Порочный наследник, стр. 77

– Фэллон? – позвала она, и только когда его имя слетело с ее губ, она поняла, что его здесь нет.

Отец подошел ближе, поправляя повязку на ее голове.

– Зачем ты пошла за мной? Это было смертельно опасно.

– Теперь я и сама это вижу. – Губы пересохли. Ее голос звучал хрипло и низко.

Мать тоже была у ее постели. Как долго она проспала? Последнее, что она помнила, это жгучая боль от ножа… и Фэллон. Он держал ее в своих объятьях.

– Слава небесам, ты очнулась! – всхлипнула мать. – Даже доктор не знал, когда это произойдет. – Она стиснула руку Изабель. – И произойдет ли вообще.

Отец продолжал поправлять повязку у нее на голове и так, и эдак, пока не был удовлетворен результатом. Однако голова у нее не болела. А вот бок… Она не двигалась, только смотрела.

– Не думай об этом, дорогая. Изабель полностью поправится.

Дорогая? Изабель посмотрела на своих родителей. Они держатся за руки? Их пальцы переплетены? Возможно, она все-таки не на этом свете? Ее родители нежно воркуют друг с другом, а она сама окружена цветами…

– Мы с твоим отцом не теряли надежды, хоть она была очень слабой.

Изабель чуть подвинулась, чтобы рассмотреть цветы. Они не росли из земли, хоть и были настоящими. Цветами были заполнены все вазы в доме, расставленные по спальне. И эта сцена напомнила ей о другой комнате с цветами…

Ее глаза наполнились слезами – к ней пришло осознание того, что она могла уже… не вернуться.

– Мне так жаль, что я попала во все это безобразие, – повернулась она к отцу. – Не только потому, что пошла за тобой, но и музей, и свадьба Виктории…

– Изабель, ты ни в чем не виновата. – Его глаза были исполнены тревоги, когда он говорил это, под ними залегли морщины, отчего отец выглядел старше своего возраста. – Этот заговор начался задолго до того, как ты отправилась в музей. Это началось, когда вы с сестрой еще учились в школе. Только в конце концов все сошлось на тебе. Один Реджинальд Грейплинг виноват во всем.

Он прямо-таки прорычал его имя, и мать положила руку ему на плечо, чтобы успокоить.

Не обращая внимания на странное поведение родителей, Изабель продолжила:

– Я вообще не должна была обращать внимание на этого человека. В этом сезоне я наделала столько ошибок! Вы, должно быть, очень беспокоились обо мне. Я должна была найти способ написать вам после свадьбы, чтобы вы знали, что я в безопасности… и обо мне хорошо заботятся. – Она всхлипнула, быстро моргая, чтобы смахнуть навернувшиеся на глаза слезы. Нет смысла плакать о том, что было и прошло. Все кончено, что бы она ни слышала в гавани. То, как он смотрел на нее, – всего лишь проявление беспокойства, вот и все. Слишком много всего произошло. Возврата к прошлому нет.

– Мы знали, что ты в самом безопасном месте, – заверил ее отец.

– Знали? Я знаю только, что вы передали мой чемодан с вещами, но вы знали… обо всем?

– Я… – Отец замолчал, подергивая узел своего платка, будто он слишком туго завязан. – Я был на связи с Сент-Джеймсом.

– Ты имеешь в виду украденные картины?

– Не только.

– Ты разговаривал с Сент-Джеймсом обо мне, моем состоянии? Спрашивал, как мое здоровье?

Он вздохнул и, сев на край ее кровати, посмотрел ей в глаза.

– Я получил письмо от одного из его людей через час после твоего прибытия в штаб-квартиру. И с того момента он держал меня в курсе событий.

– Штаб-квартира… Значит, ты знаешь. Ты знаешь, в каком месте меня держали.

– Да. Вполне.

– Нет смысла утаивать это от нее, – сказала мать из-за его плеча. – Она все равно уже почти все знает.

– Я в замешательстве. – Изабель перевела взгляд с отца на мать и обратно.

Значит, это еще не все. Она поняла, что ее отец знает, что Сент-Джеймс управляет секретным джентльменским клубом прямо из своего дома, и он все равно позволил своей дочери остаться там. Она только что очнулась после пребывания на грани жизни и смерти – разве они не могут просто объяснить ей все как есть?

Отец неловко заерзал, привлекая ее внимание.

– Изабель, я не всегда владел титулом, поместьем, доходом, который обеспечил бы твою мать, сестру и тебя. Ты была слишком маленькая, чтобы помнить плохие годы, когда нам приходилось полагаться на доброжелательность родственников. К тому времени, когда вы достаточно повзрослели, чтобы заметить такие вещи, мое положение улучшилось.

– Но мы всегда преодолевали все трудности, – вставила она.

– Да, так и есть. Благодаря Сент-Джеймсу и его организации. Я познакомился с ним, когда он был совсем молодым человеком, энергичным и ловким, и все, что у него было, – эта дикая идея создать секретный джентльменский клуб. Но я последовал за ним, как и многие другие. Я был одним из основателей Общества запасных наследников. И оставался им, пока три года назад не стал лордом Ноттсби. У меня появились титул и наследство, поэтому я отказался от членства в клубе из уважения к нашим правилам, но, если бы не это, я бы до сих пор был членом Общества.

– Что? – хриплым голосом спросила она и уставилась на него в изумлении. Даже ее родной отец? И тогда все части этой истории начали складываться в единое целое. Три года назад… его отказ взять ее с собой в одну из поездок в Лондон. Визиты Хардеуэя в их дом. Прошлая ночь. Отец был связан с Грейплингом и украденными картинами, как и Фэллон, и по той же причине – из-за этого тайного общества. Нет, видно, она снова дала волю фантазии, это не может быть правдой.

– Я никогда не слышала, чтобы ты был причастен к такой группе…

– Джентльменов? – закончил он. – Мужчин, с рождения попавших в ту категорию, от которой отвернулось общество? Без наследства, земли, умения работать руками, в торговле… Не каждый подходит для службы в армии или служения в церкви. Я горжусь своим участием в такой группе. И обязан Сент-Джеймсу своей жизнью. Он дает таким людям, как я, возможность влиться в общество, заработать средства, в которых мы нуждаемся, чтобы обеспечить наши семьи, исправляя положение, которое находится вне пристального взгляда властей.

– Ты утверждаешь, что эта организация вполне благопристойная? Что Сент-Джеймс возглавляет эту группу, как будто он какой-то персонаж типа Робина Гуда? Отец, возможно, он и был на правой стороне в этой ситуации с кражей, но, когда я была там, в штаб-квартире, я слышала… ужасные вещи.

– Только добропорядочный человек… – начал он и замолчал, взглянув на жену. – Я не думаю, что именно мне следует объяснять это тебе. Я скажу одно, Изабель. Нет другого человека, которому я бы доверил жизнь своей дочери. Даже ты признаешь, что о тебе хорошо заботились в его доме.

– Да, – она до боли в руках сжала одеяло, – но ничто из этого больше не имеет значения.

– Неужели? – Он глянул на жену, но Изабель не поняла значения этого взгляда.

Она пристально посмотрела на отца.

– А почему оно должно иметь значение?

Ее отец с минуту смотрел на нее, прежде чем заговорил снова:

– Изабель, у тебя всегда был дар видеть добро во всем вокруг. Эта способность помогала тебе не унывать даже в самых сложных ситуациях, но также лишила тебя способности видеть настоящее зло в мире. А в мире существует не только добро.

– Я уже и сама это поняла, когда такое случилось со мной, – простонала она, почувствовав, как заныла в боку рана от ножа, вспомнив о шраме надо лбом и услышав свое разбитое сердце.

– Полагаю, что так. Я никогда не думал, что ты пострадаешь в результате всего этого. И раны, и опыт личного общения с Грейплингом намного усложняют твое восприятие мира и отдельных вещей в нем. Какими они есть.

– За последнее время я очень хорошо познала реальный мир, если ты это имеешь в виду.

– Я имею в виду то, что мир не сплошь плохой. Сент-Джеймс не так уж плох. И я тоже, хотя я и был членом Общества запасных наследников. Конечно, он живет необычной жизнью. Ты знаешь это лучше, чем большинство людей. Но я также думаю, что ты знаешь, этот человек в душе лучше, чем большинство других.