименес разрешила ему перелёт к Старой Терре. Домой. При условии, что он будет наблюдаться в терранском центре восстановительной терапии (и дала контакт, к кому именно там обратиться). А вторым условием оказалась я. «С вами отпускаю, Ламберт», – подчеркнула доктор. – «Без Ламберт не позволила бы».
На Терре ждала меня приёмная дочь, я всегда прилетала к ней, когда выдавалась возможность. А семья Огневых жила на этой ледяной планете всегда, ещё с доледникового периода. Игорь рассказывал, в библиотеке семейного дома хранились печатные книги той, ушедшей навсегда, эпохи... Он пригласил меня в гости, я согласилась, почему бы нет. Долгий перелёт с двумя пересадками легче разделить на двоих, чем мучиться в одиночку.
Я заметила в зале наших гентбарок, и вместе с ними ту самую женщину– куколку, которая отведала оллирейнского гостеприимства. Сничиев– гентбарэ, как сказала тогда Чисвиропи. Хрупкое миниатюрное создание изумительной красоты. Я не сразу поняла, что не так с нею, но когда поняла…
Она больше не куталась в свой огромный балахонистый плащ. Был на ней обтягивающий беленький костюмчик, миниатюрная сумочка, сапожки с загнутыми носами, алая нитка на запястье. Плащ поднимался за спиной, как…
Как гигантские крылья.
Тьфу, пекло, это и были крылья! Чтоб мне провалиться в коллапсар на досвете, крылья!
– Энн, что с тобой?
Я подобрала отпавшую челюсть и перевела фокус зрения на Игоря. Он сообщил с улыбкой:
– У тебя забавное лицо.
Я кивком показала на гентбарок:
– Видел?
– А, их сничиев? Да. Интересные создания… Только не говори, что ты в первый раз их видишь!
– В первый раз, – подтвердила я.
– Ты же училась на врача!– не поверил он.
– Недоучилась, ты же знаешь, – объяснила я.
Я окончила медколледж на Таммееше, а там с видовым разнообразием не густо, потому что локаль Ратеене, честно скажем, задница обитаемой Вселенной, и проживают там тамме– оты (девяносто девять процентов) да терране (оставшийся один процент). Так что допуск у меня только на эти две расы, Р2 допуск. Я изучала алаурахо, потому что наставник собирался дать мне рекомендации для прохождения практики в исследовательском центре Номон, что на Тауроне. А уже собственно после присвоения Р3, я, наверное, занялась бы Гентбарисом. Не срослось. Поэтому общие сведения по анатомии есть, – как кровь остановить, если руку оторвёт!– но не более того…
– У них интересно общество устроено, выбери из информа на досуге, поймёшь. Я– то на них насмотрелся, во время Чинлиройского конфликта*. В армии или в планетарной полиции, к примеру, могут служить только свитимь и тальпе, ещё иногда чабис...
Я кивнула, это было отражено в личных делах девчонок. Чисвиропи была свитимь, Каме и Фриве – тальпе…
– Сничаренч, – продолжал Игорь, – высшая каста, они отвечают в том числе за деторождение; вот у этой девочки как раз были дети и их у неё отобрали… Она не знает, где они сейчас. Никто не знает. Живы или уже нет.