Семь кругов адского рая, стр. 35
Слегка отстранившись, Никита издевательски улыбнулся.
– Так теплее?
Женя густо покраснела, стыдясь за неловкий момент, спровоцированный её податливостью. Она была рада, что в темноте не разглядеть её красного лица.
– Думаю, нам пора… – сухо обронила Женя. – Уже поздно.
Она удивилась ещё больше, когда он не стал настаивать на обратном. Какая-то предвзятая злоба, возникшая из ниоткуда, парализовала её разум.
Они ехали назад тем же размеренным темпом. Не ощутив руку Жени на своём теле, улыбка Никиты стала шире. Он понимал, что она держится за поручень и злится за его выходку. И вот мотоцикл подъехал к дому. Женя поспешно спрыгнула на землю и сделала вид, что всем довольна.
– До дверей не провожай! – сказала она. – В таком костюме мной никто не заинтересуется.
Она выдавила беззаботную улыбку.
– Завтра увидимся? – спросил Никита.
– Завтра у меня много дел. Давай как-нибудь на неделе или на следующей.
– Я, вероятно, позволил себе лишнего сегодня… Прости, я не хотел оскорбить тебя своим необдуманным поступком.
Его слова звучали нежным голосом, но в глазах мелькала ирония, жестоко задевающая её.
– Давай просто не вспоминать об этом, ладно? Мы ведь друзья?
Конечно её сердце нечаяло услышать опровержение последнему слову. Но то самое качество, что ставит худший вариант в качестве приоритетного, помогло ей избежать разочарования, когда он сказал:
– Тогда ты не в праве отказывать мне в дружеской встрече!
Обнаженные ямочки на щеках Никиты смягчили Женю.
– Ладно, договоримся завтра. Спокойной ночи.
Никита продолжал гипнотически смотреть на девушку, провоцируя появление дрожи на её бледной коже.
– Самых сладких снов, знакомая незнакомка! – сказал он, одевая шлем.
Она вошла в подъезд, слыша, как зарычал уезжающий с площадки спортбайк, и закрыла глаза. «Какова лешего ты творишь, Жень?» – спросила она себя вслух.
Глава 27
На следующий день Никита позвонил матери и предупредил, что заедет с некой особой. Мать знала о расставании сына с Элей из рассказа Софьи; при этом Софья умолчала о чувствах брата к черноглазой начальнице. Любовь Петровна приняла новость с тихим смирением и лишь загадочно улыбнулась.
Она поинтересовалась у сына, что за гостья её посетит, но Никита не стал распространяться.
– Не спрашивай меня ни о чем, ма. Ты сама всё поймёшь! Для меня крайне важна эта встреча.
Нервозность сына передалась и матери. Она поняла, что дело серьёзное, раз её маленький Ники с великим волнением говорит о тайной гостье.
По телефону Никита предложил Жене поехать во второй половине дня на Тихие Заводи. На улице стоял ясный день. Кругом сновали толпы отдыхающей молодёжи, с напитками, мороженым и сладкой ватой в руках. По небу плыли причудливые облака, и лежащие на покрывалах люди с умилением разглядывали их. Прогуливаясь по парку, Никита будто невзначай показал издалека коттедж родителей и пригласил зайти на чай, и Женя не воспротивилась.
Минуя металлический забор, они шагали по плиточной дорожке на задний двор. Двухэтажный дом с панорамными окнами выглядел празднично. Дворовая территория была ухоженной. Кусты бирючины ровно подрезаны; палисадник тщательно выполот; смородиновые ветки, увешанные гроздьями чёрных и красных бусин подвязаны на одном уровне шпагатом, а на клумбах желтели солнечные бархатцы.
Любовь Петровна шла навстречу гостям с ведром. Женя улыбнулась – сходство матери и сына было весомо. Любовь Петровна с чувством обняла Никиту, и тот представил ей Женю.
– Очень рада знакомству, Женечка! – произнесла она. – А меня зови просто: тётя Люба.
Её лицо показалось Жене располагающим к доверию. Ямочки, что появлялись то и дело на её щеках, были в точности такие, как у Никиты. Потому Любовь Петровна нравилась ей всё больше. Было понятно, что садом занималась она, о чём утверждала её бронзовая загорелая кожа, подчеркнутая светлым хлопковым сарафаном.
Женя припомнила, как её покойная мама всегда мечтала о собственной даче, где будут расти цветы и плодовые деревья. Из щедрого урожая она сварит компот и варенье, а Женя будет приезжать в выходные и уничтожать запасы, не дожидаясь зимы. Это воспоминание опечалило её улыбку, но виду Женя не оказала.
Любовь Петровна потрепала Никиту за чёлку.
– Погода чудесная, накрою в саду. Вы не против?
– Я буду только рада! Позвольте, я помогу?! – засуетилась Женя.
– Нет-нет! Ни в коем случае! Вы моя важная гостья, так что отдыхайте. Я пока закончу с шарлоткой, а Никитка покажет наш маленький питомник. Вам точно понравится!
Любовь Петровна поднялась на крыльцо и исчезла за дверью дома, а Никита бросил на Женю испытующий взгляд.
– Ты произвела впечатление на маму! Обычно она не спешит показывать свой заповедник.
– Она у тебя чудо!
– Ты знаешь её всего пару минут, – с улыбкой возразил Никита.
– Порой этого времени бывает достаточно.
Они неспеша семенили по саду. Ветер гулял по верхушкам яблонь и груш. Сочность травы радовала взор. Вокруг дома благоухали турецкие гвоздики, розовые пионы и белые лилии. Казалось, они, подбоченясь, с надменностью косились на низкорослые маргаритки.
– Здесь так тихо и спокойно, – воскликнула Женя, – прям благодать!
– Да, почти как в деревне: чистый воздух и непосредственная атмосфера. И до города недалеко.
Сад заканчивался, и они подошли к забору, где притаились деревянные клетки в два яруса, покрытые шифером. Женя подошла ближе и впервые увидела в живую столько кроликов. Одну половину составляли взрослые особи, другую – миниатюрные комочки. Каждый занимался своими делами: те, что постарше, очень упитанные, важно сидели в углу, наблюдая, как маленькие крольчата прыгают и резвятся вокруг своих кормушек. Женя поглядела на белого кролика с чёрным пятном на глазу, торопливо жующего клевер. Длинные усики его шевелились забавным образом.
– Они такие миленькие! – восхитилась Женя, а Никита тем временем восхищался Женей. – Особенно тот, что с пятнышком, – добавила она.
– Представь, он твой. Как ты его назовёшь?
– Думаю, Пиратом.
Никита рассмеялся.
– Почему?
– Очевидно же, он хулиган. Глянь, как он задевает остальных! А ещё эта чёрная клякса у носа смахивает на глазную повязку.
– Хочешь подержать его?
– Конечно!
Женя, как ребёнок, пришла в неописуемый восторг от приятного ощущения, когда крольчонок опустился мягкими лапами ей на ладони.
– Хорошо здесь Алисы нет, – заметила Женя. – Иначе она бы его до смерти затаскала!
– Ну и пусть! Она бы утвердила его на важную роль в сказке, в которой играю я.
Они тихонько засмеялись. Да, Алисы им явно не доставало. Об этом оба решили в своих мыслях.
Немного погодя, Никита вернул Пирата к братьям меньшим и, обойдя вольер, присел на корточки к Северу, который жалобно скулил всё время, пока они развлекались с кроликами. Никита потрепал четвероногого любимца за косматую шею.
– Здравствуй, дружок. Ты меня не забыл!
Женя наклонилась к собаке. Пёс сделал уверенный шаг и, посмотрев ясным взглядом, с лаской уткнулся носом ей в ладони. Большие глаза Никиты наполнились добротой.
– Поразительно, он принял тебя, как родную!
– Собаку не обманешь. Они остро чувствуют добро и зло…
Любовь Петровна вынесла тарелку сдобной выпечки и позвала их к столу. Они устроились на деревянных табуретах, и Любовь Петровна поинтересовалась:
– Никитка не рассказывал вам, как спутал отца с арабом и чуть не ушёл с караваном в пустыню?
– Нет, – ответила заинтригованная Женя.
– Мы тогда отдыхали в Египте и отправились на экскурсию в пустыню. Все повязали на голову арафатки, что было кстати: песок забивался куда только можно. Представьте себе, когда Сонечка сняла арафатку после путешествия, у неё на лбу красовался грязный треугольник. Мы тогда долго смеялись над ней! – Любовь Петровна перевела дыхание. – Так вот, мы забрались на предложенных верблюдов и скоро добрались до деревни бедуинов. Экскурсовод рассказывала о пустынных жителях, и все были увлечены. А Никитка отвлёкся и стал отставать от общей массы. Пока группа проследовала в шатер арабов, он увидел проходящего мимо мужчину, одетого в точности, как отец: в светлую футболку и чёрные шорты; лицо было прикрыто платком. Никитка принял араба за отца и машинально пошёл за ним. Благо мы вовремя спохватились, что его нет! Тот араб собирался укатить на верблюде в самое сердце пустыни. Так бы наш Никитка и вырос отшельником!