Семь кругов адского рая, стр. 34
Наложив омлет в тарелку, он нетерпеливо ждал, пока придёт ответное сообщение. Наконец, оно пришло.
«Уже засыпаю, сладких снов!»
– Вот обманщица!
Утолив голод, Никита стянул с себя майку, поставил мольберт напротив окна, где стоял большой торшер, и уселся на высокий табурет. Окунаясь в гамму цветов, смешанных на палитре, кисть аккуратно скользила по белоснежной бумаге, мазок за мазком закладывая основу очередной картины.
Никита закончил писать, когда за окном всё погрузилось в сон. Занимался рассвет. Обнажённый торс, вымазанный маслом, выпрямился. Никита потянул мышцы, замлевшие от долгого пребывания в одном положении, и направился в душ. Удовлетворенный творческой ночью он рухнул на диван. Несколько часов в подряд измученная голова воспроизводила фрагменты дня и черты любимого лица. Он вымотался и забылся крепким сном.
Проснулся он, а на часах было без четверти два. Игнорированный с десяти часов будильник трезвонил каждые пятнадцать минут, но в пустую. Никита вскочил с дивана. Тело ломило от неудобной позы во время сна. Он быстро собрался и поехал в галерею, где должен был находиться с полудня.
Ему позвонила Валерия Каштанова и сообщила, что поможет с пресс-конференцией, как только вернется из столицы, куда её направили в командировку; а также пообещала подать статью о галерее в местную газету.
Никита трепетно ждал вечера, чтобы увидеть богиню своего искусства. Она тешилась той же мыслью. Но ни он, ни она об этом не знали наверняка. Любовь слепит глаза и закрывает уши…
Глава 26
Вечером Женя предупредила Никиту, что должна посетить собрание на окраине города. Они условились встретиться после него. Собрание посвящалось теме всего необходимого для нового учебного полугодия школы искусств. Алиса уговорила мать отдать её на подготовительные курсы по рисованию. До первого класса у неё было целых два года, и эта идея показалась Жене неплохой для развития ребёнка. Всё лучше, чем слоняться возле неё или в садике, в который Алиса отказывалась ходить.
Приземистый темнобровый мужчина – обладатель густых усов и прыгающей походки – диктовал список принадлежностей, постепенно переходя к философии, с какой ответственностью должны подойти сами родители к его урокам. От скуки на Женю напала зевота. Мысли её умчались далеко, и слушала она рассеянно. Взглянув на часы, Женя поняла, что лекция затянулась, и в тот момент засветился телефон. Она аккуратно нажала на дисплей и прочла.
«Начинаю подозревать, что твое собрание закончилось свиданием…»
Женя улыбнулась. Пока пышный мужчина писал маркером на доске, она набрала сообщение.
«Моё желание убежать становится непреодолимым! Одна надежда на чью-то карету Скорой помощи.»
Через пару минут пришёл ответ:
«Такую карету обещать не в силах. Но могу предложить более захватывающий вариант. Жду тебя у входа.»
Понимая, что художественный руководитель не собирается закругляться, она осторожно прервала его.
– Извините, а можно уйти? Я нехорошо себя чувствую…
Мужчина растерянно обернулся на голос. Недоверчивый взгляд просочился сквозь очки.
– Пожалуйста.
Женя собрала вещи и покинула аудиторию. Вновь ощущая себя студенткой, сбегающей с учёбы навстречу любви, она торопливо вышла на улицу.
Никита, одетый в кожаную косуху и байкерские штаны, стоял возле спортбайка. В его руках находился шлем. Примятые от защитного головного убора волосы ни капли не портили внешнего вида.
– Это и есть твой спасательный кортеж? – рассмеялась Женя. – Не могу поверить, что ты интересуешься мотоциклами, которые скорее устрашают, чем вдохновляют.
– А я и правда не очень ими интересуюсь, – с улыбкой поддакнул Никита. – Просто надоело однообразие, вот и взял у лучшего друга прокатиться.
– Не знаю стыдно это или нет, но я ни разу не каталась на этой штуке. Если бы ты предупредил, я бы оделась поскромнее.
Женя поправила облегающее джинсовое платье, чуть выше колен, и губы Никиты растянула вожделенная улыбка.
– Не переживай, в противном случае я бы отвернулся. Но холод не терпит красоты! Поэтому прикупил тебе лыжный костюм. Надеюсь, с размером не прогадал.
Женя очаровательно рассмеялась.
– Мы что поедем на Северный полюс?
– Нет, но в этом местечке жарко тебе не будет.
– Снова интриги… – в глазах Жени мелькнуло любопытство. – Ладно, я скоро.
Она переоделась в туалете школы искусств и поспешила на улицу. Никита окинул её мельком – костюм пришелся в пору – и передал ей в руки шлем.
– Так, и за что тут держаться? – спросила Женя, сев на спортбайк.
– Можешь за поручень за спиной; а можешь за меня, что более надежно.
Никита лукаво улыбнулся, когда Женины руки крепко обхватили его торс. Спустя минуту они мчались навстречу ветру по безлюдной дороге, пробираясь на трассу. Лёгкое чувство невесомости играло внизу её живота и, чудилось, там порхают бабочки. Она не хотела задумываться, что больше доставляет ей сладость ощущений: стремиться вперёд, подобно птице, или обнимать привлекательного мужчину. Никита держался на скорости не более 100 км/час. Сам он редко садился за байк, предпочитая веющий безопасностью салон авто. Но Женя стала для него адреналином, и он горел жаждой подарить ей те же эмоции.
Они свернули с трассы на второстепенную дорогу, извивающуюся вокруг гор крутым серпантином. Минуя деревья, обрывистые края обочины, густо покрытые зеленью, прохладный воздух горных вершин пробирался под одежду, и Женя поняла, почему Никита настаивал на переодевании.
Наконец, они остановились. Солнце полностью село, и сумерки растворяли землю в ночной пелене. Никита заглушил мотор, пока зачарованная Женя, сняв шлем, прошла на каменную площадку. Оттуда открывался потрясающий вид на город. Покатый ковер зелёных макушек хвойных деревьев заканчивался водной гладью реки Беглянки, переливающейся огнями большого города. За ней перепадами танцевали крыши зданий, разные по высоте и форме. Ветер играл в завитых волосах Жени, и она закрыла глаза, чтобы ощутить его ласку на открытых участках тела. Опираясь на байк, Никита добрыми глазами следил за Женей.
– Ник, это бесподобно! Я никогда здесь не была.
– Здесь мало кто был. Отец показал мне это место, когда брал с собой на охоту. Теперь его знаешь и ты.
Она подняла умиротворенное лицо вверх. Темно-синее небо без единого облачка переходило в пласты голубых, затем жёлтых оттенков; и казалось, какой-то оригинальный художник нарочно покрасил полотно небосвода в разные тона для большей экзотичности.
– Посмотри! – воскликнула Женя. – Я, кажется, вижу первую звезду!
– Это вряд ли… Иди, покажу ещё одну.
Не сводя глаз с неба, Женя медленно шла к Никиту. Он обхватил её за талию и развернул спиной к себе, непростительно близко прижимая к своему телу.
– Вон там, видишь? Такая неприметная и мигающая.
– Ник, это, кажется, не звезда, а спутник!
Только сказав это Женя поняла, как хитро он её провел. Но как же упоительно было находиться в его ласковых объятиях! Чувствовать еле слышное биение его сердца… Никита положил свои руки поверх её тёплых рук. Прикинувшись, будто ничего необычного не происходит, она отпрянула и повернулась лицом к нему. Не отпуская её рук, он притянул её тело к себе.
– Холодно здесь… – не своим, хриплым голосом сказал он.
От его уверенного взгляда веяло теплом, и Женя таяла от этого взгляда. Непонятная истома проникла в её замершее тело, и она тихо шепнула.
– Немного…
– Позволь тебя согреть? – тем же полушёпотом спросил он.
Она промолчала. Никита медленно потянулся к её губам, прикрывая веки. По её коже пробежался непередаваемый трепет. Этот поцелуй был настолько нежным и необычным, что Жене хотелось, чтоб он длился вечно.