1000 не одна ложь, стр. 45
Вскочил во весь рост, прикладывая бинокль к глазам и понимая, что его крик не услышит ни Аднан, ни его люди из-за ветра.
– Всем встать! За мной! Там ловушка!
И со стоном увидел, как Аднан и его люди ворвались в пещеру и тут же сверху посыпались камни, заваливая вход. Рифат мчался туда, задыхаясь и сжимая одной рукой кинжал, а другой винтовку. Он что-то орал своим людям, но даже сам не мог разобрать, что именно. Сердце стиснуло клещами и пониманием, что это не просто ловушка, а чудовищный капкан. Смертельный. Их туда заманили… их обвели вокруг пальца, и они попали в самое пекло.
Сзади послышался сдавленный крик, и уже через секунду с горы спрыгнули воины Асада. Они обрушились на отряд Рифата, укладывая на месте сразу нескольких солдат. Обезглавленные трупы упали в песок. Окрашивая его в ярко-алый цвет.
– Ловушкааа! – орали сзади и с боков. Слышался лязг метала, выстрелы и вопли.
Рифат резал противника, так как стрелять было бесполезно, завязался рукопашный. Оттесняемый от входа в пещеру он чувствовал, как по коже прошла волна ярости и бессилия. Вокруг развязалась кровавая бойня, а половина отряда завалены в пещере. И пока не уложат проклятых Асадовских, вход не раскопать. Скорей бы Замир подоспел с третьим отрядом. Или их всех здесь перережут как щенков. Людей Асада слишком много. И они явно были готовы к нападению. А он с Аднаном привели своих воинов на верную смерть. Никаких обозов поблизости не было. Их ждали, для того чтобы убивать, а не защищали товар. Кто-то предупредил Асада, и тот успел подготовиться. Кто предал? Какая ублюдошная тварь приготовила эту адскую ловушку?
Надо подать знак Замиру, чтоб нападал, иначе у них не останется ни единого шанса. Если они хотя бы оттеснят Асада от входа в пещеру, то можно будет разгребать завал.
– Прикрой, Шамаль! Я вверх, пущу сигнальную ракету, – крикнул Рифат своим, на ходу стреляя сразу в двух людей Асада, бегущих к нему навстречу.
Бросился к горе и не сразу понял, что именно произошло и почему его отшвырнуло назад, а уши заложило так, будто их разорвало изнутри.
Он выстрелил в кого-то, отбрасывая назад врага, глядя расширенными глазами, как в воздух летят камни, пыль и фрагменты разорванных тел. Он еще не понимает, что именно произошло… но боль уже распространяется по всему телу. Пещеру взорвали изнутри, бархан разнесло к чертям, и Аднана с его людьми завалило камнями, предварительно превратив в куски мяса.
– Уходим! Помощи не будет! – слышен голос Шамаля. – Гонец вернулся, отряд Замира разбит. Все мертвы еще несколько часов назад.
– НЕТ! Держимся… мы должны унести тела.
– Нас перебьют здесь! Ты совсем ополоумел. Ты и так нас привел на смерть. Ты и Аднан!
Рифат изо всех сил ударил Шамаля в лицо и заорал.
– Значит, сдохнем, но никого не бросим. Там могут быть живые.
– Поздно! Там некого спасать. А от наших людей почти ничего не осталось, и отряд Замира не идет! Они мертвы! Это была ловушка. Мы разделились, а нас перестреляли. Все. Нечего больше спасать. Надо отступать.
Они смотрели друг другу в глаза, и Рифат чувствовал, как его всего трясет и лихорадит от понимания, что этот трусливый урод прав… только от этого не легче. От этого себя ощущаешь еще большим ничтожеством.
– Отступать, как трусливые псы?
– Нет, пытаться спасти людей… за телами можно вернуться позже. Отдавай приказ, Рифат, и уводи нас отсюда.
***
Они убегали с поля боя, и Рифату хотелось перерезать себе глотку. Аднан бы никогда не стал отступать. Он бы что-то придумал… Да, черт его раздери, сунулся в самую ловушку. Все они идиоты, их провели как детей, как сопливых пятилеток. У костров сидели куклы. Их поджидали. Более того, их стратегию и план превосходно знали.
От отряда почти ничего не осталось. Около десяти человек и трое раненых. Они лежали в холодном песке и молча выжидали, когда люди Асада уйдут как можно дальше, чтобы идти к пещере и пытаться вытащить из-под завалов тела или фрагменты тел… отвезти вдовам и матерям. Прийти с позором, но хотя бы дать им возможность хоть кого-то оплакать.
– Если нас опять там ждут, то не вернется никто, – Шамаль исподлобья смотрел на Рифата.
– Значит, так тому и быть. Но я никого не держу. Кто хочет, может уходить. Наши братья должны быть оплаканы и похоронены, как положено, а не гнить под камнями в безымянной братской могиле. Наш предводитель должен быть отвезен в Каир, иначе мы никогда не сможем посмотреть в глаза нашим собратьям.
Рифат поднял взгляд на притихших, испачканных кровью людей.
– Кто со мной?
За ним пошли все. И даже Шамаль.
Внезапно позади отряда послышался жуткий вой, а в темноте фосфором сверкнули глаза.
– Анмар! – воскликнул Рифат и свистом подозвал пса, но тот не торопился подходить. Стоял поодаль со вздыбленной холкой, а потом снова поднял морду вверх и жалобно завыл. Рифата всего передернуло от понимания, почему воет пес.
– Да, ты прав… Хочется выть от боли. Идем, Анмар, поможешь нам его найти…
И стиснул челюсти так, что от боли побелело перед глазами.
***
– Кто-то останется здесь сторожить и отгонять шакалов и птиц. Я пойду к пещере за остальными, отправлю гонца в деревню за подмогой.
Посмотрел на бледные, осунувшиеся лица воинов и ощутил, как у самого все тело сводит и дышать невозможно от придавившего груза адской потери и собственной вины.
– Нужно опознать то, что от них осталось, и отвезти останки… Тело Аднана я возьму с собой, отдам его вдове перед тем, как вывезти в Каир.
Голос дрогнул после слова «тело», и снова возникло желание вырезать себе сердце и лечь рядом на покрывале, в которое завернули обугленные фрагменты тела, по которым он опознал своего друга и брата. Опознавать особо было нечего, от ибн Кадира, как и от остальных, практически ничего не осталось. Только куски, на которых кое-где виднелись остатки татуировки и золотая цепочка, сплавленная с куском кожи.
– Какой вдове? – спросил Шамаль. – Какого черта мы должны слушать твои приказы? Тело господина нужно везти немедленно в Каир его отцу и семье, а не таскать по пескам. Или теперь у нас ты вместо Аднана? Сам себя избрал, едва он погиб?
Рифат повернулся к Шамалю и зашипел. Глядя ему в лицо.
– Да, я себя избрал, и я так решил. Ты можешь убить меня, чтобы поступить иначе. Хочешь бойни? Я готов ее устроить прямо сейчас. Этот цирк с разделением власти, когда души наших воинов еще ходят рядом с нами и осуждающе смотрят на нас.
Никто не посмел ему возразить.
– Вы, трое, оставайтесь здесь охранять тела. А мы поедем в деревню и к пещере.
Рифат кожей ощущал этот надлом. Все они полумертвы от потерь и разочарования. Никто не знает, что будет дальше. Смерть Аднана всех выбила и утопила в болоте. Не скоро каждый из них оправится от этого поражения. В нем вина их всех вмесите взятых. Их, присягнувших в верности сыну шейха, и, возможно, они понесут жестокое наказание за то, что он мёртв, а они остались живы. Ничего… Асад сдохнет. Он будет убит и умрет самой жуткой смертью. Рифат сделает все, чтоб его найти и уничтожить.
Только именно в это мгновение он не мог отвести взгляд от цепочки, сверкавшей среди развороченных останков, и чувствовал, как его тошнит… нет не от страха. Он перевидал достаточно в этой жизни. Его тошнит от понимания, что он, как трусливая собака, отпустил Аднана одного. А теперь смотрит на месиво, оставшееся от него, и не верит своим глазам… И где-то поблизости жутко воет Анмар.
ГЛАВА 25
Моя жизнь разделилась надвое совсем не тогда, когда я оказалась в песках в плену бедуинов, и не тогда, когда я стала женщиной в объятиях одного из самых жутких монстров. Нет. Тогда я просто была другим человеком и на мир смотрела совсем иначе… Моя жизнь разделилась именно сейчас. А точнее, ее попросту не стало. Все сгорело дотла – и моя вера, и надежда, и все мои мечты, которые выстроила и выносила заново. Всего лишь вчера… нет, всего лишь сегодня несколько минут назад я была счастлива. У меня было все. А потом меня не стало, я превратилась в обугленный кусок мяса, дергающийся от боли.