Имя твоего дракона, стр. 32
— Он-н-а заколдовала меня, налож-ж-ила з… з… заклятье! — выговорил по слогам Амбигю.
— И когда Мал-уэль успела заколдовать тебя? — откликнулся Арго.
— Во время нашей первой встречи в Незримом лесу, когда ты пялился на неё вместо того, чтобы оберегать меня! — ехидным тоном заметил меч.
Он смутился. Что за глупые фантазии? Но в любом случае им нечего опасаться: отец на стороне Арго, о чём мальчик не замедлил поведать хранителю.
— И ты поверил? — отозвался Амбигю.
— Конечно! — воскликнул он. — Отец подарил мне мантию, которую создал сам. Мне, понимаешь? Мне, а не Маре, своей дочери! Понятно ведь, что такой серьёзный поступок значит? Второй подобной мантии не найдётся на свете. Она соткана из элементов природы, из неё можно создать собственный мир! — Арго приподнял свободной рукой с пола мёртвую голову животного, заглянул в пустые глаза.
— Твой отец что? — переспросил меч. — Подарил? Шкуру? И сказал, что создал её сам? Лжец! Перед тобой шкура Рассветного дракона Де Ааге Сол Сеана!
Чимиту как-то странно всхлипнул, захлебнулся: то ли засмеялся, то ли заплакал — поди разбери. Сказал следом за Амбигю уверенным тоном:
— Так и есть, Треал убил спящего хранителя Сол Сеана, когда его манама путешествовала по мирам. Завладел шкурой и принял обличие Рассветного дракона.
— Да как ты смеешь говорить такое про моего отца? — чуть не ослепнув от ярости, Арго в бешенстве сильно толкнул слугу, не задумываясь, что дриад мог ответить тем же.
«Вот дурья башка! И я защищал предателя от короля, пригрел змею на груди! — но слова Чимиту заронили в сердце первые подозрения. Арго задумался: отец не создавал меч, а получил готовый, он сам признался, и Амбигю упоминал при разговоре в лесу, что его придумал и сотворил Сол Сеан. Неужели отец в самом деле убил создателя меча и обманул меня, выдав шкуру, чужое творение, за своё?»
Надежда на то, что отец не мог так бесчестно поступить, боролась в сердце Арго с чёрным сомнением. Мальчик осторожно положил меч на стол и попросил:
— Амбигю, расскажи мне, что ты знаешь о прошлом! Только самую что ни на есть настоящую, истинную правду, какой бы ужасной она ни была, а не детские сказки да былины, я сыт ими по горло!
— Учти, правду тебе будет больно услышать, мальчик мой. О ней собирался поведать Лофтин в тот день, когда я возродился к жизни, но… не получилось… — вздохнул меч. — Если ты уверен, что достаточно силён духом и сможешь принять её, открою!
— Можно мне побыть с вами? — спросил нерешительно Чимиту, переминаясь с ноги на ногу у дверей.
— Не только можно, но и нужно! — ответил Амбигю. — Ты снял с меня заклятие! Считай, что мы породнились с тобой кровью!
Когда ребята уселись в креслах, придвинувшись ближе к очагу и друг к другу, меч продолжил:
— Так знай же, Арго, твой отец Треал проник в Тенебриз через сейд, которым пользовался Рассветный дракон Сол Сеан, чтобы путешествовать по мирам. Ты видел похожий сейд в Лабиринте, когда перепрыгнул на плато.
Сол Сеан никогда не защищал переход, сейд был в безопасном месте — в чреве нашей планеты. Обычно Имаджи была рядом с ним, караулила тело спящего дракона, пока его душа-манама путешествовала. Но не в этот раз: у них только что родился Артур. Имаджи осталась у колыбели.
Прошёл день, близилась ночь, а Сол Сеан не возвращался. Передав заботу о детях норианам — крылатым феям неба, и зелигенам — духам леса, Имаджи отправилась в святилище сама, но на половине пути встретила дракона. Вместе они вернулись во дворец.
Перемены в нём Имаджи заметила сразу. Сеан не обнял, не поцеловал, как прежде, не рассказывал ничего, не смеялся. Она попыталась объяснить себе необычное поведение дракона сильными впечатлениями и размышлениями, в которые был погружён Сеан после долгого пути.
Но с этого времени начались неурядицы в семье. Всё-то было Сол Сеану не так. И суп дурно пахнет, и одежды плохо вычищены, и ароматы в комнатах слишком сильные. Даже собственный друг-ликорн не признаёт. А тайные имена детей, которыми Сеан и Имаджи нарекли наследников, он и вовсе забыл.
Проводил дни и ночи напролёт в подземельях замка, запретив жене и кому бы то ни было появляться там. На вопросы Имаджи у дракона постоянно был один ответ:
— Я занимаюсь укреплением подземных переходов, чтобы врагу не удалось проникнуть через них в наш мир.
А потом появился на свет ты, Арго.
Однажды зелигена Диз прибиралась в твоей детской и нашла в люльке запрятанный в матраце, наполненном снами, охранный амулет тьмы. Девушка не сразу поняла предназначение вещицы, но когда она коснулась острого края рифлёной огранки, то мгновенно обратилась в монстра — летучую мышь.
Вошедший в комнату король не испугался превращения. Прямо из дверей скинул на испуганное существо магические невидимые путы и унёс Диз за собой, в подземелье дворца. Там томились за решётками тайной тюрьмы другие — друзья, сторонники и помощники Имаджи, превращённые колдовством Треала в отвратительных уродцев.
Зелигене удалось вырваться из подземелья через окно темницы. Имаджи и сама к тому часу прозрела и начала подозревать худшее: во дворце происходили страшные вещи. Ей открылась не только правда о Треале, но и то, как ему удалось подчинить себе хранителя Сол Сеана и, приняв его обличье, обмануть её.
Треал и Сеан оказались родными братьями — наследниками королевской династии драконов. От рождения оба обладали магической силой: взмахом крыла могли повернуть море вспять, а криком — обрушить горы. С первого года рождения их готовили к испытанию. Победителю полагалась награда: корона, родительский трон и власть. Подросшие братья решили объединиться и управлять миром вместе, независимо от того, кто победит в турнире, а в подтверждение клятвы и доверия открыли друг другу свои тайные истинные имена.
В день совершеннолетия драконов назначили праздник с фейерверками, музыкой, турнирами. Гости съехались со всего мира, и была среди них неизвестная никому дракона. Из-за неё и разгорелся спор братьев: кто из них двоих сильнее?
— О Богиня! — прошептал восторженно Сеан. — Её перья чернее туши на кисти художника, а глаза — ярче самой яркой звезды. Она прекрасна!
— Поэт, ты всё перепутал! — засмеялся Треал. — Ты разве не видишь, что перья её белее снега, а в глазах отражается стылое небо. Она ужасна!
— Странно, но я вижу её другой!
— Спорим, она кинет цветок мне во время нашего с тобой состязания, — загорелся Треал.
— Другими словами, ты намекаешь на то, что победишь? — улыбнулся в ответ Сеан.
— Ради неё я пошёл бы на всё! — признался Треал.
Драконы вышли на арену. Справа, в открытой пиале, бушевал огонь, по левую сторону виднелся кувшин со стихией воды, впереди находился ящик с камнями, а за спиной дожидалась очереди бутыль со стихией воздуха.
Особняком стояли две ёмкости без надписей. Похоже, слуги по ошибке прихватили ненужные предметы из подвалов замка, где хранились артефакты.
Потянули жребий. Первый ход достался Треалу. Он выбрал самый мелкий камень. Едва заметная искра огня вырвалась из глаз дракона. Заплясали прыткие молнии, вышивая беспорядочные узоры на каменной поверхности. Силой взгляда Треал перенёс пышущее жаром изделие в стихию воды. Жидкость зашипела, испаряясь. Из образовавшегося пёстрого облака выпорхнула прелестная бабочка. Она улетела к трибунам и опустилась на лапу драконы.
Зрители восторженно приветствовали создание Треала, а дракона улыбнулась и кивнула, благодаря за подарок.
Сеан решил пошутить. Под шум аплодисментов незаметно прищёлкнул пальцами. Бабочка превратилась в нежнейший цветок. Публика зашумела сильнее, полагая, что так и было задумано.
И только трое знали правду. Треал не выдал недовольства своевольным поступком брата. Но всё больше нервничал, наблюдая за волшебством и умениями Сеана. Когда пришла очередь Треала показать искусство владения стихиями, дракон едва сдерживался, разрываемый противоречиями.
Он не стал кланяться камням и воде! Они его предали! Не стал кланяться огню и воздуху. Морда дракона пылала, точно обожжённая, а сердце ныло и болело от полыхающей в груди огнём ревности.