Мар. Меч императора (СИ), стр. 79

Император снова заглянул в мои глаза.

— Он с самого начала велел готовить тебя для меня, ты об этом знаешь? Никаких рамок, никаких предпочтений. Он хотел, чтобы мою тень вырастили независимой и сильной. Именно поэтому печать на тебе стояла именно его. Рано или поздно отец подарил бы тебе свободу. Он поклялся мне в этом перед смертью. И сказал, что умышленно дал нам время привыкнуть. Не как император и его тень, а просто как люди, которым предстоит много времени провести вместе. Отец не хотел, чтобы я повторил его опыт и напрасно потратил время на попытки приручить свою тень. Он запретил тебя ломать. Именно потому, что та же самая магия, которая заставляет тень выполнять приказы, одновременно вынуждает и хозяина подстраиваться под нее. Чем сильнее прогибается один, тем быстрее начинает зависеть от него второй. Это — проклятие всех императоров нашего рода, и отец хотел нас от этого уберечь. Я сперва не мог взять в толк, отчего это было так важно. Но когда стало ясно, что безграничная власть над чьей-то жизнью и смертью действительно способна сделать меня от нее зависимым, пьяным и больным, я решил не рисковать. Но после этого стало еще сложнее. Знаешь, о чем я подумал, когда обнаружил, что ты специально позволяешь себя ударить?

Из груди императора вырвался нервный смешок, а я наконец опустила напряженные плечи.

— Мне показалось: моя тень слишком умна, чтобы и дальше позволять ей себя провоцировать. Я считал, что ты умышленно играешь на моих нервах. Даешь именно то, чего мне больше всего хотелось. Тем самым ускоряя привыкание и усиливая ту связь, которую я хотел разорвать.

— У меня никогда не было желания тебе навредить.

— Знаю, — без тени сомнения кивнул его величество. — Но убедился я в этом, лишь когда мы оказались у ашеяров. И когда я на собственной шкуре осознал, что зависеть от кого-то таким образом, как зависит от хозяина тень, это унизительно. Мар никогда не казался мне человеком, способным стремиться к этому осознанно. Все, что ты делала, было пропитано желанием помочь, а не угодить. Служить, а не выслуживаться. И за это тебя нельзя было не уважать.

Я едва заметно улыбнулась.

Да. Именно с того времени наши отношения резко изменились к лучшему.

— Потом стало легче, — с новым вздохом признался Карриан. — Когда появились проблемы с даром, именно ты помогла мне устоять на ногах. Лишь благодаря тебе я не утратил над собой контроль. Ты забирала излишки, когда это требовалось. Контролировала все, за чем сам я был уже не в силах проследить. Причем делала это каждый день. Каждую минуту. Тихо, молча и незаметно, как самая настоящая тень. Ты прекрасно дополняла меня во всем. Помогала, сдерживала, подсказывала и со временем стала незаменимой настолько, что я привык видеть тебя рядом. Не поверишь: мне даже заснуть не всегда удавалось, если я не был уверен, что моя тень по-прежнему со мной. Это настораживало. Беспокоило. И успокаивало одновременно. Не знаю даже, когда еще во мне одновременно уживалось столько противоречивых желаний… но когда среди них не осталось ничего лишнего, в мою голову пришла странная мысль. О том, что, кроме тени, мне по большому счету ничего и не нужно. Никто, понимаешь? А если бы в то время на месте мастера Мара оказалась женщина, я бы, наверное, и жену не искал. Просто потому, что все самое ценное, что только можно найти в человеке, я уже обрел. В тебе. В той самой тени, ближе которой у меня никого не было. Это случилось летом, как раз накануне окончания срока помолвки. Помнишь?

Я кивнула.

— Месяц взаперти, когда от скуки можно сойти с ума…

— Это было хорошее время, — слабо улыбнулся Карриан.

— Да.

— Я серьезно, Мари: это было лучшее время в моей жизни, — тихо повторил император. И совсем уж неслышно добавил: — Я вспомнил о нем, когда надевал на тебя перстень. И не отказался бы его вернуть.

В воздухе повисла неловкая пауза, на протяжении которой я продолжала напряженно размышлять.

Но потом как-то незаметно для себя осознала, что даже сейчас во мне осталось гораздо больше от привыкшего во всем искать подвоха мастера-тени, чем от женщины, которой только что исповедался сам император. А вместе с тем Карриан был предельно честен. До дрожи, до боли, до сведенных судорогой челюстей. И вот после всего этого я еще раздумываю, стоит ли ему верить? Человеку, который смог меня понять, простить, оставить за стеной наше странное прошлое? Отринуть предрассудки и принять все то, чего я и сама не до конца успела осмыслить?

Наконец, я подумала о том, чего ему это стоило, и устыдилась. А затем, подойдя к Карриану так, чтобы видеть только его глаза, сказала:

— Есть еще кое-что, что ты должен обо мне знать.

— Да? — иронично приподнял одну бровь его величество. — Что-то хуже того, что ты большую часть жизни провела, считая себя мужчиной? Или того, что меня до сих пор пугает мысль, что ты так и не сможешь с этим смириться?

— Нет, — со смешком призналась я, и император с облегчением выдохнул.

— Тогда это не страшно.

— Уверен? Что тебе известно о других мирах, Карриан? — тихо спросила я, неотрывно глядя ему в глаза.

И вот тогда великий император вздрогнул.

***

Когда в комнате снова воцарилась тишина, за окном окончательно стемнело, а на лице Карриана проступило задумчивое выражение.

— Это самая необычная, странная и обнадеживающая история, которую я когда-либо слышал, — наконец произнес он, взглянув на меня совсем другими глазами. — Значит ли это, что я напрасно беспокоился за твой рассудок?

— Во второй раз перекраивать мышление оказалось проще, — с нервным смешком призналась я, неловко переступив ногами. — И намного быстрее. Кстати, спасибо за учителей. Полагаю, это все-таки был твой подарок, а не Тизара?

Карриан едва заметно улыбнулся.

— Значит, отрицать свою женскую суть ты больше не собираешься?

— Да вроде бы уже поздно это делать…

— И все-таки, Мари?

— Меня гораздо больше тревожит ТВОЕ душевное равновесие, — тихонько призналась я и опустила глаза, не зная, как стоящий рядом мужчина воспримет то, что я сейчас рассказала.

Карриан на мгновение задумался, а потом подступил ближе, высвободил одну руку и, обняв меня за плечи, привлек к себе.

— Я уже решил, что сделаю тебе предложение в любом случае, — спокойно сообщил он. — Женщина, которая выдержала пребывание со мной в одних покоях на протяжении столь длительного времени… женщина, которая знает все мои слабости… единственная в мире понимает, что мне нужно… умеет успокоить, рассмешить, удивить, порадовать и даже вырубить, если понадобится… Мари, неужели ты думаешь, что я настолько глуп, что упущу свое счастье?

— С чего ты решил, что это счастье? Может, ты еще пожалеешь?

Карриан фыркнул и, обняв мое смущенное лицо ладонями, улыбнулся.

— Тогда считай, что я хочу себя обезопасить. Отпустить на свободу человека, успевшего найти все мои уязвимые места, с моей стороны было бы неосмотрительно. А с точки зрения интересов страны вообще смертельно опасно.

— Ты еще вспомни, что я была и по-прежнему остаюсь твоей дарру, — проворчала я, едва удерживаясь от улыбки.

Его величество очень серьезно кивнул.

— Это тоже ценный аргумент. Рисковать своим здоровьем император, как ты понимаешь, не вправе. Мне все простят, даже если узнают, что я удерживаю тебя силой. И вообще, как женщина, которая способна вернуть меня даже с ледяных равнин, ты просто не имеешь права уйти, бросив меня и страну на произвол судьбы.

— Хм… не ты ли недавно говорил, что готов меня отпустить? Неужто передумал?

— После всего того, что ты сейчас рассказала? — изумился Карриан. — Мари… я два года с ума сходил от мысли, что больше тебя не увижу! Потом еще полгода гонял своих ищеек по всей стране! Нашел тебя. Увидел. Чуть сам себя не проклял за то, что не сумел вовремя понять твоих мотивов! Я отдал тебе свой перстень. Принял все, что с тобой тогда было и все, что только могло бы быть… а потом целый месяц искал способ убедить тебя не делать глупостей в связи с обретением настоящего тела! Ты даже представить не можешь, насколько я рад, что в этом больше нет необходимости!