Сделка (СИ), стр. 26

Прошла к дивану и присела на его край. Виктор сел рядом, положив нога на ногу. Он смотрел на меня, исследуя глазами моё лицо, задержав взгляд на губах, который тут же полыхнул пламенем. Мои щёки обожгло его алым блеском глаз.

— Яне могла не узнать перед сном — как ты? Как рука?

— Спасибо, что спросила. Всё нормально. Скоро заживёт.

Ладонь была перебинтована. На вид такая же, как и несколько часов назад, только крови на бинтах было меньше.

Я молчала. Как спросить его так, чтобы не привело опять к ссоре? Надоела эта война. Она меня уже опустошила.

— Почему всё-таки ты приехала? — опередил он меня своим вопросом.

— Яне хотела смерти никому из вас. И пыталась остановить эту никому не нужную дуэль.

— Я думал, ты будешь рада, если…

— Нет, — покачала я головой. — Я бы не смогла пережить то, что стала бы причиной трагедии. Я рада, что всё обошлось. А ты?

Ты знал, что Павел… он… Неравнодушен. Почему пускал его в дом?

Виктор поджал губы и сменил позу.

— Знал. Я не думал, что он решится на что-то. Он такой всегда был слабак.

— Зато ты у нас один герой, да?

Мужчина посмотрел на меня. Он был недоволен моими упрёками.

— Не нужно считать кого-то хуже или глупее себя. Ты так относишься ко мне, потому что в моём положении я беспомощна перед тобой. Ты так относился к тому, кого называл другом, потому что он, не так красив, как ты. Виктор, так нельзя. Мы — люди, пусть и слабее тебя. Но люди.

Мне показалось, или я всё же вижу Виктора, которому неловко? В его глазах явно мелькнуло понимание.

— Про отношение ко мне — это особенный вопрос. Я до сих пор не знаю, почему ты выбрал в жёны именно меня. Зачем тебе понадобился этот брак? Только из-за спора? Спор важнее человеческой жизни? По сути, ты меня с собой повязал. И моя жизнь стала твоей. Всё это ради глупой мальчишеской игры? Думаешь, я не понимаю ничего? Понимаю. И в публичный дом не хочу. Но я не могу не реагировать. Ты давишь меня.

Мужчина слушал, не перебивая. Он видел, что мне необходимо высказаться. И он позволил. Только когда я замолчала, он, потирая подбородок, заговорил:

— Я могу тебе рассказать. Всё, как было. И ты уже тогда решишь, готова ты меня простить или нет.

— А если нет? Если не готова, то что? Отправишь меня в куртизанки? Покажешь мне ещё раз свою власть и превосходство?

— Не перегибай, Лена, — предостерегающе сказал мне муж.

— Расскажи тогда. Я хочу понять, что в твоей голове. Я живу с мужем, которого не понимаю и не знаю.

— Ладно. — кивнул барон и встал на ноги.

Он подошёл к окну, и глядя на обманчивые блики на стекле, начал рассказывать:

— Мои мотивы жениться на тебе складывались из многого. Во-первых, это твоё благородное происхождение. Соединение с твоей семьёй открывало мне некоторые двери в строительстве дорог. Позволь я не стану сейчас углубляться, но после брака мне удалось заключить довольно важные сделки. Твоя семья на грани нищеты, но всё же очень уважаемая. А своё имя я замарал, это так.

Ну, это мы уже слышали. И тут я не могу его судить — многие так и делают. Нет у нас денег, зато есть имя, которое помогло делу Виктора.

— Во-вторых …Да, спор. Я — азартный человек, и мне хотелось показать Павлу, что любую женщину можно укротить, умеючи. В данном случае, речь шла о твоей неприступности, Лена. И мне захотелось проверить.

— И как? Укротил? — не удержалась и съязвила.

Всё же обидно слышать, что ты словно необъезженная лошадь, которую не поделили два барина.

— Не совсем. Душой ты по-прежнему чужая.

— Зачем она тебе? Ты разве замечаешь чьи-то души?

— Твою замечаю. Но только ты прячешь её.

— Я говорила тебе об этом. Помнишь, в тот день, когда ты приехал за ответом. Я сказала тебе, что полюбить такого я не смогу. Так и вышло. Ты получил моё тело, потому что я беспомощна и слаба, я не откажу тебе. Ты разве недоволен?

Виктор вернулся к дивану и сел очень близко. Кажется, я опять разбудила в нём лихо. Он взял пальцами мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Только не надо говорить, что давать своё тело мне — тебе не нравится. — он провёл пальцем по моим губам.

— Разве кого-то в этой комнате волнует, что мне нравится? Есть ещё причины, по которым ты меня шантажировал?

— О да, — ответил он хриплым голосом, проводя пальцами по моей шее и вниз и опуская руку на мою грудь. — Ты мне понравилась. Захотел тебя.

— Тебе женщин мало? Зачем тебе я? Я же убегала от тебя, как чёрт от ладана. — говорила, а у самой дыхание начало сбиваться, когда муж отодвинул ткань платья и коснулся пальцами нежной кожи груди.

— Поэтому и загорелся ещё сильнее. Я хочу тебя, жена моя, — прорычал он, нависая надо мной и прижимаясь к губам.

Но я не могу. Не могу и всё. Даже моё тело, отвечающее ему, сегодня меня не предаст.

— Нет, — прервала я поцелуй.

Мужчина наградил меня тяжёлым взглядом, продолжая тянуть меня к себе.

— Что? Заставишь меня опять? Я не могу. После всего этого… Пожалуйста, не заставляй меня. Дай мне время. Я прошу.

В Викторе будто что-то надломилось от моих просьб. Я впервые не боролась с ним. не кидалась обвинениями, а просто попросила. И это сработало. Барон отпустил меня и позволил встать с дивана. Я направилась к двери. Не могу больше выносить его энергетику. Даже молча и на расстоянии он давил меня. Помещение, казалось, уменьшалось в размерах, когда входил мой муж.

— Я влюбился в тебя. — услышала я в спину и застыла от внезапного откровения мужчины. Обернулась. — Перед дуэлью я сказал тебе… Потому что думал, что не вернусь. Это правда. У меня есть к тебе чувства. Ты не вещь, не игрушка для меня. Ты — моя жена. Я хочу, чтобы ты полюбила меня. Дай мне шанс получить твою любовь. Давай попробуем ещё раз.

— Как у тебя всё просто. Мне будет нелегко забыть всё, что ты сделал. Спокойной ночи, — я вышла за дверь.

Глава 21 

Елена.

Мужчины оставили в тайне прошедшую дуэль. Виктор не стал доносить на Павла. Он знал, что виноват в случившемся сам, и ещё легко отделался. Павел тоже предпочёл забыть о существовании семьи Гинцбургов. Старший Волконский был не посвящён в ссору между ними, так как деньги из строительства изымать не стал. Один Павел отказался от проекта, но это не велика потеря.

Весь следующий день Виктор был в отъезде вместе с отцом. В поместье они вернуться ближе к ужину.

Днём я отправилась к матери. Мама как всегда радостно встретила меня, она ужасно скучала.

Я прошла по дому, в котором прошло моё детство. Будто бы год тут не была. Особняк стал пустеть — пропали некоторые дорогие картины, старинные часы, палас из гостиной. Мама, как и обещала распродавала постепенно последние ценные вещи в доме. А я складывала в коробочку украшения, которые дарил мне муж. Меня так и не оставила мысль, что мне удастся найти решение и что Виктор, может быть, отпустит меня, когда наиграется. Всё же в нём есть нечто благородное, барон не заставит меня влачить жалкую жизнь, если всё же решится отпустить.

Я рассказала матери последние новости. И про мерзкое поведение Павла, спровоцированное моим тщеславным мужем, и про дуэль, и про Машу, которая предала меня из — за своей тайной любви к Виктору. Мама была единственная, с кем я могла откровенно поговорить об этом и немного облегчить груз души.

— От их семьи я не ожидала. Я не замечала, что Павел… так влюблен. А Маша… У меня волосы дыбом, от того, что ты рассказываешь! — мама обнимала меня и гладила по плечу, как маленькую девочку.

— Как же тебе трудно. Но ты должна понять одно — Виктор в самом деле полюбил тебя, — она взяла моё лицо в руки и посмотрела в глаза. — Тебе нужно попробовать впустить его в своё сердце. Да, он не ангел, и он обижал тебя. Но всё может измениться, если ты будешь с ним…мягче.

— Ты защищаешь его?

— Я защищаю тебя. И если от него зависит твоё счастье — значит, я готова встать на сторону барона. Пойми, даже если я и половицы продам — нам не хватит этих денег надолго. Мы не сможем без мужчины в семье. Без добытчика. Папа…ты сама знаешь. Он нас не спасёт.