Имя твоего дракона, стр. 33

Треал схватил крайний из сосудов без надписи, собираясь создать из обычного стекла оригинальное творение, и открыл бутыль, чтобы освободить от содержимого. Из горлышка вырвалось тёмное облако. Оно окутало Треала фиолетовой дымкой, прилипая и пропитывая перья и кожу дракона насквозь, и, изменяя его внешность, обратило в чудовище.

Треал не замечал ничего, ослепнув от боли, он кричал… От его крика, полного отчаяния и горя, возник ураган, закачались деревья. Задрожала земля и горы.

Публика кинулась врассыпную, только Сеан не потерял присутствия духа. Он догадался, что в бутылке находилась тьма, и разбил вторую, надеясь, что в ней могло содержаться противоядие. Надо было спасать брата!

И Сеан оказался прав. В ёмкостях была заключена вытяжка — концентрированный экстракт тьмы и света. Как говорилось в старинных манускриптах, появление тайных артефактов на арене было делом рук Акчелите. В ту пору она поссорилась с сестрой Имаджи из-за того, что жрецы признали дар Имаджи сильнее, чем её дар. Акчелите приняла облик драконы и заявилась на праздник подыскать компаньона, чтобы отомстить Имаджи и жрецам за унижение.

Тем временем вырвавшийся на свободу свет окутал Сол Сеана, проникая в сердце и наполняя дракона магией, равной по силе, а может быть, и превосходящей силу тьмы.

Сеан вызвал ветры, чтобы разогнать тьму и тучи, захватившие мир, но Треал отравил воздух, и каждый, кто вдохнул его, стал рабом тьмы. Сеан поднял штормы в океанах, чтобы смыть тьму с тела земли, но Треал отравил воду, и каждый, кто глотнул хотя бы её каплю, стал рабом тьмы.

Тогда создал Сол Сеан меч Судьбы, соединив суть вещей с основой мира и своим именем. Пламя рвалось из клинка, он легко разрубал тьму, выпуская из плена свет.

Но последователей Треала на тот час было так много, что Сеан понял: не справиться ему одному. И тогда бежал Сеан на север, где его спасла от смерти сама Имаджи… Но это уже другая история, мой Арго… В двух словах не расскажешь.

Амбигю умолк.

Арго уставился невидящим взглядом полных слёз глаз на огонь камина. А тот бушевал, ревел, как никогда прежде, поленья трещали, салютуя каждому слову Амбигю жаркими искрами, языки пламени блистали яркими вспышками. У Арго зародилась мысль, что огонь — древнее существо, бывшее не только свидетелем, но и участником тех далёких событий.

Так вот как он появился на свет? Из обмана, лжи и ненависти! Жрецы побоялись рассказать о преступлениях отца! Опасаясь, что Арго возненавидит его или, наоборот, последует за ним по зову крови.

Теперь ему стало понятно, почему отец так выглядел — его поглотила тьма!

Арго точно провалился в болото, и чем больше пытался шевельнуться, чтобы выкарабкаться, тем сильнее затягивала трясина прошлого. Силы кончились, а у него не было даже желания спастись. Всё было настолько плохо, что хотелось одного — пусть станет хуже… чтобы до конца — а там будь что будет! Как жить и смотреть в глаза Зоринго, когда знаешь, что собственный отец убил его отца?! Они братья, но должны, получается, друг друга ненавидеть! Неужели тоже станут врагами?

Амбигю прокашлялся, продолжил осторожно:

— Скажу только, что в ту ночь, когда тьма открыла проходы в мир Тенебриз, Имаджи забрала тебя и остальных детей. Спрятала вас в разных мирах, чтобы запутать ваши следы, а затем скрылась с тобой и Зоринго в Лабиринте Драконового леса.

Чимиту молча сидел со шкурой и гладил драконью морду. На ресницах дриада блестели слёзы.

Видно, история настолько взволновала мальчишку, догадался Арго с внезапным теплом на сердце, что дриад не смог удержать чувства. Хороший парень, а я… Говорят, яблочко от яблоньки недалеко падает, и если мой отец пошёл на жестокость и подлость, значит, и я способен на такое!

В какой-то миг Арго показалось, что зверь внутри него заурчал, довольный, и шевельнулся. Он перепугался, что обращается в монстра, похожего на отца, — убьёт слугу и всякого, кто посмеет зайти в комнату.

Подскочил и выкрикнул резко, обращаясь к Чимиту:

— Почему ты здесь? Убирайся вон, пока цел, а то худо будет!

— Я не уйду! Я вам нужен! — не согласился дриад.

— Неужели тебе не страшно со мной? Я думал, виновата Мал-уэль… А оказалось, что мой отец не лучше, он убийца! Он хуже, чем мачеха! И я такой же… Уходи! Уходи! Оставь меня! — едва сдерживая рыдания, дрожащим голосом выкрикивал Арго.

— Дети за родителей не отвечают, — уверенно ответил Чимиту.

— Неужели ты не понял? Во мне живёт Зверь, как и в отце. Он в любой момент может освободиться и уничтожить тебя! Я-то думал, что Аша была права: на обмане далеко не уйдёшь, хотел стать лучше. А сейчас понимаю: если откажусь от отца, то останусь один.

Глава 17. Дракон Рах

Арго трясло как в лихорадке. Он пересел на каменную кладку у камина, протянул руки к пламени, чтобы согреться и остановить дрожь. Но как отогреешься, если дрожит само сердце, пылающее от боли сильнее, чем огонь? И что ему делать?

Слуга присел рядом, совсем близко. Лицо осунулось, шрам через щёку виден яснее, напоминая Арго о его неловкости. Ему стало горше, он, такой неумелый с оружием, собирался стать великим воином, но сначала убил кого-то в Лабиринте, а теперь ранил слугу.

Наконец Чимиту заговорил.

— Вы не останетесь один, если будете верны своему слову. Вы просили у Аши вернуть вам голос, чтобы всегда жить по Глаголу — в дружбе и согласии… Помните?

— А если не получается?

— Ты даже не пробовал так жить, если уж на то пошло! — ворчливо вмешался Амбигю.

— Мне хотелось бы навестить Стейну и Артура, поговорить с ними, — решился Арго. — Они мои сестра и брат…

— Кроме того, ребята — единственная ваша поддержка здесь, в замке. Вместе вы сила! — поддержал его решение Чимиту.

— Но как к ним пройти? Я понятия не имею, где находится башня!

— В шкуре ты мог бы стать невидимкой и проскользнуть мимо вахтенных незамеченным! — подсказал Амбигю и замолчал, ожидая ответа мальчика.

По выражению лица дриада Арго понял, что Чимиту был против. Да ему и самому не хотелось пользоваться шкурой мёртвого дракона!

— Я не желаю её надевать! После того, что мне известно о ней, не притронусь!

— Тогда надо спрятать подальше, — посоветовал Амбигю, — чтобы Мара не нашла и не присвоила!

— Куда?!

После совещания временным хранилищем мантии был избран оружейный шкаф.

— Маре он точно интересен не будет, — сказал Амбигю.

Измученный пережитым, Арго чувствовал себя опустошённым: он сын убийцы! Вот и с Марой ещё надо разобраться — почему предала?! С отцом… Да пропади всё пропадом!

— Есть ли какая-то другая возможность пройти мимо вахтенных? — спросил он охрипшим от усталости голосом.

— Мы можем обойти замок по карнизу… — предложил Чимиту.

Арго поморщился. При одном слове «карниз» у него свело судорогой живот. Несколько мгновений он раздумывал, сомневался, не позорно ли признаться слуге в боязни высоты.

Чимиту тем временем открыл створки, поставил ногу на подоконник, собираясь вылезти наружу. Ворвавшийся ветер взъерошил волосы на голове Арго. С тяжёлым сердцем он заставил себя подойти к окну.

— Вам не нравится этот путь? — догадался Чимиту, заметив кислую гримасу Арго. — Я могу сбегать к ребятам один! Поговорить от вашего имени. Идёт?

Арго качнул головой и, пересилив себя, сказал:

— Нет, я с тобой, только мне с мечом не пройти по выступу.

— Оставь меня здесь, — предложил Амбигю.

Арго положил меч на шкуру дракона. Накинул покрывало на шкаф, пытаясь замаскировать его, и придвинул кресло.

У него дух захватило от открывшейся под ногами бездны. Чуть выше над жилыми кварталами виднелись огни каменной стены, кольцом охватывающей город и защищающей от вторжения врага. Там расплывались и мерцали фонари постовых. А за стеной ничего, кроме тьмы, не было. Где же повстанцы, о которых упоминал отец? Может быть, их отряды уничтожили?

Внезапно Арго почувствовал чужой буравящий взгляд на затылке. Обернулся. Заметил почти неуловимое движение на поверхности зеркала. Или показалось? Сердце ёкнуло, он сморгнул — нет, всё как обычно.