Порочный наследник, стр. 75
Изабель поспешно отступила от места схватки. Одолженное черное платье позволило ей слиться с темной каменной стеной позади. Наткнувшись на что-то твердое, она отскочила, но это была лишь одна из деревянных колонн. Она укрылась за ней, ухватилась за грубую, неотесанную древесину и выглянула.
Неужели Фэллон ее увидел? Она была почти уверена, что так и есть.
Глядя на него сейчас, она видела лишь призрак потерянного любимого человека. Волосы, по которым она когда-то проводила руками, губы, которые она когда-то целовала… Ей хотелось броситься к нему, но больше нет ничего, за что можно было бы ухватиться сердцем, чувствами. Вот он, стоит, подняв пистолет, так же, как и другие. Это не ее дело. Это дело Фэллона, кровавое дело, ночью, в таком месте.
И как же она ошибалась в нем! Но в конце концов поняла: он был злодеем, как и все остальные. Только это понимание не принесло ей утешения.
Она наблюдала сцену настоящей битвы. Пистолеты были подняты во всех направлениях, каждый из присутствующих держал кого-то под прицелом. И все это были мужчины из ее жизни: Фэллон, лорд Хардеуэй, мистер Грейплинг, даже ее отец… Собаки бьются за кость. Она ошибалась не только насчет Фэллона, сегодня вечером он был не единственным злодеем. Наверное, на самом деле нет никаких благородных рыцарей – есть только вероломные люди: все виноваты, все ищут своей выгоды.
Она выпрямила спину. Она – леди Изабель Фэрлин, и она не просит, чтобы ее спасал ни один из этих так называемых джентльменов. Она получила ответы на все свои вопросы и теперь может уйти, оставляя этот бедлам позади – и уж на этот раз навсегда.
– Фэллон Сент-Джеймс, – промурлыкал мистер Грейплинг, – ты нашел меня. На это я и надеялся.
– А ты думал, можешь одурачить меня? – ответил Фэллон.
– Ну не мог же я сделать все так легко для тебя. В чем же тогда все развлечение?
– Мои представления о развлечениях сильно отличаются от твоих, – вмешался Хардеуэй.
– Ты блефуешь, – добавил Фэллон. – Мне так жаль, что ты все-таки поскользнулся и вляпался.
– А что, ни одному из вас не нравится моя маленькая вечеринка? – ухмыльнулся Грейплинг. – Да, ни одно событие не обходится без ручной собачки Сент-Джеймса по имени Брайс.
– Теперь меня зовут лорд Хардеуэй, а тебя – жалкий ублюдок, – прорычал Келтон.
– Ну да, ну да. Я бы даже поздравил тебя с новым титулом, если бы ты сам был рад получить его. И что, это поставило твое членство в секретном клубе людей без титула под угрозу? Полагаю, нет, раз ты здесь. Правила никогда не распространяются на настоящих друзей Сент-Джеймса. Все остальные члены Общества запасных наследников только для того, чтобы исполнять твои приказы, не так ли, Сент-Джеймс? Никаких вопросов – их просто нельзя задавать. Все сделано во имя служения великому учителю. – Он помахал в сторону Фэллона пистолетом.
– Мы – братство. А это означает, что ты никогда не поймешь, что это означает, Грейплинг. – Фэллон, не дрогнув, поднялся на ноги и стал перед ним во весь рост.
– Три года. Три года я делал то, что мне приказывали! Три года я собирал плату, писал отчеты о заданиях, заверил хороших женщин Вестминстерского пансионата, что я позабочусь об их нуждах от имени великого Сент-Джеймса.
– Тебе платили за эту работу, – прервал его Хардеуэй. – Ты ни в чем не нуждался. Тебе дали жилье, еду, еженедельную зарплату.
– В то время, как он богател на наших согнутых спинах? – огрызнулся Грейплинг, поднимая пистолет и нацеливая его в голову Фэллона.
– Но тебе всегда было мало, – печально продолжил Фэллон. – Сколько бы ни было благ, тебе все мало. Мне следовало бы разглядеть в тебе жадность и непомерные амбиции, из-за которых ты все это делаешь. Ты думал, что можешь уничтожить Ноттсби, украсть у него картины и подставить меня? У меня целая армия людей, которые только и просят дать им шанс отличиться. Парни, которые преданы Обществу. Преданы. Это то, чего ты никогда не понимал. Они не уйдут отсюда тихо, и я тоже.
– Какой выразительный спич, о великий вождь! Скажи мне, когда ты вдохновляешь свои войска словами о единстве и выживании, ты упоминаешь проституток и джентльменов, опустившихся на дно, с которых ты собираешь свою дань? Мы ничем не отличаемся друг от друга – ты и я.
– Я никогда не убивал просто так и не крал из общей кассы, просто чтобы набить свои собственные карманы. А ты – убийца и вор. Я далек от идеала и не скрываю этого, но все, что я делаю, – это забота о моих братьях. Я, может, и собираю дань, как ты выразился, но использую ее для заботы о людях, работающих на благо Общества, людях, до которых никому нет дела. Я обеспечиваю их безопасность, слежу, чтобы им не причинили вред ни несправедливый закон, ни люди, подобные тебе. Я никогда ни у кого не отбирал то, что мы не заработали. Я никогда не бил женщину по голове и не оставлял ее умирать, возложив вину за свое преступление на ее плечи. Я никогда не убивал женщину…
– Ты все о том же? – сплюнул Грейплинг. – Это было четыре года назад, и она была шлюхой.
– Она была ни в чем не виновата, а ты убил ее.
– Эти женщины там для развлечения мужчин. А мне понравилось развлекаться с ней.
– А леди Изабель? Она тоже для твоего развлечения? Ты чуть не убил ее! – Слова Фэллона эхом отразились от стен заброшенного здания.
Изабель сглотнула. Правда поразила ее, как пуля. Фэллон, конечно, преступник и даже злодей, но она не могла отрицать: он все еще заботится о ней.
– Ее жизнь или смерть несущественны. Иногда пешки нужно приносить в жертву, чтобы выиграть игру. Это простая стратегия, – разъяснил Грейплинг.
А она танцевала с этим мужчиной… Она носила этот чертов медальон, который он послал ей. И как она угодила в такую ловушку? От мысли об этом ей стало плохо.
– Все равно Ноттсби не отделается от скандала, – продолжал Грейплинг. – Я знал, что, если ты бросишься ей на помощь, она послужит отвлекающим фактором, а я тем временем воспользуюсь шансом и проведу приятное время в городе, обокрав твоего хорошего друга и обвинив во всем его собственную дочь. Вот если бы ты не пришел ей на помощь… Что ж, мы оба знали, что ты попытаешься спасти жизнь девушки. Ты даже представить не можешь, как я дорожу возможностью увидеть, что сам великий Сент-Джеймс бессилен помешать моим планам.
Изабель судорожно вздохнула. Он действительно ужасен.
– Нужно было всадить в тебя пулю четыре года назад. Отправить тебя в тюрьму оказалось слишком мягким наказанием.
– И стать убийцей – прямо как я, да? – рассмеялся Грейплинг.
Вдруг ей все стало ясно. Ну, может быть, не совсем ясно, но уже не так затуманенно. Настоящим злодеем был Грейплинг. Она стала понимать это еще в его карете – только все оказалось еще хуже, теперь, когда она знает причины его действий. Это он убил бедную девушку. Он привез сюда в ящиках картины, принадлежащие ее семье, он украл ее дневник и использовал его в какой-то больной игре, им затеянной. Фэллон, возможно, и не идеальный джентльмен, как она считала раньше, но он совсем не злодей. Тем не менее она все равно рисовала его черным углем в своем сердце.
Она немало интересовалась, кем был Фэллон Сент-Джеймс, и должна была признать, что даже сейчас все еще ни в чем не уверена.
Однако Изабель все равно сделала шаг к нему, выйдя из тени колонны.
Фэллон сосредоточил все внимание на мистере Грейплинге. И тут движение за ними привлекло ее внимание. Ее отец бросился вперед!
– Я слышал достаточно. Ты обокрал меня, и я пришел, чтобы вернуть свое!
Нет! Держась в тени затемненного периметра помещения, Изабель рванулась вперед. Она должна что-то сделать. Она должна помочь им! Ведь это ее тайные мысли, изложенные в дневнике, спровоцировали все происходящее и заставили этого сумасшедшего угрожать всем, кто был ей дорог.
Отец не смотрел больше ни на кого, только на Грейплинга. Не замечая всех поднятых пистолетов вокруг него, Ноттсби упустил момент, когда один из сообщников Грейплинга поднял оружие и нацелил на него. Изабель бросилась вперед, и как раз в этот миг Фэллон повернулся, чтобы выбить пистолет из рук этого человека.