Гордеев узел (СИ), стр. 2

- Доехал нормально? - с улыбкой пожимая ладонь сына, поинтересовался Вик.

- Да, немного застрял на выезде из аэропорта, но по городу почти без задержек.

Кивнув, Виктор тронул плечо блаженствующего Никиты, подмигнув при этом сыну.

- Так и будем в дверях стоять? А то я уже ревную, меня ты никогда так долго не обнимал….

Никита в шутку слегка ткнул Виктора кулаком, бросил короткое “Дурак! Такой момент испортил!” и вновь вернулся в кольцо родных рук.

Рассмеявшись, Виктор хлопнул сына по плечу и направился к выходу из гостиной.

- Ладно, пойду пока ужин подогрею…

- Не смей! - тут же оторвавшись от Григория, вскричал Никита. - Знаю я, как ты разогреваешь: все сожжешь. Я сам! - Мягко коснувшись щеки сына ладонью, он счастливо вздохнул и направился на кухню. - Мойте руки лучше и приходите за стол.

Подмигнув сыну, Виктор последовал за супругом с явным намерением помочь, а Григорий остался стоять в гостиной, с удовольствием разглядывая родные и памятные предметы интерьера.

- Как же хорошо дома! - прошептал он, вдыхая родной, знакомый до мельчайших нюансов запах дома: едва слышимые восковые нотки полироли для мебели, что использовал Ник, дымная нота старого камина и аромат свежей выпечки, доносимый с кухни.

Не прислушиваясь к тихому разговору родителей, он вышел в холл и, подхватив свои вещи, поспешил наверх.

Зная папку, тот явно наготовил много вкусностей, так что не стоило задерживаться, да и насмотреться на них тоже хочется. И наговориться. Входя в свою комнату, Гриша поймал себя на мысли, что скучал по ним гораздо больше, чем думал до этого.

Свет струящийся из-под абажура, освещал заставленный блюдами стол и лица сидящей за ним троицы. Негромкая беседа, в которой молодой мужчина по возможности подробнее, рассказывал родителям о своей жизни в Европе последние года.

Звонкий смех Никиты, смешки Виктора в ответ на особо забавные истории, беззлобные подколки и добрые шутки. Тепло и уют, царили в доме наполненном любовью. Когда тарелки на столе сменились чашками с чаем и разнообразной выпечкой, Виктор развернулся к наследнику.

- Что ты решил? - вмиг ставший серьезным взгляд Виктора удерживал открытый и прямой взгляд сына.

Едва заметно вздрогнув, сразу как-то сникший Никита, перевел взгляд с одного своего любимого на другого.

- Давайте, хотя бы не за столом и … не сегодня, - попросил он шепотом, болезненно поморщившись повисшей над столом паузе. Выйдя из-за стола, он поспешил скрыться на кухне, ища уединения, спасения от неизбежного. Сердце его тревожно сжималось, ожидая и страшась решения Григория. Несколько лет назад он резал по живому, отрывая от себя родное существо, расставаясь, как в последствии оказалось, на несколько лет. Короткие встречи не в счет. И хоть они иногда виделись и постоянно созванивались, новой разлуки с сыном он не переживет. Особенно сейчас. И если уж этому и суждено случится, то менее всего он хотел бы узнать об этом в день возвращения того домой.

Тонкие ухоженные пальцы сжались на прохладном камне столешницы.

- Пап.. - голос, раздавшийся сзади, заставил его натянуть на лицо радостную улыбку, хотя в глазах застыли отчаяние и боль. Обернувшись, он очутился в круге сильных рук Григория. - Пап, я не уеду. Слышишь? Я остаюсь. Я принял предложение отца.

Чувствуя на своих плечах крепкие ладони своего мальчика, его ровное сердцебиение под своей щекой, Никита поднял голову и встретился глазами с Виктором, стоящем в проеме арки.

- Спасибо! - одними губами прошептал он тому, кто хранил и любил его почти всю его жизнь.

А Виктор стоял и смотрел в серые глаза, в которых застыли счастливые слезы. Он-то отлично знал, что неизвестность и неопределенность только еще больше измучила бы его солнце.

Какое пробуждение самое приятное? У всех по-разному: пораньше или попозже, в одиночку или с кем-то, в теплом коконе одеяла или в легком дуновении свежего ветерка на обнаженной коже.

Для Григория же всю жизнь самое лучшее утро ассоциировалось с запахом кофе и свежей выпечки. И было только одно место, где все это было в идеальном балансе и гармонии.

Аромат свежеиспеченных хлебцев, окутавший его, означал только одно - он дома.

Дома!

Легко выскользнув из-под одеяла, он скрылся в ванной комнате. Привитые с детства привычки настолько прочно укоренились в сознании, что где бы он ни был, две вещи оставались неизменными: утренний контрастный душ и получасовая пробежка на свежем воздухе. Откопав в гардеробе спортивный костюм, через пять минут он уже сбегал вниз по ступенькам.

Хлопнувшая входная дверь заставила Никиту отвлечься от нарезки овощей, поднять голову и выглянуть в окно: по дорожке от дома, поднимая подошвами зимних кроссовок небольшие фонтанчики рыхлого снега, бежал его сын. Никита невольно улыбнулся, глядя вслед удаляющейся фигуре. Сколько раз он наблюдал эту картину: совершающий пробежку человек. Сначала Виктор, потом Вик вместе с сыном, и вот теперь один сын. Сам же он всем физическим упражнениям предпочитал бассейн.

Неожиданно теплые ладони легли на плечи, отвлекая его от вида за окном.

- С добрым утром! - знакомые сухие теплые губы коснулись щеки. Развернувшись, Никита вернул поцелуй, мимолетно скользнув губами по щеке.

- С добрым утром! - окинув взглядом одетую в костюм фигуру мужа, Никита поджал губы. - И куда ты собрался в такую рань?

- Поеду с Гришкой, введу его в курс дела, познакомлю с коллективом.

Блюдо со свежим салатом со стуком опустилось на стол.

- Вик, притормози! Он только вчера прилетел домой. Дай ему хотя бы пару дней. И мне. Я два года его не видел!

- Я тоже его не видел, но время не стоит на месте и, уж точно, играет не за мою команду. Я хочу быть уверен, что вы обеспечены и ни в чем не нуждаетесь, когда я…

Накрыв рот Виктора ладонью, Никита покачал головой:

- Никогда не смей при мне произносить этого слова. Никогда, слышишь? Вспомни, что сказал Женька. Нам всего лишь надо чуть снизить нагрузки, сбавить темп. Вот и все.

- Никит, я тебя услышал, но от того произнесу я это вслух или нет, ничего не измениться. Я должен позаботиться о вас, пока еще есть время, - выходя из кухни отрезал Виктор.

Бросившийся следом Никита, догнал его уже в кабинете. Мужчина стоял у окна, постукивая кончиками пальцев по подоконнику.

Подойдя к Виктору и осторожно развернув его к себе лицом, мягко коснулся гладко выбритых щек и заглянув в дорогие сердцу глаза в легкой паутинке морщин, Ник легко коснулся упрямо поджатых губ.

- Только не забывай, что и я, и наш мальчик уже не беспомощные котятки и можем сами о себе позаботиться. И о тебе, если уж на то пошло. Подумай лучше о том, как я буду без тебя, если ты загонишь себя до смерти,- предупреждающе подняв ладонь, остановил готовые сорваться слова и чуть слышно добавил: - Я же рядом лягу…

Голос, дрогнув на последнем слове, затих. Почувствовав руки мужа на своей спине, Никита ткнулся лбом в его плечо.

- Виктор, я прошу тебя - сбавь обороты! Мир не рухнет, если ты какое-то время отдохнешь! Ты мне обещал!

Приподняв русую голову, Вик вгляделся в тревожные серые глаза, нежно улыбнулся и поцеловал самый кончик носа, как делал всегда, желая успокоить беспокойного супруга. Прижался щекой к его щеке.

- Ник, я же не сопротивляюсь и не отказываюсь от своих слов. Я не буду работать, по крайней мере в том объеме, что раньше. Но и сидеть без дела не хочу. Да и сыну понадобится моя помощь в первое время.

- Помощь - это одно, но тащить его в офис на следующее утро после прилета, я не позволю.

Сдаваясь под умоляющим взглядом, Виктор кивнул.

- Два дня, Ник. Я дам вам два дня. А потом мы начнем работать.

- Хорошо, - соглашаясь с таким решением, ответил Никита. И уже направляясь к двери, бросил через плечо: - А сейчас сними этот костюм, и приходи завтракать.

- Веревки из меня вьешь, - рассмеялся Виктор. - Всю жизнь причем!