Мар. Меч императора (СИ), стр. 80

— И все же считаешь, что можешь удерживать меня силой?

— Ты согласилась вернуться, — тут же отреагировал император и снова заглянул в мои глаза. — Я, как честный человек, дал тебе время. Меня целый месяц мучили сомнения. Вокруг ученической башни все это время стояло плотное оцепление, а Тизара я заставил жизнью поклясться, что он не поможет тебе сбежать, если у тебя вдруг возникнет такая мысль.

Я выдохнула.

— Что-о?!

— Я довольно терпеливый император, но все же осторожность не помешает, — безо всякого стыда признался его несносное величество. — И я не зря просил Тиза передать: я тебя знаю. Как знаю и то, что если мое предложение тебе не понравится, ты, как и в прошлый раз, попытаешься сбежать.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но Карриан отстранился и тихонько дунул мне в лицо.

— Искать тебя второй раз по всей империи я не хочу. Думать о том, что ты можешь погибнуть, тем более. Тебя выбрал мой перстень. Ты стала моей дарру. Нас связывает так много общего, что при всех прочих условиях от этого уже нельзя отмахнуться.

— Но ты знал меня как мужчину, — осторожно напомнила я, не делая попыток вырваться.

— Я предпочитаю думать, что все это время рядом со мной находилась женщина, которой в силу обстоятельств пришлось влезть в чужой костюм. Знаешь, как дети: натянут по недомыслию взрослые одежды, сперва в них путаются, падают, но потом привыкают и чувствуют себя в них довольно сносно. Потом дети вырастают, и привычка въедается в кожу. Им начинает казаться, что чужие тряпки всегда на них были. Некоторые даже умудряются научиться сохранять равновесие, подражать другим и ловко передвигаться, не падая в неудобных обносках посреди переполненной улицы. И иногда даже верят, что так всегда было, есть и будет.

Карриан пытливо заглянул в мои глаза.

— Твой костюм оказался настолько хорош, Мари эль Ро, что на какое-то время я действительно в него поверил. Он получился на редкость достоверным, эффектным… пожалуй, самым лучшим на карнавале. Но это был всего лишь костюм. Искусная, хоть и совершенно фантастическая маска, с которой настало время расстаться. Вопрос лишь в том: захочешь ли ты это сделать? Сможешь ли выбраться из ставшего таким удобным тряпья?

Я слабо улыбнулась.

— Я не люблю врать, ты же знаешь. Да и тяжеловат оказался костюмчик, хотя какое-то время в нем и впрямь было очень удобно.

— Так что же тебя до сих пор беспокоит? — поинтересовался император.

Я опустила глаза.

— Нельзя просто так явиться из ниоткуда и выйти за тебя замуж. Нельзя создать крепкую и любящую семью на одной лишь магической привязанности. Нельзя показаться на глаза герцогу эль Соар, рассчитывая, что он не заинтересуется моим прошлым. И тем более нельзя, чтобы кто-то со стороны узнал, что на самом деле невеста императора — гостья из другого мира.

Император на мгновение задумался.

— Дата свадьбы еще не назначена, поэтому время познакомиться заново у нас есть. Насчет привязанности, правда, ничего сделать не могу — скоро она проявится в полную силу, так что нам желательно поторопиться. Что касается герцога, то специально для него мы придумаем правдоподобную историю твоего появления в столице. И если сумеем убедить Тариса, что это правда, то остальные трудности он прекрасно решит сам. Кто еще знает, что ты не из нашего мира?

— Никто, — едва слышно выдохнула я.

— Это упрощает задачу… правда, Тизу лучше все-таки сказать. А то он до конца своих дней будет ежеминутно подозревать, что ты упорно страдаешь, виня нас обоих во всех грехах.

— А тебя это не смущает? То, что я вообще-то чужая?

— Жрецы на эту тему ничего плохого не говорят, — пожал плечами Кар. — Если тебя это волнует, то пойдем, спросим. Но наша вера не накладывает запретов, кроме тех, что определены самой природой. Раз существует Рам, значит, есть и ледяные равнины. Раз есть они, значит, там должны быть и души. Когда-то там появилась даже твоя душа. Однажды, наверное, окажется и моя. В учении говорится, что воля Рам распространяется на все, что есть во вселенной. И если там существуют другие миры, что ж… значит, так тому и быть.

Я неверяще вскинула на него взгляд.

— И что? Все вот так просто?!

— А зачем нам лишние сложности? — удивился император. — Ты помнишь меня еще с ледяных равнин. У меня, к сожалению, от этой встречи остались лишь смутные ощущения, но я верю им. Как верю тому, что испытал, когда мы впервые встретились… помнишь тот холм, где мы тебя нашли? Алтарь? Ты выглядела так, словно не понимала, кто ты. Такая уязвимая. Маленькая. Совсем одна. И в то же время ты так уверенно ко мне потянулась, словно уже тогда все понимала. Не знаю, почувствовала ли ты, но у меня в тот день будто крылья выросли. Такая легкость, словно на мне не висел ни долг перед отцом, ни другие обязательства… ты избавила меня от них одним прикосновением!

— Ты улыбался, — прошептала я, невольно вспомнив, как это было.

— Давно этого не делал, — вздохнул его величество. — Но слишком уж силен оказался контраст. Я со своими трудностями… и ты, еще не забывшая, что это значит — вот так, с ходу, довериться незнакомцу. Меня это поразило. Со мной никогда такого не случалось. Если бы Тиз не крикнул, что у меня сейчас выгорит дар, я бы тебя не выпустил. Если бы Зиль не ударил меня по рукам, я бы просто не сумел их разжать. Оставить тебя там одну, в сугробе… мне потом еще долго снилось, как я уезжаю… твои глаза, в которых читалось, что, раз я оказался таким мерзавцем, то лучше уйти в метель… у меня тогда дар едва не перегорел… я сожалел об этом годами…

— Пока Тиз не сказал, что вместо девочки на самом деле был мальчик, которого ты к тому времени уже успел возненавидеть?

Император опустил руки.

— У нас говорят, что духи льда всегда знают, когда человеку приходит срок умирать. И если они явились за тобой, значит, на тот момент твоей душе следовало отправиться в другое место. Идти против воли богов и сражаться за душу, которую уже приговорили — не самое умное решение, — криво улыбнулся Карриан. — Лишь гораздо позже я начал понимать, насколько сильно ошибался, раз смерть одной-единственной девочки заставила меня задуматься, а стоило ли вообще тогда жить.

— Ваши боги мудры, — откликнулась я. — Они не заставляют, а лишь указывают наилучший путь. Порой мы с этим соглашаемся, и тогда все идет своим чередом. Иногда, наоборот, бунтуем. Рам в свое время настойчиво звала меня домой. Наверное, она была права: уйди я тогда, ничего бы плохого с нами не случилось. Но, как видишь, я заупрямилась. И тогда, и позже. Из-за этого создала нам обоим кучу проблем. Хотя, если бы я просто дождалась тебя наверху…

Император покачал головой и снова взял меня за руку.

— У нас бы не было ЭТОГО. Мари, я и сейчас не помню, что именно случилось на ледяных равнинах. Но тот рисунок с волчонком, ждущим свою звезду, я не могу забыть до сих пор. У него твои глаза, Мари. Мне все еще странно думать, что именно ты должна была прийти за моей душой. Что ты — тот самый дух, которому я бы откликнулся с радостью. Но я верю в мудрость Рам и в то, что она не напрасно дала нам шанс встретиться снова. Поэтому я предлагаю тебе остаться. Здесь. Со мной. Попробовать начать все с начала. И предлагаю свой дом, свою руку и все, что в этой руке сейчас есть.

Я прерывисто вздохнула.

— Это слишком много, Кар… но если оно в обязательном порядке прилагается к тебе, то я согласна.

— Это значит «да»? — улыбнулся кончиками губ великий император.

Я негромко рассмеялась.

— Я ведь уже сказала. Что еще ты хочешь от меня услышать?

— Всего три простых слова, — совершенно серьезно ответил Карриан, поднося к губам мою руку. — Сейчас для них еще не время, но я хочу, чтобы ты знала: я буду ждать их, Мари эль Ро.

Я снова улыбнулась, позволив ему запечатлеть на своей коже легчайший поцелуй, а затем тихо призналась:

— Я тоже.

Глава 27

Ровно через три недели в кабинете великого императора Карриана собрались самые нужные и важные для него люди. Герцог Тарис эль Соар. Герцогиня Ила эль Мора. Господин Рокос аль Нор. И рино Тизар аль Ро, который специально сел так, чтобы иметь возможность крепко держать меня за руку.