Семь кругов адского рая, стр. 41
– Мой маленький Ники! Боже, да ты ж мой любимый Ван Гог 13! Я ни минуту не сомневалась, что из тебя выйдет человек!
– Мам, как же я рад тебе! – пламенно сказал он, прижимаясь к родному плечу.
Чувство комфорта и легкости накрыли с головой. Он выбрался из ласковых рук матери и шагнул к отцу.
– И тебе рад, па!
Слова Никиты бальзамом легли на израненную душу отца. Гордыня Андрея Ивановича потерпела фиаско. Одним прекрасным утром он понял, что люди не вечны, и пора зарыть топор глупой войны. Чего им делить? Они сын и отец, родная кровь. Ему надоело избегать разговоров о Никите, ведь он – единственный продолжатель рода Соколовых! Он жаждет знать о сыне всё, в мельчайших деталях: от студенчества до момента реализации профессиональных навыков на сей день.
Обоюдное рукопожатие сменилось теплыми объятиями.
– Толк из тебя вышел! – сказал Андрей Иванович, похлопав сына по спине. – Хоть военным стать куда полезнее для страны и вообще…
– Андрюш! – прервала Любовь Петровна, неодобрительно качая головой.
– Ладно, больше не будем. Ты тот, кто ты есть, и это по-своему превосходно!
Дружный смех семьи поставил точку в непутевой склоке между родными. Андрей Иванович яро покраснел, когда понял, что слёзы, так близко подступившие как следствие трогательной встречи, готовы брызнуть из глаз. Он собрал всю волю застарелого вояки и продолжал диалог, как прежде: невозмутимо.
– Ты приезжай на выходные. Возьмем мясца, пожарим шашлыки в саду.
– Конечно приеду! – ответил Никита. – Мы давно не собирались вместе.
– Да, это точно. Что ж, Любаш, пошли. Нельзя отрывать знаменитость в минуты его славы.
Он подмигнул сыну и, весело посвистывая, стал расхаживать от одной картины к другой, деловито сложив руки за спиной. Тщательно разглядывая пейзажи бывшей столицы, от восторга его голова периодически покачивалась.
Никита лукаво наблюдал за ним.
– Твоих рук дело? – спросил он мать.
– Я здесь абсолютно не причем! Ники, нам тебя очень не хватает! Твой отец понял, что у тебя свой путь в жизни, и решил больше не спорить с судьбой.
– Любовь Петровна! – отозвался напористый голос мужа.
– Пока, родной. Мы ждём тебя!
Она потрепала Никиту за гладкую щеку и ускоренным шагом настигла супруга. В отличном расположении духа они вместе оставили галерею.
Напряжение художника исчезло с небывалой быстротой. И теперь, когда пресс-конференция закончилась так успешно, что он сам того не ожидал, ему хотелось повидать Женю. Отдав необходимые распоряжения Антону, Никита заторопился в «Седьмой лепесток».
Вечеринка была в полном разгаре. В хороводе разноцветных кругов светомузыки отплясывали пьяные официанты и трезвая Галина Ивановна, которую насильно вытащила Даша. Не танцевала только Женя. Её тело окутала печаль. Она старалась не смотреть в окно, но глаза не слушались. Наконец, когда Женя пересилила себя и больше не высматривала Никиту, в отражении дверцы холодильника у бара она увидела его приближающийся силуэт.
Он подкрался со спины и закрыл ей глаза. Женя почуяла запах духов, только не его – это был женский аромат. Внутри неё всё перевернулось! Неужели он обзавёлся спутницей?
«Он в праве найти себе пару, ведь мы всего лишь друзья» – ответила она себе мысленно.
И все же другая её половина была возмущена вопросом: зачем так бесцеремонно демонстрировать наличие новой соперницы?!
– Почему муза моей души печальна? – прошептал ей Никита на ушко.
Она снова ощутила прилив дрожи, спустившейся к кончикам пальцев, заставляя ступни покалывать иголками. Женя старалась отвечать спокойно, не показывая ревности.
– Похоже, так алкоголь действует, – сказала она.
– Тогда может эти скромные ромашки развеют твою меланхолию?
Он протянул ей букет и присел в соседнее кресло. Жене хотелось прыгать от радости: любимые цветы от симпатичного мужчины в неформальной обстановке… Но вместо этого она одела маску безразличия.
– Спасибо конечно. Только теперь из-за беспечной меня они обречены на гибель.
Подбежала запаханная Даша. Радостно обняв Никиту, она взяла протянутый им букет роз и упакованный сверток.
– Не стоило так беспокоиться, Ник! Достаточно того, что ты сам пришёл.
Даша убедилась, что подруга не смотрит, и наклонилась ближе к Никите, чтобы прошептать.
– Я всё видела! Вы, точно два ангела (только без нимбов), сидели в тот день за столом. Забирай её и отвези куда-нибудь подальше. Она грустит не просто так, – Даша отстранилась. – Ну ты же понимаешь…
Она приподняла брови одновременно прикрывая глаза, которые отставали от движения последних. Никита еле сдержал смех; опьяневшая Даша выглядела забавной. Лицо его облачилось в серьёзность, когда он кивнул ей в знак согласия.
– Предлагаю убежать отсюда! – сказал Никита Жене. – Ночной город впечатляет, давай прокатимся?
Сладковатые духи неизвестной особы от его майки сильнее щекотали ей нос. Женю начинало раздражать назойливое присутствие незримой соперницы.
– Нет, отвези меня лучше домой. Разумеется, если не трудно…
– Как пожелаешь!
Они попрощались с компанией и покатили по тёмным улицам города.
Глава 32
Насупленная Женя молча уставилась в окно автомобиля, где каруселью мелькали фонари; закрытые жалюзи витрин; светофоры, мигающие жёлтым цветом. Впервые после смерти пса Никита лицезрел печаль в глазах, наполняющих будни художника смыслом и вдохновением. В уме он предположил, что Женя обиделась на него после их телефонного разговора. Но, как бы не так, злилась она самым очаровательным образом: надутые губы увеличивались в объёме, лицо вытянулось, и в совокупности с губами смотрелось дивно. На этот раз Никита не стал включать музыку; немая сцена обиды Жени доставляла ему удовольствие. Таинственно улыбаясь, он несколько раз мимолетно оглядел её. Невольно в памяти явились моменты их разговора. Он сделал вывод, что семя злобы и раздора посеял своим равнодушным ответом. Ах, если бы она только знала, как нелегко было остановить цунами похоти вульгарной журналистки! И что преждевременно оборванный диалог спас его от насильственных действий слабой, но решительной Леры. Понимание того, что надулась она за пренебрежительный тон его ответа, не только не расстроило его; отнюдь – добавило большей уверенности и ясности в то, как действовать дальше.
– На пресс-конференции мне задали вопрос о тебе. Понравились ли картины натурщице?
Она оживленно выпрямилась. Каштановые локоны заплясали по плечам, закрытым чёрной тканью блейзера.
– И что ты ответил?
– Что обязательно уточню у тебя.
Осторожно маневрируя, чтоб не притереть шинами бордюр, Никита вопросительно взглянул на Женю, а потом на зеркала.
– Я никогда не видела ничего подобного! – вымолвила Женя, ощущая вновь то ошеломительное впечатление от увиденного в зале. – Фантастика какая-то!
Через несколько минут они лифтом поднялись на пятый этаж. Зная ход развязки ежедневных встреч, Никита выставил ногу перед собой, чтобы кабина не унеслась на зов случайного прохожего.
– Поразительно! – воскликнул он. – Ты даже не напилась на празднике лучшей подруги.
Женя рассмеялась.
– Видимо, в твоём окружении пропащие гулены, а я не такая.
– Знаю. Тогда до завтра?
Угнетающие подозрения и страх потерять его – потерять навсегда, снова пролетели в голове Жени. Он начинал манипулировать ею. Вспоминая каждый вечер ту единственную ночь, проведенную под одним одеялом в палатке, и тот единственный поцелуй в горах, душа требовала снова повторить нежные моменты. Они так мало времени побыли вместе, что ей не хотелось отпускать его. Несколько часов ожиданий заставили её безумно ревновать, придумывая несуществующих любовниц. Хоть она и старалась оправдать его нерасторопность важными делами в галерее, но интуитивно готовила себя к худшему. А теперь её догадки подпитались запахом духов от его облегающей одежды. Нет, отпустить его сейчас равносильно сдаться без боя. А она никогда не сдаётся просто так!