Имя твоего дракона, стр. 39

— Думаешь, показалось? — прошептала Мара, начиная сомневаться. Махнула крылом и с громким стуком спрыгнула со стола на пол. — Я просто хотела быть уверена, что его там нет! А где он, кстати, гадёныш? Дрыхнет у себя? А где Стейна, где Артур? Где паршивец, мой дракон Рах, в конце концов? Я же велела дракону присмотреть за Арго! — голосок её зазвенел, наполняясь мощью.

Она уже пришла в себя и снова была собой: властная и непримиримая, будущая повелительница вселенной. Глаза её горели неприкрытой ненавистью. Она притопнула когтистой лапой, подскочила к слепому зеркалу и с остервенением пропахала по туманной поверхности остриём когтей, оставляя рваные полосы-следы.

— А ты что молчишь, зверюга? Не пора ли начать отвечать на мои вопросы?!

Гладь зеркала покрылась рябью. Из глубины донёсся протяжный глухой вой. А потом стены башни вздрогнули. С тяжёлой рамы сорвалось несколько оживших монстров. С пронзительными визгами приземлились они у лап Мары, ожидая приказаний. Знаки огненного круга изменили цвет на синий и перестали дымить.

Глава 20. Открытие

Услышав имя своего дракона от Мары, Арго вцепился инстинктивно в облако, желая разорвать изменщика на куски, у него в глазах потемнело от горя, но пальцы проехали насквозь, ударились в решётку. Впрочем, ему было сейчас наплевать, что Мара могла увидеть или услышать его.

Облако почему-то промолчало, словно умерло, и внутри у Арго начала разрастаться тоска. Он не мог заставить себя думать ни о чём, кроме как о предательстве дракона. Да что же это такое творится? Если Рах сбежал от сестры, как убеждал, с какой стати она вспомнила о нём как о своей собственности?

Он пришёл в ярость уже на себя, за свою глупость и доверчивость.

Ах, ну как же! Почему не додумался раньше? Пока был в замке, Рах ни разу не заглянул, чтобы поздороваться! Зато выслеживал, подслушивал под окнами! А потом, наверное, докладывал обо всём Маре… Видно, сам же и заложил его, своего хозяина, проследив его путь до Лабиринта. А иначе как могла Мал-уэль догадаться, у какого сейда разводить колдовские костры? А когда они с Чимиту решили разобраться во всём сами, дракон вдруг заявился собственной персоной — прошу любить и жаловать, я вам помогу! Значит, не выдержал испытания Мары… предал меня?

Арго сжал изо всей силы пальцы в кулаки, но боли не ощутил. Всё потеряло значение. Вокруг одни предатели. Непонятно, кому можно верить. Даже наследные хранители предают!

Арго затопило такое безумное ощущение потери и горя, что захотелось разреветься в голос — отчаянно, как в далёком детстве, когда несправедливо обидели. Так громко заплакать, чтобы мама, наконец-то услышала из своего далёка и отыскала его, и попросила прощения за то, что оставила одного.

А в памяти тем временем начали то появляться, то исчезать неясные тени и звуки. В голове возник и зазвучал едва слышный напев. А за ним пришёл голос: мягкий, лёгкий, как порхание бабочки, тихий, как шёпот листьев, и ясный, как дыхание света. Он был нежным, ласкающим. И Арго узнал голос мамы. Она пела колыбельную!

Слышишь, снаружи бесятся ветры зимние?

Не затушить им внутреннего огня.

Где-то во сне попробуй, вообрази меня.

Вообрази меня… 2

По спине Арго точно провели ледяными пальцами, по телу рассыпались мурашки озноба. Он застыл, потрясённый открытием. Песня неожиданно успокоила, внесла мир в его раненое сердце, подарила надежду!

Он не один — у него же есть мама!

Он отыщет маму!

Голос её, пришедший из небытия, был точно глоток освежающего ветра. Вспомнив о ней, Арго остыл, вздохнул с облегчением. Точно гора упала с плеч! С лёгким сердцем он снова сосредоточился на том, что происходило в комнате.

Туманная поверхность зеркала, обиженного шлепком Мары, просветлела, прояснилась. Из него послышался глухой урчащий звук, словно в глубинах земли, под замком, началось землетрясение, и эхо достигло верхних этажей. От зеркала пахнуло сыростью склепа, плесенью, а потом комната наполнилась смехом. Арго от удивления забыл обо всём на свете. Что же это за мистический Зверь, который умеет смеяться?

— Да как ты смеешь? — крикнула Мара. Охваченная злобой, она наподдавала зеркалу лапой. — Да я… да я… я разобью тебя!

— Злость застилает твой разум, и ты не видишь дальше своего носа. Ну и выбьешь ты мне один глаз, а у меня их останутся тысячи. И не только в замке, но и по всему городу, по всему миру! Я знаю обо всём, что происходит там, в отличие от тебя, несмотря на то, что пока сплю, — зеркало снова рассмеялось. — Я-то выполняю наш уговор, присматриваю за всеми, а вот ты — нет! Разве ты забыла, что я просил тебя быть великодушной с Арго? Помогать ему, направлять осторожно по избранному мною, а не тобою пути.

Арго на распутье, может в любой момент перейти на сторону матери, оставив тебя одну. Один твой неверный шаг, и он потерян для нас! И тебе придётся одной наполнять меня жизненной энергией! Уверена ли ты в себе, Мара? Сможешь ли одна совладать со мной? Сила моя немерена, и с каждым днём она яростнее.

— Говори, да не заговаривайся, Зверь! Не забывай, кто пробудил тебя ото сна, в котором ты до сих пор прозябал бы без меня! — оборвала Мара, гневливо раздувая ноздри.

— Ой ли? Да ты, похоже, совсем зазналась, малявка! Я сам себе хозяин с тех пор, как меня создали. А придумала меня не ты, не твоя мать и не твой отец! А Имаджи — она сотворила мой мир. И будь благодарна, что я разрешил тебе общаться со мной, пока у меня хозяина нет! Смотри, как бы не надорваться! — сказало зеркало.

Арго чуть не расхохотался над своей слепотой и тупостью. Значит, это его мама создала Мёртвый мир? Мара снова обманула! Сказала, что мир достался ей от Мал-уэль. Да сестра создана изо лжи, иллюзий и обманов! А он-то, тупица, сам не смог догадаться!

Башня дрогнула, слегка накренилась. Со стен и потолка посыпалась пыль, и начали падать мелкие камни. Арго ощутил подозрительное сотрясение пола под собой. Дрожь передалась всему телу, кажется, даже зубы застучали. Что происходит? Он встрепенулся, готовый умчаться по переходам прочь, ему стало страшно.

Между Марой и зеркалом разгорелся дикий спор. Сестру охватила буйная ярость. Она вцепилась в раму, зашипела, пытаясь сорвать зеркало со стены и разбить, а оно смеялось в ответ.

— Я не позволю тебе оскорблять меня, будущую королеву твоего мира! Если хочешь быть моим хранителем, прояви уважение! — кричала Мара.

— Ты можешь напугать кого угодно, но не меня! Займись делами, дитя!

— Найдите! Отыщите мне Арго! Выдайте мне его! Я хочу с ним расправиться! — выкрикивала приказы Мара, носясь фурией по комнате и уничтожая прикосновением руки препятствия.

Из коридора донёсся шум. Облако, закрывавшее Арго, вздрогнуло и шевельнулось, судорожно задышало, словно приходя в себя от какого-то шока. В комнату влетел на полном ходу Рах и выпалил прямо с порога:

— Моя повелительница, праздник в разгаре!

— Да что мне до праздника? — оборвала грубо Мара, останавливая бег между знаками кольца.

— Но ваши родители, они ждут… Вахтенный просил передать… Пойдёмте!

— Ничего, подождут… — рявкнула Мара. — Я велела тебе караулить Арго, меч и шкуру любой ценой! Где они?

— Арго струсил и сбежал! Похоже, я его перепугал насмерть… — начал оправдываться дракон, вид у него был испуганный. Он бросал украдкой настороженные взгляды в сторону вентиляции.

Неужели что-то случилось, забеспокоился Арго, всем сердцем почувствовав отчаяние, в котором пребывал Рах. Коснулся рукой облака, желая немедленно узнать причину паники дракона. И услышал тяжёлый вздох: «Тьма побери, мы забыли про зеркало!»

— Сбежал? — недоверчиво хохотнула между тем Мара.

Дракон кивнул торопливо.

— Так точно, моя повелительница!

— Ну ты ге-ро-о-ой! А где меч и шкура? — повторила она вопрос.