Гордеев узел (СИ), стр. 1
========== Глава 1 ==========
Снег. В конце ноября выпал первый снег. Белый, чистый, искрящийся снег накрыл столицу, укутывая голые улицы сверкающим покровом. С ветвей деревьев и кустов свисали объемные, пушистые шапки. Ограды, портики, маркизы - все утопало в зимнем безумии. Витрины магазинов переливались всеми цветами радуги, бросая на лица пробегающий мимо людей отсветы, многократно отраженные в стеклах проносящихся мимо автомобилей. Детвора, с присущим молодости оптимизмом и азартом, увлеченно участвовала в битвах снежками, построениях крепостей и лепке снеговиков. Глядя на эту веселую суету, взрослые прятали в воротниках и шарфах понимающие улыбки. То тут, то там на нетронутых, ровных поверхностях газонов встречались снежные ангелы.
Снег. Непрекращающийся снег валил уже вторые сутки, засыпая дворы, дома, аэропорты.
Коммунальные службы еле справлялись с расчисткой: техника не покидала дорог, дворники работали круглосуточно, машины вставали в многокилометровых пробках, а пешеходы по-прежнему пробирались к местам работы и проживания, преодолевая непривычно высокие и длинные снежные наносы.
А снег все шел.
На первом этаже коттеджа горел свет, заливая теплым желтоватым светом нанесенные сугробы. У окна гостиной стоял немолодой, но подтянутый мужчина. Руки его покоились в карманах брюк, чуть прикрытых бежевым кашемировым свитером. Виски светло-русой головы едва заметно припорошило сединой, да в уголках глаз пролегли тонкие морщинки.
Виктор, оторвавшись от чтения, наблюдал за супругом. Когда беспокойный взгляд Никиты в очередной раз скользнул по циферблату часов, он со вздохом отложил книгу на журнальный столик и подошел к мужу.
- Две минуты, - обнимая напряженные плечи и притягивая его спиной к своей груди, прошептал Вик.
- Что “две минуты”? - чуть развернувшись, уточнил тот.
- Прошло ровно две минуты, как ты в последний раз смотрел на часы, - мягко улыбнувшись, Никита склонил голову ему на плечо, удобнее устраиваясь в надёжных объятиях. - Ты собираешься все время здесь стоять, пока он не приедет?
- Я обещал встретить его в аэропорту, если бы ты меня не отговорил…
- Если бы не я, в снегу сейчас застряли бы вы оба. Поверь, Гришка уже большой мальчик…
- Не в этом дело…
- В этом. Если уж я собираюсь доверить ему руководство корпорацией, то, смею надеяться, ему хватит мозгов, чтобы самостоятельно добраться до дома. Никит, прекращай его опекать. Ни к чему хорошему это не приведет.
- Я не опекаю, - Никита обнял за талию супруга. - Я просто немного волнуюсь, вот и все. Он должен был уже давным-давно прилететь.
- Волноваться твое законное право как родителя, но когда он звонил, его самолет еще даже не взлетел. Он был в аэропорту, в ожидании посадки, и это было чуть более часа назад, так что, покидай свой пост и займись чем-нибудь. Еще пару часов его точно ждать не стоит.
- Возможно, ты и прав, но я соскучился по нему и так хочу его увидеть…
С нежностью глядя в любимые глаза, Виктор убрал упавшие на лицо супруга светлые пряди, нежно касаясь губами любимых губ. На что Никита лишь чуть улыбнулся в ответ. Все приемы и слабости друг друга они изучили уже очень давно.
- Ты пытаешься меня отвлечь, - усмехнулся он, приподнимаясь на носках.
- А у меня получается? - вновь легко касаясь поцелуем изогнутых в лукавой улыбке губ, поинтересовался Вик.
- Ммм…. пока не уверен, - на мгновение разрывая контакт, выдохнул Никита. - Повтори…
И Виктор повторил. Жадно, страстно припадая к влекущему рту, проникая языком во влажную глубину.
Притормозившее у ворот такси выпустило на улицу высокого мужчину. Одетый в дорогое черное пальто с меховым воротом, он с удовольствием потянулся, разминая конечности после затянувшегося из-за пробок путешествия. На слегка вьющихся темных волосах заблестели снежинки.
Таксист, вынул из багажника небольшой чемодан и дорожную сумку и, попрощавшись, укатил обратно в сторону города.
Мужчина же, окинув взглядом причудливую вязь кованых ворот, с улыбкой тронул каменную кладку столбов. Руки в мягких кожаных перчатках невесомо пробежались по знакомым с детства завиткам небольшой калитки слева от створа ворот. Отворив дверцу собственным ключом, он проскользнул в открывшийся проем, увлекая за собой багаж. Подъездная дорога была расчищена и лишь местами покрылась свежими наносами снега. До коттеджа он прошелся пешком, с радостью вдыхая полной грудью такой родной запах хвойного леса, сейчас обильно приправленный морозной свежестью. С небес с легким шорохом не спеша падали, кружась в вальсе, крупные снежинки. Ноябрь в этом году выдался на редкость снежным, зато земля укрытая белоснежным одеялом, казалась сказочной и чистой. В свете садовых светильников, затерявшихся среди ветвей деревьев, снежный покров лучился серебром.
Остановившись на повороте дороги, Григорий всматривался в очертания родного, знакомого до малейших трещинок, дома, узнавая, вспоминая…
Погруженный в полумрак, припорошенный снегом, тот выглядел как пряничный домик из детских сказок. Из окон гостиной на снег струился приглушенный свет. Над входной дверью, приглашающе подмигивая, горел небольшой кованый фонарик.
Осторожно, стараясь не стукнуть дверью и не производить лишнего шума, он вошел в просторный холл. Пристроив вещи на полу слева от входа, разувшись и скинув пальто на низкую скамеечку у стены, тихонько подошел к арке, ведущей в гостиную.
Сердце, на секунду замерев, радостно пустилось вскачь. На лице невольно расцвела теплая улыбка. Вот они - его “старики”. Все такие же… Ничуть не изменились. Только морщинок прибавилось, да у отца голова почти вся побелела.
Вот они, перед ним. Отец, папа… Виктор и Никита… нереальные такие… и такие настоящие. Разные, как небо и земля, дополняющие друг друга во всем, воистину две половинки одного целого.
Глядя сейчас на родителей, Григорий знал, сколько бы лет ни прошло, он навсегда сохранит в своей памяти эту картину: все такой же сильный, надежный отец, читающий книгу, и, несмотря на года, по-прежнему стройный, легкий папка, пристроившийся рядом с какими-то бумагами, привычно уложивший ноги на колени мужа, рука которого лежала поверх его лодыжек, придерживая, согревая, оберегая…
Отложив книгу на круглый столик, стоящий у дивана, Виктор положил на неё сверху очки и, чуть развернувшись, с легкой улыбкой посмотрел на Никиту. Все те же, что и сорок лет назад непослушные пряди, легкие паутинки морщинок в уголках глаз и серые омуты, в которых он так давно утонул. Столько лет, а сердце до сих пор замирает при взгляде на него.
Протянув руку, он осторожно потянул за карандаш, кончик которого покусывал супруг.
- Что? - оторвавшись от бумаг, недоуменно спросил Ник.
Отложив карандаш, Виктор, не говоря ни слова, склонился к его губам.
- Что ты вечно всякую гадость в рот тянешь… - улыбнувшись, прошептал Виктор, касаясь губ Никиты легким поцелуем. - Я же эти губы потом целую…
Вздохнув, Ник отложил бумаги на диван позади себя и обхватив руками торс Вика, пристроился поудобнее у него на коленях. В камине потрескивал огонь, бросая рыжие всполохи на окружающую обстановку. Из музыкального центра мягко звучал любимый обоими Шопен. Переплетя пальцы рук, оба смотрели, как в своей каменной клетке бьется живое пламя. В воздухе разливался тонкий цитрусовый аромат с нотками корицы.
Неслышно выдохнув, Григорий шагнул в арку.
- Привет, полуночники! Чего не спим? - тихо окликнул он притихшую пару на диване.
- Гриша! - вырвавшись из рук Виктора, Никита пулей влетел в родные крепкие объятия сына. Мужчина был почти на голову ниже своего взрослого сына и уютно устроил голову на груди Григория, ощущая всем телом его тепло, дыхание, сердцебиение, присутствие… Долгожданное его присутствие дома.
Придерживая левой рукой плечи застывшего в объятиях Ника, Гриша протянул правую руку подошедшему отцу.