Голоса прошлого (СИ), стр. 60
Я промычала нечто неопределённое типа «как только так сразу». А про себя подумала: вначале застрелюсь.
***
Капитан Диконкору лежал в искусственной коме, его ждал курс реабилитации в планетарном стационаре. Я надеялась, что наш прайм– пилот сможет вернуться к службе. Прогноз оставался благоприятным, это радовало.
Игорь Огнев пришёл в себя. Бравый капитан бодро уплетал больничную кашу. Эта невкусная дрянь в подобные моменты кажется пищей богов, проверено опытом.
Живой. В носу защипало, я сердито тряхнула головой. Не хватало ещё соплей как у какой– нибудь молоденькой дурочки. Я «альфа» или кто… Сейчас, пережду, войду позже. А пока смотрела на него, придирчиво отмечая детали. Новую, скользкую от защитного геля, кожу. Начавшую проступать щетину – на лице и лысом черепе… Мы встречались всего ничего, по пальцам можно пересчитать все наши совместные дни. Когда этот мужчина успел проникнуть мне в душу? Нет, не так. Когда он успел проникнуть мне в душу настолько глубоко? Дохнуло в затылок нехорошим жаром: вспомнилось страшное ромашковое поле, едва не разделившее нас навсегда. Там, во сне, мы сгорели вместе.
А что станет с нами наяву?
– Bonan tagon, – знакомый голос за спиной.
Геля Гартман.
– Рада видеть тебя, Энн, – сказала она. – Ты мне пригодишься.
Я кивнула. Геля Гартман не изменилась с момента нашей первой встречи ни на грамм. Острая душевная недостаточность, безнадёжный случай, паранормальной коррекции не подлежит
– У тебя получилось, как ты планировала? – спросила я. – «Щипцы».
Она чуть пожала плечами:
– Не совсем.
– Понятно, – кивнула я.
Бой есть бой. Если что– то может пойти не по плану, оно обязательно пойдёт не по плану. Тем более, с таким битым волком, как лантарг Ми– Скайон.
– Перед уходом мы ударили по звезде коллапсатором, – пояснила Геля. – Там теперь жарко.
– Не доставайся же ты никому, – отозвалась я, имея в виду несчастную звёздную систему, пригревшую себе на беду наш маяк.
Там, в зоне обитаемости, была подходящая планета, на ней со временем могла зародиться жизнь. Ну, теперь не зародится. Негде потому что. И GV– маяк в ближайшие лет дцать не поставишь. Пока всё успокоится…
– Всегда была против автоматических маяков, – с отвращением сказала Геля. – Это же полный доступ к внутренней GV– сети по всей Федерации! Его надо тщательно охранять. А теперь кто скажет, что они успели перебросить через этот вход?
– Все входящие объекты можно отследить, – сказала я.
– Можно, – отозвалась она скептически.
Геля была права. По уму, на всех трассах действительно надо ставить базы. Раз пошла такая пьянка с несоблюдением внутреннего пространства Федерации, то одним маяком дело не ограничится.
– Геля, – решилась я, – а ты не думала немного расшевелить свою жизнь?
– Расшевелить? – подняла она тонкие брови.
– Да. Найти себе… кого– нибудь…
– Найти – имеешь в виду мужчину? – серьёзно спросила она. – Как это сделала ты?
Я кивнула.
– Неприемлемо.
– Почему? Я же смогла. Игорь, он…– я беспомощно умолкла, не зная, как донести смысл до этой девочки, не желающей взрослеть из– за своих диких принципов. – Я не одна теперь, понимаешь? Мы вместе, а это намного больше, чем каждый из нас по отдельности.
– Ты, – она усмехнулась уголком рта. – Тебя прокатило, когда тебе было почти восемнадцать. И уже был опыт физической близости. Не говоря уже о прочих сопутствующих… чувствах, – она слегка пошевелила пальцами, показывая, как относится к этим «сопутствующим». – А моему Арнису, Энн, было двенадцать лет, мне – тринадцать. Я понятия не имею, что у нас получилось бы со временем. Может, ничего, а может быть, всё. Нам не дали вырасти и узнать об этом. Так оно и осталось, Энн. А ты говоришь, мужчину. Не надо мне. Незачем.
– Ну… а потом что?
– Когда потом?
– Когда всё закончится. Когда ты наконец разделаешься с Ми– Скайоном.
– В Оллирейне таких ми– скайонов много, Энн. На мою жизнь хватит.
Так рассуждать… На всех ми– скайонов жизни не хватит. Но я ничего не сказала. Смысл? Человек упёрся рогом, как сказала бы капитан Великова. Не надо мешать.
– Иди к своему мужчине, Энн. Не трать на меня время…
***
Игорь улыбался. Смотрел на меня, и улыбался, и эта улыбка была как бальзам на рану. Живой. Не совсем здоровый, конечно же, (впрочем, это поправимо), но живой.
– Аня…
Так он меня называл на свой лад. Энн – Анна – Аня.
– Тебе нельзя резких движений сейчас, – сказала я. – Не надо, потерпи.
Он отдал мне честь. Мол, так точно, будет исполнено. Капитан. Младшему по званию. Смотрел на меня, и улыбался так, что поневоле тянуло губы улыбнуться в ответ.
– Скучала без меня?
– Ещё как. Основное веселье– то ты пропустил…
И я рассказала ему. Про рейдер, про Ми– Скайона и Гелю Гартман, про драчку и подлянку в виде удара по звезде и про то, что сейчас мы возвращаемся на Опорную Базу и светит нам парад, ротация, двадцать пять дней увольнительной на гражданку. А высокие умы в лице Командующего, Гели Гартман и прочих таких же семи пядей во лбу умников запрутся в штабе и будут думать. Строить новые планы и перебирать планы старые. Раскладывать в безумных пасьянсах звёздные карты. Решать, в какую дыру забросить нас в следующий раз.
Умникам умниково.
Игорь быстро утомился. Всё же получил слишком серьёзную травму, и просто так она уйти не могла. Прогноз по– прежнему оставался не самым хорошим из возможных.
– Всё, хватит, – мягко сказала я. – Давай– ка ляг и расслабься. Буду тебя лечить, мне док Хименес позволила.
– Поцелуями? – ввернул он.
Неугомонный. Я поймала себя на том, что всё– таки улыбаюсь. Внезапно.
– Поцелуями ещё рано, – сообщила я, привычным жестом встряхивая ладони.
Вокруг кистей начала нарастать спираль психокинетического вихря.
– А жаль!– успел он сказать прежде, чем уснуть.
Во сне его лицо разгладилось, стало совсем молодым. Ему тридцать два… не такая уж большая разница у нас в возрасте. Просто четвёртый десяток для пирокинетика – пик жизни. После сорока начнётся спад. И грустно было думать об этом, и страшно.
Какая заноза у меня появилась в сердце, кто бы мог подумать. Когда я согласилась на отношения с Игорем Огневым, я думала, это будет так, проходящим эпизодом. Как у любой из моих девчонок. Они встречались, расставались, встречались снова, и как– то легко у них всё шло, во всяком случае, при взгляде со стороны. Я не знаю, какие слёзы могли кипеть у них внутри, но со стороны ещё ни одной слезинки не видела. Драки – да, были. Но у нас вообще без драки жить не получается, куда– то надо стравливать пар; бывает, что друг на друга. Потом ничего, улыбаются во все сорок зубов и друг другу спины прикрывают в бою. А если совсем уже допекло, терпеть кого– то конкретного не можешь, тошнит, всегда можно перевестись в другой взвод, подальше от объекта своей пламенной нелюбви…
Я смотрела на спящего Игоря, и запрещала себе прозревать наше с ним совместное будущее. Оно разворачивалось паранормальным гиперзнанием против моей воли, но я запрещала себе смотреть его. Здесь и сейчас мы вместе. А что будет потом, то будет потом. Четыре года – огромный срок…
На заре развития биоинженерных технологий пытались создать универсального солдата не раз. Чтобы жил без эмоций, чтобы имел холодный, лишённый человеческих страстей, разум, чтобы безоговорочно подчинялся приказам и был силён, вынослив, неприхотлив, короче, весь этот список.
Все эти проекты провалились. Если гасить эмоции как основной источник нестабильности рядового состава, то не включится паранорма. Пирокинез неподвластен голому разуму созданного или искусственно выведенного биоробота, телепатия вообще в основе своей строится на эмпатии, которая есть чистое эмоциональное чувство. И если пирокинетика с грехом пополам можно заменить роботом с огнемётом, хотя и спорно в плане эффективности, то телепата не заменит ничто. Технологическая машинерия не в состоянии воспроизвести инфополе. Нет таких машин и приборов. Невозможно создать их. Необходимо биологическое тело, встроенный в ДНК того тела генетический комплекс телепатической паранормы, соответствующее воспитание в телепатическом сообществе.