Сделка (СИ), стр. 25

извинения.

Виктор молча сверлил взглядом Павла. На самом деле он готов был бы принять извинения и уехать, больше не пустив князя на порог дома.

— Я не буду извиняться. — Павел гордо вскинул голову, с вызовом глядя на бывшего друга.

— Я тоже, — не остался в долгу Виктор.

Первым он точно не намерен приносить извинения.

— В таком случае, дуэль состоится. Возьмите ваши пистолеты.

Мужчины взяли каждый своё ружьё. Они встали напротив друг друга в нескольких шагах и смотрели взглядами, полными ненависти.

— Вот точка, — воткнул секундант саблю в мерзлую землю. — Отсчитывайте десять шагов, прошу вас.

Павел и Виктор стали отсчитывать каждый в свою сторону шаги. Остановились на одинаковом расстоянии от сабли и обернулись. На миг мужчины застыли.

Меня уже лихорадило. Я не знала, что делать. Не выдержала, когда они направили друг на друга оружие. Побежала по талому снегу, путаясь в юбках и грязи, и кричала им:

— Остановитесь! Не стреляйте!

Оба обернулись на меня и молча смотрели, как я приближаюсь. Я смотрела в глаза мужа.

— Виктор! Не надо! Прекратите, пожалуйста! — кричала я.

Раздался звук выстрела. Вороны в испуге сорвались с голых ветвей и разлетелись в разные стороны. Я испугалась тоже и упала в снег, но на волне адреналина тут же вскочила, будто отпружинила, и увидела, что Виктор согнулся.

Павел выстрелил в него.

Глава 20

— Виктор!!! — заорала я в не в себе.

Подбежала к мужу одновременно с доктором. У барона была прострелена ладонь, на белом снегу уже собралось алое пятно. Врач тут же открыл свой чемодан и принялся останавливать кровь. Пуля явно застряла, нужно было её вытаскивать. Меня трясло. Бледный Виктор оторвал хмурый взгляд от руки, отдав её доктору, и смотрел на меня.

— Пришла его спасать, значит? — зло крикнул Павел, подло выстреливший в бывшего друга, когда он даже не смотрел на него. — Будьте счастливы!

Князь бросил пистолет прямо в снег, вскочил на своего коня и галопом ускакал. Его секундант подобрал оружие, убрал в коробку и поехал следом.

Я кинулась на шею мужа, прижимая к себе его голову. Он обнял меня здоровой рукой, уронив пистолет, и прижался щекой.

— Глупая, ну зачем ты приехала? Он мог попасть в тебя.

— Нет, мне бы ничего он не сделал. Ты ранен, — я в ужасе смотрела на его руку.

В моих глазах стояли слёзы и страх. Я испугалась того, что потеряю этого мужчину. Любить его нельзя, но это не значит, что я могу остаться равнодушной, когда в него стреляют.

— Антон Павлович едет с нами, и поможет мне. Не переживай. Едем домой, Елена.

Доктор был не верхом, а в карете, что было кстати. Верхом Виктор бы не смог ехать.

— Кони, — тихо сказала я.

— Слуг пришлём за ними, — мужчина мягко потянул меня к карете.

Ему будто бы вовсе не больно. Лишь пропитавшиеся кровью бинты говорили о том, что в него только что стреляли.

Ехали в карете, а я сидеть не могла на месте спокойно — разволновалась. Врач проверял ладонь Виктора и забинтовывал обратно. Я смотрела в его бледное лицо. Наверняка, ему больно. Но он не выражает ничего. Стоит поучится урокам самообладания у этого мужчины. Он посматривал на меня в ответ и ничего не говорил, но я видела в его глазах нечто гораздо большее, чем можно было бы вложить в слова.

В поместье доктор и барон закрылись в одной из комнат, где врач вытащил пулю, которая по счастливой случайности поранила лишь мягкие ткани. Антон Павлович заверил нас, что скоро они заживут, не нарушив функции руки. Самое страшное, что останется после этой дуэли — шрам, как напоминание. Это если говорить о теле. В наших душах она ещё долго будет колыхаться тревожной субстанцией.

Альберт Илларионович тоже испереживался так, что врачу пришлось поить своими снадобьями и его. Про дуэль ему, конечно, никто не сказал. Виктор придумал какую — то нелепицу, как Павел случайно подстрелил его на охоте вместо зайца. Старый барон ни на минуту не поверил в его сказки, но пытать моего мужа бессмысленно — это мы уже все знаем.

В доме стояла унылая тишина. Лишь одна я бродила по дому, словно привидение, не находя себе места после случившегося.

Посидела в кухне с Тамарой, которая напоила меня чаем с мятой. Женщина рада была моим посиделкам с ней. Нам было о чём поговорить. Она догадывалась о том, что между мной и мужем шла тихая война, и осторожно поддерживала меня, давая мудрые советы. Маменька бы с ней согласилась. Давненько я к ней не выезжала за всеми этими событиями. Завтра же поеду.

Ближе к вечеру, когда на наше поместье опустилась густая темнота, я решила проведать отца Виктора. Он плохо чувствовал себя, и я хотела его поддержать.

Мужчина стоял возле окна, привалившись к косяку и смотрел на огни соседских домов. Он обернулся на шорох платья и стук двери.

— А… Елена! Проходи, милая.

Барон, как настоящий джентльмен, тут же взял меня под руки и усадил в кресло у камина. Сам сел, в такое же, рядом. Мы какое — то время помолчали, глядя на огонь, обнимающий своими жаркими объятьями поленья. Мне уютно с ним. С папой мы никогда так не сидели. Если только когда я была совсем маленькой кудрявой и кареглазой девочкой.

— Как вы, Альберт Илларионович?

— О, дорогая, не беспокойся. Я ещё живчик, и обязательно понянчу внуков. Когда же ты нас уже одаришь детишками, девочка?

— Как Бог даст, — ответила я.

А даст скоро, учитывая страсть моего мужа и отсутствие травок… Хотя, сейчас я просто не смогу лечь в одну постель с ним после того, что рассказал Павел. Мне нужно время.

— Скажи мне, милая, — мужчина посмотрел на меня внимательным взглядом. — Ведь у них была дуэль?

Он догадался. Разве можно скрыть от такого проницательного и любящего отца хоть что — то? Альберт знает многое, просто молчит.

— Я не уверена, что вправе вам сказать. Это дело Виктора.

— Понимаю. Правильно, что не сказала. Виктор в тебе не ошибся — ты хорошая жена.

Я лишь поджала губы. Альберт имел ввиду то, что я не говорю никому секретов мужа, но фраза о хорошей жене меня смутила. Это всё же не обо мне…

— Однако, ты и так ответила на мой вопрос. Мужчины не поделили тебя?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я молча подняла глаза на барона, пытаясь понять, что ответить. Но мне снова не понадобились слова, чтобы подтвердить догадки старика.

— Я это понял. Видел, что с Павлом не ладное что — то и слишком много внимания в твою сторону. Виктор должен был пресечь это раньше.

— Вы думаете, он догадывался?

— Милая, мужчины всегда знают, когда к их женщине слишком горячий интерес у других мужчин. Наверное, он думал, что Павел ничего не сделает. Но разве можно быть уверенным в ком — то другом? Чужая душа — потёмки.

Эти слова разбередили душу мне ещё сильнее — Виктор знал и понимал, что Павел неравнодушен ко мне. Но ничего не предпринял. Ему льстила эта ситуация. Опять это отношение, как к вещи, и глупое хвастовство. Я должна его обо всём спросить. Прямо сейчас.

— Спасибо вам за компанию. Пойду, проведаю Виктора.

— Конечно, иди девочка. Ему нужна твоя поддержка сейчас.

— Доброй ночи, — я пожала руку старика и тихо вышла.

Взяла в руки подол дорогого платья, каких не носила до замужества, поднялась на второй этаж в спальню Виктора. Возле двери вдруг замерла с поднятой рукой, не решаясь постучать. Разговор будет нелёгким. Но мне нужно знать. Всё.

Внезапно дверь отворилась сама, и я вздрогнула. Молодой барон стоял в проёме. Он улыбнулся мне:

— Елена? А я как раз к тебе собирался. Проходи, — Виктор отступил от двери, пропуская меня.

Я вошла и обернулась на него. Безумно красивый мужчина. Мой муж. Я украдкой любовалась на него. Если бы не все эти обстоятельства, что стеной стояли меж нами, не давая отдаться чувствам, я бы влюбилась в него без оглядки.

— Присаживайся. Может, попросить чаю?

— Нет. Я… хочу поговорить.