Порочный наследник, стр. 76

Время, казалось, замедлилось. Все промелькнуло у нее перед глазами как одно мгновение. Победный блеск в глазах мистера Грейплинга. Голова Фэллона все еще повернута к человеку с пистолетом, который, будучи выбит из его руки, уже падал на землю. Нож, блеснувший в лунном свете. Фэллон!

Мистер Грейплинг поднял руку и метнул нож. Фэллон не мог видеть этого. Фэллон. Фэллон! Она уже не успевала выкрикнуть предупреждение и бросилась под нож.

Обжигающая, режущая боль. Оглушающая боль. Яростный крик. Потрясенное лицо Грейплинга. Шаги. Выстрелы.

Фэллон. Она в его сильных руках. Теплые карие глаза смотрят на нее. Ее имя на его губах…

В помещении началась хаотичная безумная суматоха, только Фэллон сохранял спокойствие. Опустившись на колени на деревянный дощатый пол, он держал Изабель на руках. Откинув волосы с ее лица, он гладил ее по щеке.

– Изабель, с тобой все будет хорошо. Я держу тебя, любимая. Оставайся со мной, Изабель. Оставайся со мной. Господи Боже, ты должна остаться со мной! Пожалуйста, Изабель, пожалуйста, не уходи…

Ее глаза закрылись. Он теряет ее.

– Изабель? Изабель!

Раздался топот множества ног. Он обернулся и отметил, что его люди наконец ворвались в помещение. Хардеуэй каким-то образом оказался верхом на Грейплинге, пригвоздив его к полу рукой. Ноттсби стоял перед Фэллоном с его дочерью на руках. Но Фэллона не заботил ни один из них. Ничего из этого не имело значения.

– Мне нужен доктор! – заорал он.

– Он не успеет добраться сюда вовремя, Сент-Джеймс, – тихим, полным отчаяния голосом сказал Ноттсби.

Фэллон моргнул сквозь слезы, которые затуманили его глаза. В боку Изабель торчал нож, и темно-красное пятно расползалось по черному платью, в которое она была одета.

– Дай мне нож и длинный кусок ткани… твой платок. – Он с силой выдохнул, поняв, что должен сделать.

– Ты собираешься вытащить нож? – укоризненно проговорил отец Изабель, развязывая свой шейный платок. – Она истечет кровью. Ты не можешь этого сделать!

– Я должен попытаться, – сказал он, не сводя глаз с Изабель.

– Сент-Джеймс, дай мне сделать это. – Ноттсби придвинулся ближе и взялся за рукоять ножа. – Она без сознания. Если мы попытаемся сделать это… Если она очнется, когда я вытащу нож, ты должен крепко держать ее. Доверься мне. Сам ты не сможешь это сделать, тебе нужна моя помощь.

Фэллон сглотнул и посмотрел на отца Изабель.

– Убедись, что ткань не попала в рану, чтобы не было инфекции. Если хотя бы одна нить…

– Я ее отец. Мне не все равно, что с ней будет. Доверься мне.

Фэллон кивнул, не в силах произнести ни слова из-за комка в горле. Это должно сработать. Он не может потерять ее навсегда. Ей нужно жить и найти свое счастье, а он принес ей только боль.

Но если она будет жить, хватит ли у него сил, чтобы снова отпустить ее?

Стиснув ее в плечах покрепче и прижав голову рукой, Фэллон глянул на посеревшее лицо Изабель. Правильно это или нет, он всегда любил ее. Правильно это или нет, он никогда больше ее не отпустит.

Ее отец разорвал ткань платья вокруг ножа и положил руку на ее грудную клетку. Но вдруг остановился и посмотрел на Фэллона:

– Мы не можем этого сделать, нам нужен доктор. Мы не можем своими руками убить ее.

Фэллон не мог говорить, лишь кивнул в ответ.

– Куда мне отвезти Грейплинга? – спросил Хардеуэй откуда-то издалека.

Фэллон смотрел, как трясущиеся руки отца завязывают платок вокруг талии Изабель, туго зажимая рану у самого ножа, чтобы остановить кровь, от которой его руки сразу сделались липкими и теплыми.

Изабель даже не шелохнулась. Ни крика боли, ни мгновенно открывшихся от болевого шока глаз, когда Ноттсби как можно туже затягивал ткань. Тишина…

Ноттсби сделал хорошую первичную повязку, оценил Фэллон. Даже если она не спасет жизнь Изабель, Фэллон не мог бы сделать ничего лучше.

– Сент-Джеймс! – снова позвал Хардеуэй, пытаясь привлечь его внимание.

Общество! Ему нужно завершить дело…

– Отправь его… – начал он, но его мысли были заняты только женщиной, которую он держал в руках.

Хардеуэй понял, что надо все взять на себя.

– Я присмотрю за парнями и пошлю кого-нибудь за полицейскими, – пообещал он. – Пришло время этому ублюдку вернуться в тюрьму, только там ему и место. Я удостоверюсь, чтобы он получил по полной, можешь быть уверен. И верну картины в дом Ноттсби. Врач будет здесь буквально через пару минут. – Хардеуэй кивнул ему и ушел, впервые в жизни не сказав ни одного лишнего слова.

Но теперь Фэллон должен был кое-что сказать другу.

– Хардеуэй, – позвал он, – спасибо. За то, что взял все под свой контроль.

– Ты делал то же самое для меня тысячу раз, дружище. Как и все мы.

Фэллон оглянулся на своих людей. Суровые, печальные лица смотрели в его полные слез глаза. Перед каждым из них впервые открылся самый личный, трагический момент его жизни. Но эта правда, свидетелями которой они стали, нисколько не ослабила его авторитета лидера. Он понял это по их лицам. И это делало его еще сильнее: он не ошибся в своей команде. Это сделало и их сильнее. У него есть люди, поддерживающие его так же, как и он поддерживал их.

Он доверяет этим людям, и он доверяет Изабель. Теперь, если только она выживет, он будет раскрывать перед ней свои секреты каждый день. «Пожалуйста, живи, чтобы я мог любить тебя вечно», – молча умолял он. В помещении было тихо, Грейплинг, его люди и покупатель картин были связаны, рты им заткнули кляпами и собрали всех вместе у дальней стены – ждать, пока не подойдет полиция.

Наконец снаружи раздался звук подъехавшего экипажа.

– Доктор здесь… Ее можно спасти… – где-то рядом с ним осипшим от волнения голосом проговорил Ноттсби.

Но у Фэллона уже не осталось сил надеяться. Он прижал Изабель к груди и закрыл глаза, в последний раз вдыхая запах ее волос, прижимаясь губами к ее голове. Уже поздно, слишком поздно, ее не спасти, слишком поздно, чтобы он мог рассказать ей о своих чувствах…

– Прости меня, прости. Больше никаких секретов, – прошептал он Изабель. – Я порочный джентльмен, совершивший столько плохого в жизни, но я буду любить тебя до конца моих дней. Вы спасли меня, миледи. Как жаль, что я не смог сделать того же для вас. – У него из груди вырвался всхлип, и он поцеловал ее в лоб, не желая отпускать из своих рук. – Отдыхай, моя любовь, и пускай тебе приснятся сказочные истории с… – Необходимость сказать прощальные слова сдавила ему горло, и он замолчал. По его щеке скатилась слеза, и он прошептал: – Со счастливым финалом для всех.

Глава двадцатая

Запах цветов окружал ее, подавляя все остальные ощущения. Сад был одним из тех мест, где она любила проводить время. Изабель положила голову на подушки. Подушки? В каком саду такие мягкие подушки? Она моргнула и, хоть и нечетко из-за того, что все расплывалось у нее перед глазами, увидела множество ярких цветов. Она не может быть в постели Фэллона. Удобная кровать в саду? А может, это все уже на том свете?

– Я умерла? – еле слішно пролепетала она, ожидая услышать какой-то неземной голос.

– Нет, к счастью, нет. – Мужской голос прозвучал откуда-то издалека. Она попыталась повернуться в ту сторону, откуда он раздался, но резкая боль в боку не дала ей сделать этого. – Хотя ты едва не заставила меня так думать.