Имя твоего дракона, стр. 38
Амок, как обычно полная противоречий, нервно ущипнула себя за длинный нос и высказалась вдруг против:
— А я бы не спешила! У тебя нет меча и шкуры. Что ты без них будешь делать?
— Это верно, ты права… — вздохнула Мара, морщась, как от зубной боли. — Но я не могу больше ждать! — она начала заводиться.
В нервном нетерпении забегала перед зеркалом, не зная, куда выплеснуть накопившийся гнев.
— Как вы не понимаете? Кровь кипит во мне при мысли, что скоро всё будет моё! Никуда не денутся ни Арго, ни его хранители — у них выбора нет! А когда Зверь проснётся, все они будут валяться в моих ногах, умоляя о пощаде! Принеси мне напиток, Амок! Немедленно! Сколько раз повторять?!
Мара выпила его залпом.
Арго не знал, что думать об услышанных новостях. Одна головокружительнее другой! Так вот зачем сестрица ушла к Аше — отдала его кровь! А ведьма? Тоже хороша, ничего не сказала! Или нет, что же это я, дурак? Ведьма вылила какую-то тёмную жидкость на логос… мою кровь! Да, наверняка она использовала мою кровь, чтобы логос откликнулся на меня и мои слова и помог вернуть голос. Она же сказала, что ждала меня!
Ох и Аша! И ему помогла, и Маре. И своим, и чужим… Видно, у ведьмы собственные интересы. А он, наивный, воображал, что Аша не желает никому зла. Да ей, видно, всё равно, кому помогать!
Необычный звук оторвал Арго от переживаний. С Марой по-прежнему ничего не произошло, она оставалась собой — та же бледнолицая красавица, а вот татуировка на лбу девочки ожила, защёлкала язычком, перекликаясь с хранителями. Мрак, Амок и Рок её внимательно слушали. Мара издала ответный гортанный звук.
Концы ковра начали медленно приподниматься, будто кто-то незримый потянул их наверх. А потом резким движением тот же недоступный взору слуга ловко выдернул ковёр из-под мебели, из-под хранителей, из-под Мары, оставив стоять всё и всех на своих местах. Лишь облако пыли взвилось следом за ним и рассеялось, исчезнув вместе с ковром.
Арго попытался предугадать, что произойдёт. Но ему никогда ещё не приходилось присутствовать при магических обрядах, так что напрасно он льстил себе надеждой. Мара обходила владения не спеша, сосредоточенно, от одного предмета к другому. Изредка переставляла то стулья, то столик, то этажерки с цветами. Наконец он сообразил — сестра освобождала место в центре.
Время от времени она постукивала по небольшому овальному предмету в руках мягкой палочкой, извлекая из него истинно космические звуки. Музыкальный инструмент смахивал на обыкновенную мисочку с крышкой, в похожей его приёмная мать Иль обычно готовила салат к ужину.
Арго невольно заслушался чародейственной музыкой. Она напоминала голос, поющий без слов. В памяти мальчика возникли неясные образы, ещё немного — и он, кажется, вспомнит что-то далёкое! Но ритм и звучание уже изменились, музыка набирала обороты и вдруг оборвалась на высокой, пронзительной ноте. Арго услышал тонкий звук, точно лопнула струна.
На полу высветился огненный круг.
— Слушай и запоминай, — шепнуло облако, — тебе это знание пригодится.
Мара вызвала поочерёдно имена хранителей:
— Мрак, Амок, Рок, Ата.
Троих из них Арго уже знал, они поспешно заняли места в круге, взирая с благоговением на свою госпожу, а четвёртый так и не появился.
«Ата? — переспросил мысленно Арго. — Что за зверь такой? Кто он?»
«Это имя четвёртого хранителя Мары!» — сообщило облако.
«Это я понял, но почему его нет?»
«Да кто его знает? Может, заблудился?» — хихикнуло облако в ответ.
Лепные фигуры на колоннах и в узорах рамы зеркала начали пробуждаться под звуки голоса Мары. Каменные тела их била мелкая дрожь, а глаза сверкали, открываясь. Внешность Мары тоже начала меняться. Её распущенные пышные волосы, длиной почти до пола, превратились в неряшливые грязно-серые перья, а бледное лицо девочки вытянулось, стало птичьим: с длинным клювом и хохолком на лбу в том месте, где раньше была татуировка. И вот уже вместо красавицы по комнате бродило чудище с пернатой головой горгульи, корявым телом, покрытым коростой и редкими перьями, на двух жилистых кривых птичьих лапах с перепонками между пальцев и парой крыльев, на концах их виднелись пальцы рук.
— Значит, это её хранитель — Ата? — пробормотал едва слышно Арго.
— Да, татуировка на лбу… Но у Мары есть и пятый, она сама, — шепнуло облако, — не забывай! Правда, мне никогда ещё не доводилось его видеть.
А круг продолжал заполняться огненными символами! И жаркое пламя в нём не унималось.
В горле и носу Арго запершило, как в том проклятом Незримом лесу. Вентиляция, где он скрывался, вытягивала дым наружу. Вдохнув пару раз воздух, он закашлялся, чихнул и замер, перепуганный насмерть.
Выдал себя!
Многоголосое эхо разнеслось по каменным переходам, вернулось шквалом звуков. Сестра не могла его не услышать. Она приковыляла на кривых лапах к столу, поставила музыкальную вазу на него. Вперила тяжёлый взгляд в узорную раму вентиляции. Арго съёжился, понимая: если горгулья не отведёт глаз, он выдаст себя, когда чихнёт снова или хлопнется в обморок! По лбу покатились, щекоча до невозможности, капли горячего пота.
В бездонных зрачках Мары вдруг что-то дрогнуло. Должно быть, Неопознанный Страх стал явью, материализовался. Теперь сестра узрела в облаке того, кого больше всего на свете боялась.
«Но кто он? — думал Арго. — Вот бы увидеть! Жаль, ближе не придвинуться, я у самой решётки, скрытый облаком!»
— А-а-арго-о? — протянула вдруг сестра с придыханием, с таким удивлением и дрожью в голосе, будто и сама не поверила себе. Потянулась к решётке, уцепилась за неё неловко корявыми пальцами, дёрнула.
«А что, если она выломает преграду?» — перепугался Арго.
А Мара продолжала бормотать глухим, чужим голосом:
— Арго? Что ты делаешь там, гад ползучий, отвечай? Как ты туда забрался?
Арго не мог заставить себя шевельнутся, в голове билась одна мысль: сейчас Мара всё поймёт, и его убежище откроется, но вовремя опомнился — Рах предупреждал: не отзываться! Облако защитит!
Осторожно перевёл дыхание, чувствуя, как бешеной радостью наполняется сердце. Сестра боится его! Вот почему она всё время пыталась убрать брата со своей дороги! Да ей же никто не нужен!
Подошёл Рок. Недовольно распушил перья. Навис громадой над подопечной, заглянул через её крыло в темноту люка. Рыкнул:
— Что там? Ты кого увидела, что так испугалась? На тебе же лица нет!
Мара расхохоталась:
— У меня никогда лица не было… забыл, что ли? Видно, у тебя, как у моей мамули, с возрастом голова стала, как решето, ничего не держится! Ну, у неё-то ладно, девичья память, она же обычная ведьма, а у тебя-то что?
— А у меня ранение! Арго зацепил меня мечом, когда мы сражались. С тех пор со мной происходят странные вещи, о которых я не хотел бы сейчас вспоминать!
— Ах, да! Я помню, ты жаловался на тёмную жизнь, что просвета в ней нет. Но зачем тебе своя жизнь, когда у тебя есть моя? Ты должен меня оберегать, а потом думать о себе! — Мара ткнула когтем в решётку. — Там Арго! И он не отвечает. Наверное, отравился дымом и сдох.
Рок затрясся всем телом, захихикал, повеселел:
— Если мальчишка сдох, оставь его там!
— Нет! Надо его оттуда вытащить! — взъярилась Мара, её передёрнуло, даже лапы задрожали от бешенства.
— Да не трясись ты так, Мара! Никакого Арго там нет! Он же трус — боится высоты, ему никогда не забраться в твою башню по воздуху и тем более не притащиться сюда через вентиляцию! А если бы он рискнул подойти к двери библиотеки, твои стражники давно бы задержали его! Не бойся, моё дитя, — заквохтал стервятник, шелестя непонятными словами.
Неожиданно голос Рока дрогнул и прервался. В комнате установилась пугающая тишина. Арго приоткрыл один глаз, не понимая, что произошло. В огромных застывших зрачках громоптицы промелькнул отблеск лезвия меча и руны Сол Сеана.
«Так вот кого боится Рок, сам владеющий оружием смерти? — изумился Арго. — Он боится моего хранителя — Амбигю?!»