Дочь кучера. Мезальянс (СИ), стр. 96
– Это что кровь?
Она дотронулась до его груди, а потом показала окровавленные подушечки пальцев.
– Похоже, что кристалл раскололся.
– Ты не заметил?
Эверт покачал головой и тут наступила его очередь хмуриться, потому что наконец обратил внимание на красное пятно на ее груди. Они так увлеклись, что не заметили боли пусть и от небольшого пореза.
– А ты? Все никак не сменю его.
– Какое легкомысленное отношение к собственной безопасности, сэгхарт, – проговорила она строго, айкнула, когда он вытащил крохотный переливающийся кусочек. из ее груди – Хорошо, что не появилась эта черная хрень.
Эверт вытащил платок из кармана, промокнув ее ранку, а потом выбросил простенькое заклинание затягивающие раны, но Лира отвела его руку.
– Давай без магии.
– Это вряд ли бы случилось. Город нашпигован кристаллами.
Голубоватая дымка ужалила рядом стоящую лошадь, заставив ту дернуться в сторону и обиженно всхрапнуть в их сторону.
– Вам не жалко разбрасывать хинн по улицам, но жалко поделиться рецептом его изготовления со всеми остальными?
– Интересный переход, от страсти к политике.
Эверт притянул ее к себе, приподнял подбородок и все же коснулся груди, зажав глубокую царапину батистовым платком.
– Откуда такие мысли?
Лира жала плечами, но не казалась ему такой же расслабленной как несколько секунд тому назад.
– Генрих сказал, что рамкарцы пошли на это ради них. Вспомнилось.
Эверт отнял платок от ее груди и нахмурился еще раз. Ранка продолжала кровоточить, оставляя влажные следы на тонкой ткани.
– Я не об этом, а о магии. Я несколько часов тому назад убрал всякий намек на шрамы, а эта всего лишь царапина.
– Это ведь пустяк.
– Не хочу, чтобы все закончилось заражением крови.
– Не надо магии. Мне было плохо сегодня.
– Это нормально, – откликнулся Эверт, все же пуская в ход не очевидное лечение. – Переволновалась.
Он ведь не целитель в прямом смысле этого слова. Ему не обязательно следовать их кодексу и визуализировать накладываемые чары.
– Я не об этом, – проговорила она, словно нехотя. – Я видела маму и так отчетливо словно это она, а не ты стояла передо мной.
– Лира?
Она замолчала, откинувшись на столбик, чуть сползла по нему, удерживаемая его рукой, а потом и вовсе схватилась за седло.
– Лира!
– Ва-дим.
Что-то пошло не так. Он осознал это даже не потому, что она произнесла чужое имя, а тогда, когда практически тотчас же открыла глаза и посмотрела на него, с отразившимся во взгляде непониманием, а потом и страхом.
– Милорд?
– Мне нравится, когда ты зовешь меня по имени. Оставь «милорд» для придворного этикета.
Он все понял, но не хотел признавать этого. Эверт ждал, когда она улыбнется и скажет ему что-то. Голос мог сесть. Все остальное… Она сама говорила, что, когда ей страшно она сыплет шутками, но это была не Лира.
– Милорд, – повторила она все также неуверенно, тут же ошарашенно заозиравшись по сторонам. – Батюшка!..
Лира… Нет, теперь уже Марта забилась в его объятиях, наконец вырвалась и, двинув его плечом, бросилась в каморку кучера. Эверт остался на месте. Он стоял, закрыв глаза, и не смог бы описать, то потрясение, которое овладело им в том мгновение. Он потерял девушку, как сам того боялся все это время, но вопреки всем опасениям сделал это собственными руками.
***
Щеку защекотало от нежного прикосновения, что хоть немного, но помогло отвлечь от дурноты и от внезапного шума в ушах и головокружения. Это все переутомление и упадок сил! Когда она ела последний раз?
– Мне нравится, когда ты зовешь меня по имени. Повтори еще раз!
– Что?
–Ты ведь знаешь его и потому прекрати вредничать!
Лира открыла глаза, не поверив услышанному. Правда была неумолима – перед ней стоял Вадим, точнее он склонился над ней, губы его блестели, как будто он только что облизнул их.
– Вадим?!
За ним такой привычки не водилось. Очень даже понятно, чем именно он и Марта занимались меньше секунды тому назад, хотя, зная Влада, тот мог поцеловать девушку вопреки ее желанию, «украв» прикосновение самым хамским образом. Лира всегда любила напористых мужчин и только Эверт как-то не вписывался в эти предпочтения.
– Нет! – воскликнула она, осознав все до конца, схватилась за что-то и повторила. – Нет! Нет! Нет!
Вадим потянулся к ней, на мгновение заключил в остропахнущие парфюмом объятия.
– Ну перестань!
Она все-таки перенеслась и когда? Когда наступило долгожданное счастье и пресловутое «все хорошо»?!
– Отойди!
Она мельком взглянула на улыбающегося кретина, отодвинула его от себя и посмотрела на свои ноги, хотя и так было понятно, что она стоит. Ну мало ли! Может из нее сделали одного из тех «киборгов» с поддерживающим каркасом по всему телу? Нет. Всего лишь вручили трость. Терапия Марины Константиновны все-таки сработала, и Лира таки смогла подняться на ноги.
– Я же говорил, что ты, – он обхватил ее за талию и прижал к себе, но фразу оборвал и начал новую. – Выходит все лучше и лучше.
– Уж лучше бы не получалось, – Лира отпихнула его от себя, взглянув на знакомый, но все же чуть изменившийся пейзаж загородного дома. – Мама!!!
Лира не обращала внимание на бывшего бойфренда, все еще осознавая, что произошло и почему. Что совпало в той реальности и в этой? Мужчины и присутствие лошадей – они стояли у просторного загона с пасущимися в нем лошадьми. Часть леса срубили и построили небольшой загон с двумя мерно пасущимися лошадками.
– Лира! Ты говоришь! Ты слышишь себя?!
Тот попытался обнять ее, взять за руки и наверное, покружить, да вот только она не позволила.
– Лет с трех, – откликнулась Лира не без неприязни. – Мама!!!
– Лирка! Да я не об этом!
Вадим продолжал улыбаться, но смотрел так словно на бровях у нее росла вишня.
– Ты ведь до этого только мычала!
Русые волосы его отросшей челки топорщил бьющий в спину Лиры теплый ветер. Он изменился и как будто бы повзрослел. Но Лире было все равно на его присутствие, восторги и даже на то, как он назвал ее.
– Руки убери! – повторила она еще раз, на его новую попытку обнять ее.
Она отпихнула его от себя и пошла к дому, ощущая давно забытую боль в спине, совсем не плавно переходящую в бедро, заставляющую приволакивать ногу. Это намного лучше, чем быть прикованной к креслу или кровати, но она забыла каково это. Не без фанатизма, но она все же берегла себя в том мире. Ей хотелось увидеть маму и папу.
– Алина!
Лира даже запнулась, услышав, как тот зовет маму. Правда тот быстро исправился под брошенным в его сторону взглядом.
– Алина!!! Алина Станиславовна!!!
Затем и вовсе пошел впереди, а точнее попятился спиной, повернувшись к ней лицом. Вид у него был радостный, как у пса.
– Вишневецкая! Ты делала это специально! Просто признайся в этом!
– Конечно! – Лира никак не могла приноровиться к трости. – Сначала подстроила аварию, а потом слегла только бы повеселить тебя!
Вадим как будто бы врос в землю. Лире пришлось обойти его. Ей плевать на то, что он думает. Появился в ее жизни только тогда, когда она превратилась в неизвестно кого. Мычала! Неужели перемещение сработало в одну сторону, и настоящая Марта ушла в мир иной?
– Это не честно, Вишневецкая.
Лицо Вадима оттекло и вытянулось, словно он превратился в одно из монстров дешевого американского ужастика.
– Я ведь попросил прощения!
Вот только взгляд у него стал таким каким она его запомнила – хлестким, злым и жестким.
– О! Ну тогда другое дело! Сейчас перестану дуть щеки и забуду обо всем!
Она не дошла до просторного крыльца каких-то двадцать шагов, остановившись из-за острого желания согнуться в три погибели, а еще лучше упасть на подстриженный газон.
– Подумаешь парализовало! Сущие пустяки!
Вадим остался позади, но ненадолго, вновь нарисовался рядом и положил руку на поясницу, принявшись наглаживать ее.