Семь кругов адского рая, стр. 40
– Надеюсь, не сильно отвлекаю известного художника!?
Голос Жени звучал несколько иначе – лёгкое опьянение завладело им.
– Я всегда свободен для тебя! Слышу, у вас там весело, – констатировал он по призыву к троекратному «ура» имениннице на заднем фоне.
– Ещё бы! Даша притащила караоке из дома и собралась делать третий заход с песней «Рюмка водки на столе 12».
Она безудержно рассмеялась. Одно мгновение, и смех вытеснила осторожность в интонации.
– Ты придешь на её день рождения?
В этот момент в кабинет вошла Лера, закрывая дверь ключом, оставленным Никитой снаружи в замочной скважине. Он обернулся. Лера стремительно сокращала расстояние между ними, одновременно снимая топ с глубоким вырезом и мини юбку. Фирменное белье цвета шампань смотрелось соблазнительно. Спустя считанные секунды очки, без которых обладательница зелёных глаз имела непривычный, несколько неряшливый вид, оказались на краю стола, а сама Лера – подле Никиты. Проведя пальцем по шее Никиты сверху вниз: медленно и властно, она принялась за оголенное расстояние между ключицами. Острые ногти оставляли тонкие красные линии на коже. Она сверлила его ненасытными глазами.
– Я приду, – рассеянно ответил Никита; Лера энергично покусывала мочку его уха, – сразу, как освобожусь…
От Леры несло похотью, а безграничный напор со стороны слабого пола безумно отталкивал Никиту в тот момент.
– Тогда до встречи, – небрежно бросила Женя.
Никита положил телефон на стол, останавливая рукой упорную попытку Леры дотянуться до его губ.
– Лер…
Она бросила мимолетный взгляд в миндально-карие глаза. В них царили спокойствие и неприступность. Желая остановить оказанное сопротивление, Лера коснулась указательным пальцем его притягательных губ.
– Неужели ты не хочешь этого?! Я безумно соскучилась по тебе! С тех пор, как наш роман закончился, у меня не было никого лучше тебя. Я хочу всё вернуть. Разве что-то нам мешает?
Она прикусила нижнюю губу Никиты, рьяно оттягивая её на себя.
– Ты ведь совершенно свободный человек, я тоже.
На секунду закрыв глаза, Никите привиделось лицо Жени. Она презрительно глядела в упор, качая головой. И пока его разум находился в полной власти Жени, Лера властвовала снаружи, усердно покрывая страстью мужественную шею от основания до подбородка. Никита проговорил более настойчиво:
– Лер…
– Молчи!
Рука Леры скользила по груди, всё ниже к заветной цели. Когда она принялась расстегивать ремень, Никита слегка оттолкнул журналистку.
– Лер, я не хочу этого!
Мгновение Лера затаила дыхание, стараясь оценить насколько сказанные слова соответствуют его подлинным желаниям. Он держался довольно холодно, но смутить Леру не так-то просто. Она восприняла его протест, как неуместный розыгрыш. Дикий хохот сотряс её грудь, а руки уверенно легли ему на плечи.
– Тогда чего же ты хочешь? – она плотнее прижалась пышным бюстом. – Я знаю, я тебе всё ещё нравлюсь. Не надо скромничать со мной! Ты ведь не такой целомудренный, как пытаешься сейчас меня убедить. Ты никогда не отказывался от халявного кусочка удовольствия.
– На этот раз ты ошибаешься…
– Не смеши меня, люди не меняются! Хотя твои вкусы явно подурнели. Та деревенская простушка с твоей картины совершенно тебе не подходит! Она же…
Не давая возможности закончить реплику, он грубо скинул руки Леры со своих плеч.
– Забирай вещи и уходи.
– Ты что выгоняешь меня? – Лера истерично хохотала. – Из-за неё? Ты, часом, ничего не путаешь?
Никита строго взглянул на неё.
– Повторяю последний раз: оделась и вышла вон.
Уста Леры сомкнулись в напряженной серьезности.
– Какая же ты скотина, Соколов! А я за тебя впрягалась… И что с тобой сделало время?! – её взор пропитался цинизмом. – Мне тебя жаль. Убогий…
Она быстро натянула одежду, забрала очки и вылетела из кабинета, точно пробка из бутылки. Дверь хлопнула, и диплом художника оказался на полу, а разбившееся от удара стекло рамки разлетелось вдребезги.
«Попил кофейку, называется» – подумал Никита, собирая прозрачные осколки в мусорное ведро. В тот час он окончательно понял, что его любовь к Жене совершенна. Ведь другие девушки его больше не интересуют даже в постели.
Глава 30
Никита вернулся на прежнее место в аудитории.
– Я готов. Давайте продолжим, – сказал он в микрофон.
– Как вам пришла идея потрясающего шоу «Блеск сияющих агатов»? – спросила девушка из журнала «Tim's».
– Я был на пике вдохновения, что сподвигло меня окунуться в мир фантазий. Я хотел добавить жизни… некой реальности в произведение. Художник своего рода мастер, умеющий грамотно расставить акценты на главном, опуская детали. Моей задачей было не расставлять акценты, как это делает любой из нас, а чтобы картина не интерпретировала оригиналу.
– А кто оригинал?
Он молча опустил глаза. Лёгкая полуулыбка запорхала на губах не только Никиты, но и Антона, который мысленно подписался под каждым последующим словом художника.
– Самая лучшая девушка на свете! Поверьте, оригинал куда прекраснее всех моих картин! Я пока не имею права раскрывать её имени.
– Ей самой понравилось произведение? – поинтересовался журналист газеты «Мир вокруг».
Никита оживил в памяти выражение лица Жени после первого визита в галерею. Она смотрелась растерянной и в то же время восторженной. Однако, её уклончивая критика в адрес его творений в тот вечер в кафе поставила под сомнение факт, что картины ей понравились.
– В ближайшее время я обязательно уточню этот вопрос у неё.
– Получается, она живёт в Благодатске!? – подытожил тучный мужчина в больших круглых очках, делающий пометки в блокноте.
Никита понимал, что тот пытается вывести его на чистоту.
– Без комментариев, друзья! Со временем всё прояснится.
– А ваши родители довольны головокружительным успехом сына?
Никита не любил врать; всегда, как на ладони, преподносил истину, какой бы та не была, а игру масок и вовсе считал ниже собственного достоинства. Он вспомнил, как мама ласково сюсюкает его; да и Софья обращается с ним, будто он младший в семье.
– Мама, несомненно, да. Она будет рада любому, даже самому ничтожному моему успеху. Отец… – Никита замялся. – Полагаю, ему стыдно, что я его сын…
С десяток любопытных лиц почувствовали: попахивает жаренной новостью. Словно стервятники они накинулись на него, задавая фамильярные вопросы. И Никита пожалел, что не проигнорировал предыдущий вопрос.
– То есть вы не общаетесь с отцом? – спросил тучный мужчина, опередив девушку из журнала «Tim's », которая поинтересовалась:
– Что послужило причиной разлада в семье?
– Извините, галерея – место общественное. И я могу ответить на многие вопросы о ней, – спокойно сказал Никита. – Но моя семья – дело сугубо личное, и обсуждать её с вами равносильно совершить особо тяжкое преступление.
Антон Носов утер платком капли пота с высокого лба. Увидев перемену в лице Никиты, Антон обратился к прессе:
– Для первого раза достаточно, дамы и господа. Благодарим за внимание! Съёмка внутри залы «Блеск сияющих агатов» запрещена, а основная зала к вашим услугам! Пройдемте.
И он повел за собой расстроенную толпу журналистов, провокации которых потерпели крах. Никита остался на месте в своих мыслях. Его глаза опустились на черную решётку микрофона. Вопрос о родителях перечеркнул триумф художника и сменился муками совести. Конечно, он не стеснялся выбранного пути и не жалел о нем. Но как бы ему хотелось услышать лестные слова одного из самых главных людей в своей жизни!
Постепенно поднимая глаза вверх, где ещё минуту назад сидели люди, он увидел, что не все стулья освободились. В упор на него смотрели две пары глаз, наполненных восхищением. То были мать и отец Никиты.
Глава 31
Никита подскочил к родителям. Мать обняла его, роняя слезы.