Семь кругов адского рая, стр. 33
– Твои глаза прожигают насквозь, – улыбнулся Никита. – И я чувствую их жар!
Женя густо покраснела, отругав себя за проявленную бесцеремонность.
– Я хотела задать один бестактный вопрос…
– Задавай.
– Какое качество ты считаешь своим главным недостатком?
– Ты умеешь загнать в угол… Я растерян! – он мельком взглянул на Женю. – Рядом со мной ты думаешь только о моих недостатках?
Она рассмеялась.
– Просто достоинства я и сама вижу. А вот недостатки…
– А ты мне расскажешь о своих?
Она вспомнила опрометчивую свадьбу с Ваней и тот день, когда незаслуженно обидела Никиту.
– Я способна на необдуманные поступки.
– И насколько необдуманные?
– Например, выйти замуж за малознакомого человека.
Никита оторвал изумленные глаза, сконцентрированные на дороге, и взглянул на Женю.
– А так сразу и не скажешь!
Закусив губу, Женя мгновение прикрыла веки. И почему ей вздумалось с ним откровенничать? Скорее всего, его героичный поступок у магазина обезоруживал её сознание. Она раскрывалась на любом заданном им вопросе, словно преступник после сыворотки правды.
– А ты поделишься своими? – спросила Женя.
Никите вспомнилось, как он спорил с Грановским о любви с первого взгляда. Теперь он уверенно мог сказать, что она не просто существует, а он стал её невольным персонажем в главной роли.
– А мой недостаток в том, что я себя очень плохо знаю…
Женя недоуменно захлопала ресницами. Витиеватый ответ толкал узнать тайный смысл, заложенный в фразе. Однако, в той недоговоренности Женя заподозрила дурное, а дурное знать о нём не хотелось; по крайней мере, в этот день.
Пока она в раздумьях смотрела вперёд, машина доставила их на улицу Берёзовый бульвар. Спальный район насчитывал восемь десятиэтажных домов из белого кирпича. На дворовых территориях господствовал порядок. Детские площадки с двух сторон подпирали фонарные столбы, и вся прилегающая к дому территория и парковка были хорошо освещены. Во дворе было пустынно. Уставшие люди, подобно муравьям, разбежались по своим квартирам, где свет, излучаемый люстрой и прикроватным бра, выдавал, кто из жителей города уже спрятался от ночи. За стеклом мелькнула надпись «Аптека», за которой на повороте укрылся дом № 5. Гул двигателя стих, и с потухшими фарами автомобиль остался ждать хозяина внизу.
У подъезда Женя думала попрощаться, но Никита заверил, что там небезопасно.
– Я не могу бросить тебя на полпути, – оправдывался он, заходя в подъезд. – Раз уж взялся за дело, иди до конца!
Женя посмеялась, и они вместе прошли в кабину лифта. Обжигаемый воспоминанием их столкновения в банке, Никите хотелось нажать кнопку «стоп», прижать Женю к исписанной каким-то невеждой стене и вкусить усладу её губ, кровавых от помады. Порыв оказался настолько сильным, что он крепче сжал ключи в руке. Страх казаться навязчивым или подходящим под описание маньяка-убийцы от Ларисы Эдуардовны сдержал его в рамках приличия. Слух угнетало молчание, нарушаемое звуком вращающихся тросов, за счёт которых кабинка поднималась вверх. Они стояли, как два незнакомых работяги одной конторы, объединенные лишь способом быстрее оказаться на рабочем месте. Её ладони стали мокрыми от волнения. Когда Никита повернулся, она отвела взгляд, беспокоясь, что тот заметит, как она сверлит его губы.
Двери лифта распахнулись, и они вышли на площадку, где прямо по центру квартира номером 62 смотрела на них выпуклым глазком.
– Вот я и дома! Спасибо, что не бросил на попечение какого-нибудь причуды-таксиста.
– Это тебе спасибо за чудесный вечер!
Смущенная полуулыбка тронула губы Жени, а щеки окатило жаром. Она замялась, размышляя, уместно ли пригласить его к себе. Но время было позднее, и она промолчала. К тому же квартира к приёму гостей была готова не больше, чем сама Женя. С того дня, как Алиса уехала в санаторий, уборку она не делала, оставляя пыль на излюбленных поверхностях. Домой Женя приходила поздно, уставшая и с одним желанием: скорее утонуть в подушке и предавать себя в томительную власть Морфея. Одинокие стены, где недавно отражался смех любимой дочери, маниакально давили на неё.
– Да в пекло приличие!
Кинувшись на шею Никите, Женя страстно припала к его губам. Приятной негой по телу растеклось желание, обдавая, точно корцом воды в знойный день. Он с той же страстью отвечал ей, скользя губами по её губам. Нащупав ключом замочную скважину в двери, она вставила ключ, повернула, дверь поддалась, и два возбужденных тела ввалились внутрь. Шаловливые руки помогали сбрасывать одежды находу. Они приросли друг к другу, наслаждаясь моментом телесного сближения….
Фантазии Жени рассеялись, перенося разум в пласты менее приятной действительности. Никита также стоял перед ней: недоступный, отстраненный и отнюдь не обнимающий её плечи.
– Алиса дома или у бабушки?
– Они в санатории в Подмосковье, – ответила Женя.
Прощание явно затянулось. Теперь и Никита почувствовал себя не в своей стихии.
– Наверно, я пойду, – протянув пакеты, сказал он. – Добрых снов, знакомая незнакомка!
Она учтиво улыбнулась в ответ, провожая его вслед грустным взглядом чёрных агатов.
– И тебе доброй ночи…
Глава 25
Эта была самая длинная ночь из всех ночей, что бывали в её жизни. Она, как строгий родитель, оставила непослушное дитя наедине с собственными мыслями, чтобы оно как следует задумалось над своим поведением. Женя скучала по Алисе. Рука потянулась к телефону, но часы пробили начало первого, и звонок в санаторий был отложен до утра. Ей вспомнилось, как Алиса забиралась под одеяло и сквозь маленькую щелку кричала: «Мам, откуда я смотрю?» в полной уверенности, что надежно спряталась.
Наступление ночи не принесло прохлады в пустую квартиру; жара по-прежнему стояла в просторных комнатах. Она открыла завешенные шторы и вошла на балкон. Закрыв усталые глаза, она сделала глубокий вдох. На мгновение ей почудилось, что воздух пропитался ароматом его духов. Это ощущение заставило её оглядеться по сторонам. Но это была фантомная память. Она была совершенно одна, и лишь несколько окошек впереди светились от настольной лампы или ночника. Никита не покидал её разум. Она думала, как же красиво он ведёт автомобиль, с завидной грацией в каждом движении; как мило улыбается и смотрит на неё с некой грустью и нежностью. До чего же интересная штука – жизнь! Еще несколько месяцев назад она уверяла себя, что не нуждается в обществе мужчины. А теперь она с замиранием сердца ждёт рассвета, который подарит ей новую желанную встречу. Бессонница жестоко убивала в ней силы. А он, наверно, давно погрузился в сновидения…
– Нет, я не засну, пока не узнаю, что он хотел сказать!
Взяв телефон, она быстро набрала текст и отправила. Ей стало тревожно: а вдруг он спит (хоть её сердце желало обратного) и звук входящего сообщения разбудит его? Она пожалела, что пошла на поводу прихоти. Но стенать было поздно – сообщение прочитано. Она была готова провалиться сквозь землю.
Никиту сон покинул в точности, как Женю. Он забыл даже о самом элементарном: что он человек, и хоть иногда нужно заправлять опустевший желудок, напоминавший о себе голодным урчанием. Он заглянул в холодильник. Там оставались пару яиц и немного молока. Приступив к приготовлению омлета, он улыбнулся воспоминанью о знакомстве Жени с Грановским. Никогда б не подумал он, что за ангельским обличием может скрываться смелая, волевая девушка, способная дать отпор любому нахалу!
На засветившемся экране всплыло сообщение, и он быстро прочёл.
«И все-таки, как понять, что ты совсем не знаешь себя?»
Никита улыбнулся.
– Значит и тебе не спится!
Он отправил ответ.
«Оказывается, я умею чувствовать сердцем не только картины… А ты почему не спишь?»